Цитаты из книг автора «Гюстав Флобер»

тарелке всю горечь жизни, и когда от вареной говядины шел пар, внутри у нее тоже как

слушавший, всегда с ней соглашавшийся. А ведь она открыв

С ее сердцем случилось то же, что с туфельками: от соприкосновения с роскошью на нем осталось нечто неизгладимое.

тешащими его самолюбие, будь то езда на породистых лошадях или связь с падшими женщинами.

отпечаток некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а сквозь мягкость их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает в человеке господство над существами, покорными ему не вполне, развивающими его силу и те

е, что уже начали стареть, выглядели молодо, а на лицах у молодых лежал отпеча

она требовала к себе постоянного внимания. Вечно жаловалась то на нервы, то на боль в груди, то на дурное расположение духа. Шум шагов ее раздражал; стоило от нее уйти – и она изнывала в одиночестве; стоило к ней вернуться – ну конечно, вернулся посмотреть, как она умирает. Вечером, когда Шарль приходил домой, она выпрастывала из-под одеяла свои длинные худые руки, обвивала их вокруг его шеи, усаживала его к себе на кровать и принималась изливать ему свою душевную муку: он ее забыл, он любит другую! Недаром ей предсказывали, что она будет несчастна. А кончалось дело тем, что она просила какого-нибудь сиропа для поправления здоровья и немножко больше любви.

ибо в жизни бывают положения, когда человек, наименее жестокий, настолько оторван от других людей, что даже гибель всего рода человеческого может оставить его равнодушным.

Вскоре их беседы стали прерываться долгими минутами молчания. Иногда, как бы стыдясь своего пола, они краснели. О любви говорили все уловки, к которым они прибегали, чтобы скрыть ее; и чем сильнее она разгоралась, тем они были сдержаннее. Этот взаимный обман обострил их чуткость. Они без устали наслаждались запахом влажной листвы, страдали, если дул восточный ветер, переживали беспричинные волнения, поддавались зловещим предчувствиям; шаги, треск половицы пугали их, как будто они были преступники; они чувствовали, что их влечет к пропасти; их окутывала грозовая атмосфера, и, если у Фредерика вырывались жалобы, она обвиняла себя.

достигнув полноты расцвета, расточает сокровища гармонии и красоты. Никогда раньше в ней не было такой мягкости, такой снисходительности. Уверенная в том, что падение не совершится, она отдавалась чувству, право на которое, как ей казалось, было завоевано пережитыми огорчениями. Притом это было так чудесно, так ново! Какая пропасть между грубостью Арну и поклонением Фредерика! Он боялся сказать лишнее слово, которое могло отнять у него все, чего он добился, и говорил себе, что счастливый случай может представиться снова, а сказанную глупость поправить нельзя. Он хотел, чтобы она сама отдалась ему, не думал принуждать ее. Он наслаждался уверенностью в ее любви, словно предвкушая миг обладания, и прелесть ее больше волновала его душу, чем чувство. То было неизъяснимое блаженство, т