Отзывы на книги автора «Ханс Фаллада»

Ханс Фаллада написал этот роман за 24 дня. Роман объемом более чем в 600 стр. Поражает его скорость. Вскоре после этого писатель умер. Интересно, отчего Фаллада вообще взялся писать о германском Сопротивлении – сам-то он в Сопротивлении не участвовал, служил зондерфюрером в Имперской службе труда. Правда, на заре нацизма, этак в 1933-1936 гг. писателю пришлось нелегко – он не хотел уезжать в отличие от своих коллег Томаса Манна и Эриха Марии Ремарка, его настойчиво просили вступить в партию, запрещали некоторые его сочинения. В итоге получилось договориться: партия «доверила» ему писать детские сказки без политики, а потом его огромнейший роман «Волк среди волков» похвалил сам Геббельс, назвав его… «суперкнигой»? Вот уж действительно: признание пришло, откуда не ждали. Геббельс был тот еще эстет, кто бы спорил.

Знаете, совсем не хочется винить Фалладу в том, что он приспосабливался к нацистскому режиму. Да, его могли обвинять в конформизме те, кто уехал из Германии: «Ага, жил при нацистах, даже служил у них, ага!» Но зачем же он, имея такой багаж за плечами, взялся писать о Сопротивлении? Чувство вины? Отчасти. Мне кажется, все намного сложнее.

Пока я читала книгу, у меня все время вертелось в голове: «Зачем же он взял такой тон? Что он все-таки хочет этим сказать?» Формально кланяясь германскому Сопротивлению, он одновременно с этим его принижает. Писатель словно бы хочет закричать: «Да как вы не понимаете, что все бесполезно? Зачем вы это делаете? Это же плохо-плохо-плохо кончится!» Это похоже на самооправдание: «Я не участвовал в Сопротивлении… плохо, конечно, но вот теперь я пишу книгу о том, как плохо было в Сопротивлении… значит, не таким дураком я был, Сопротивление – это больно и бессмысленно».

Не менее занятно то, что у Фаллады самые интересные (с точки зрения психологии) образы закреплены за разного калибра партийными. Их мотивы понятны и человечны, хотя и жестоки. Особенно хорош образ комиссара Эшериха – этакий запутавшийся полунацист, полуантинацист, который просто любил работать, а в итоге оказался заложником страшной системы. Вот его реально жалко, хотя он временами та еще сволочь. Неплохо показана неповоротливость тайной полиции – понятно, отчего германское Сопротивление (от молодежного до взрослого, военного и социалистического), при своей неосторожности, дожило аж до 1944 г. Что же касается героев Сопротивления (Отто и Анна Квангель), то они вышли схематично положительными; писатель не понимает, не знает, как люди из партии шли в Сопротивление, какую психологическую ломку они выдерживали, чтобы просто ступить на путь борьбы с режимом.

Реальным антинацистам (говорю, как человек, несколько лет изучавший историю германского Сопротивления) было намного сложнее решиться. У них это не срабатывало по щелчку пальцев: вчера я верил в Гитлера, а нынче я готов сражаться против него! Фаллада избавил своих положительных героев не только от психологической ломки, но и от важнейших личных и социальных связей, а именно эти связи мешали многим пойти против системы. Германское Сопротивление – не то же, что советское, польское, французское и т.п. Нацисты для них – не страшная иноземная сила, что сметает все на своем пути; нет, эти нацисты – чьи-то братья и сыновья, школьные и университетские друзья, коллеги, соседи, возлюбленные. Это – свои. Они не с неба свалились в 1933 г. Намного легче пойти против чужака с волчьим оскалом, чем против любимого брата или мужа, против своих родителей и детей. Это переплетение боли и любви.

Самый простой пример – история Германа и Альберта Герингов; старший брат (Герман) был вторым человеком в рейхе после А.Г., а младший (Альберт) был противником режима и, как мог, помогал евреям. Что не мешало им любить друг друга. Старший Геринг вечно вытаскивал брата-антифашиста из неприятностей, а тот вечно извинялся и брался за старое. И таких историй – вагон и маленькая тележка. В книге Фаллады были зачатки этого конфликта, но писатель словно бы побоялся его развивать. Хотя это самый сложный конфликт любой (не только германской) диктатуры – близость идеологических врагов на бытовом уровне.

У Фаллады же нацисты и их противники четко разделены, данный конфликт невозможен, у него в одной квартире живут исключительно нацисты, в другой – антинацисты. И, по мнению автора, никаких отношений, кроме враждебных, у противников быть не может: только непримиримость, только хардкор! Убивать всех за косой взгляд! Убивать, убивать, плевать на причину, обстоятельства и мотивы, просто убивать! Нужно ли говорить, что при такой «черно-белости» невротизация в обществе была бы намного выше? После этой книги я искренне удивляюсь, почему не казнили граждан, которые писали в гестапо и Гиммлеру письма в защиту знакомых евреев, и отчего не расстреляли демонстрантов на Розенштрассе. В том же СССР в 30-40 гг. никто бы в здравом уме не стал писать письма Сталину и Ежову в защиту арестованных, да и на улицу Горького никто не ломился митинговать против несправедливых репрессий (это я не к тому, товарищ майор, что Германия была лучше, не шейте мне 354.1 УК РФ, просто в Германии наци-режим жил меньше, в Германии не было жесткой революции с уничтожением отдельных классов, Германия какое-то время жила при демократии, и далеко не все перенастроили мозги на диктатуру).

Как уже было сказано, книге не хватает препарирования человеческих чувств, она очень близка к соцреализму: больше действий, меньше рефлексий. Поэтому, несмотря на большой объем, остается чувство, что постоянно чего-то не хватает. Вместо того чтобы углубиться в переживания Анны и Отто, писатель резко бросает читателя к другим героям, объективно менее интересным. Так получается картина нравов, но есть ли в этом смысл? Кажется, писатель сам уже стал бояться своего Сопротивления: «Чем меньше я о нем напишу, тем лучше!» Но в итоге все заканчивается простым перечислением событий и разделением на «плохих» и «хороших». Книга не объясняет, какой путь они прошли – ну не появились же они такими на свет! – сколько всего передумали и перечувствовали, пока пришли к нацизму или Сопротивлению.

Участник Сопротивления, известный лютеранский богослов Дитрих Бонхёффер как-то написал в своем дневнике: «Эту историю мог бы рассказать только Достоевский». Написал по дороге из одного концлагеря в другой. Достоевского вообще очень любили в той Германии – и начитанные нацисты вроде Геббельса, и начитанные антинацисты типа Бонхёффера и Остера. Честное слово, если бы «Одного в Берлине» написал Достоевский, это была бы гениальнейшая книга на века. Было бы не хуже ПиН с БК. Хансу Фалладе же, к сожалению, чего-то не хватило. Его книга по-своему хороша и заслуживает прочтения, но не стоит возлагать на нее больших надежд. Это памятник Сопротивлению, но сделан он из гипсокартона, при всем моем уважении к памяти погибших и таланту хорошего писателя.

P.S. Оценка за важную тему и финальную часть ;)

Июль 1923 года. Послевоенное время. Пока именно "послевоенное", но именно тогда закладывались многие предпосылки, в том числе экономические, в результате которых время окажется "предвоенным". Смутное, голодное, "волчье" время. Германия на пути к фашизму, но еще не подозревающая об этом. Еще не знаком стыд за концлагеря и бригады смерти. Люди пока полны отчаяния от нестабильности экономики, чудовищной инфляции, трудностей с работой, унижением от поражения в войне. Хотя до унижения ли и моральных результатов войны простым работягам? Для них главное - раздобыть еду и жилье, а вот с этим после поражения страны в первой мировой стало туго. Их обязали выплачивать долг. Их всех. И тем, кто не имел ничего, пришлось тяжелее всех. Те, кто не умел приспосабливаться к новому времени, пропадали первыми.

Интересно читается книга по ощущениям, ассоциациям. Наверно, из-за перевода - в тексте легко можно встретить упоминание старого барина. Не воспринимается она как сугубо германская. Не так уж сильно отличается от советских книг, посвященным послереволюционной неразберихе, когда страна, обливаясь слезами и кровью, выкарабкивалась из полного хаоса. Потому что в центре внимания люди - а они везде одинаково разные. Плохие и хорошие, слабые и сильные, отзывчивые и агрессивные, щедрые и жадные одновременно. Характер от национальности не зависит. Как и поведение. Только от внешних обстоятельств. Только от того, насколько устойчивы моральные якоря. Только от того, что творится в душе. Волчье время - время хищников может наступить в любой стране. И тогда все, едва обозначившись, станет исчезает у тебя на глазах. Все начнет распадаться, обесцениваться и все, что у тебя останется - это сегодняшний день. Пользуйся минутой, сегодня ты еще живешь!

Фаллада напишет этот роман в 1937году. Всего за девять месяцев создаст потрясающую историю со множеством самых разных по характеру и социальному положению героев. В награду получит очередной вызов на допрос из гестапо. От него потребуют освещать в своих книгах положительную роль нацистов в выходе страны из кризиса и ему придется перейти на безобидную детскую литературу. Трудно, практически невозможно было писать правду о том, что творится в Германии, не покидая страны и Ганс Фаллада пишет о "маленьком человеке". О ситуациях, когда у любого, как бы он не жил и чтобы он не делал, опускаются руки от чувства собственного бессилия. Минимум идеологии, даже призрак ее запрятан глубоко в тексте за иносказаниями.

В романе "Волк среди волков" нет на поверхности никакой политики. Просто деревня. Просто в стране инфляция и каждый сам за себя. Просто, когда сотни тысяч людей не знали, где достанут денег на кусок хлеба, кому-то не давала спать забота, куда пристроить свои деньги. Просто

Время нынче голодное, волчье. Сыновья встают на родителей, волки в голодной стае скалят друг на друга зубы — кто силен, тот будет жить! Но кто слаб, умрет! И умрет от моего укуса!

Мораль постепенно стала менее строгой, уже не считалось зазорным преступать законы. Зазорным считалось только попасться при этом. "Смотри, не попадись!" — это ставшее привычным выражение указывало на падение нравов. Все спуталось, никто ничего не понимал. Война все еще продолжалась. Несмотря на заключение мира, француз все еще был врагом. Он вступил в Рурскую область, говорили, что там творится бог знает что.

Многие рискуют, не понимая правил игры и остаются ни с чем. Безумное время и безумны его правила. Как их понять? Как угнаться за временем? Как остаться на плаву, когда люди готовы с легкостью причинить друг другу много зла — любовью, равнодушием, ненавистью? Где найти сил, чтобы быть добрым и порядочным?

Сколько же всего пережито, выстрадано вместе с героями. Сколько останется в памяти. Долгожданное письмо, полученное фрау Пагель от сына. Последний поступок лесничего. Подслеповатая старуха, цинично обманутая своим барином, не подозревающая, какими "картинками" обклеивала она кухонный шкаф. Юная Виолетта, слишком дорого заплатившая за рано проснувшуюся чувственность. Капризный ротмистр. Чуткая, умная, но избалованная богатством фрау Эва.

Как же хотелось, чтобы книга не заканчивалась. Чтобы не расставаться с этими персонажами. Все они такие разные. В том как говорят, думают, действуют. Все понятны. Видишь недостатки, но осудить не в силах. Потому что автор вывернул их душу наизнанку, показал что внутри. Читать было невероятно приятно и радостно, несмотря на трагизм событий и накал страстей. Как бывает радостно от осознания, что нашел свою книгу. Несмотря на солидные габариты романа (890 страниц), его хочется перечитывать. Когда-нибудь, я обязательно так и сделаю!