5,0
5 читателей оценили
205 печ. страниц
2018 год
Оцените книгу
  1. fish_out_of_water
    Оценил книгу

    В нас продолжают жить темные закоулки, загадочные проходы, слепые окна, грязные дворы, шумные кабаки и тайные ресторанчики. Мы идем по широким улицам новых кварталов. Но наши шаги и взгляды неуверенны. Внутри нас самих, мы еще дрожим, как в старых улочках нищеты. Наше сердце еще не прошло работ по очищению. Старый нездоровый еврейский квартал, который мы носим в себе, гораздо более реален, чем новый чистый город, окружающий нас. (с) Франц Кафка.

    Пытаться объективно анализировать «Голема» - значит убить всю его романтику. Не хочу я ваших соотношений с ошибками того времени. Я просто хочу окунуться в темный уголок человеческой души и тайно наслаждаться им, боясь быть замеченной и выставленной на всеобщее презрение. Хочу пошататься по грязным гетто, где каждый человек окружен обманами и интригами.

    Хочу зайти в старый кабачок и пропустить пинту-другую в окружении пьяниц, шлюх, сутенеров и неудавшихся интеллигентов.

    После чего, изо всех сил борясь с опьянением, попытаться не натворить опасных дел, чтобы не попасть в нашу мрачную, но уютную тюрьму,

    как Атанасиус Пернант.
    Ох, Пернант!.. Сколько времени прошло, а мы до сих пор все помним. Разве мы с тобой не похожи? Разве, как и ты, не заперты мы в темнице своей души, сидя лицом к лицу со своим Големом, в этой холодной камере, откуда нет выхода? Разве в нашей Праге, как и в твоей, люди не одержимы? Разве наши Розины не воплощают похоть, стерьевщики – алчность, студенты – злость, а наши Лойзы и Яромиры любовью и ревностью не шагают рука об руку?
    После перестройки здесь стало так трудно дышать: эти чистые улицы, светлые закоулки, добродушные граждане пугают меня. Смотря на них, я понимаю, что это не моя жизнь. Верните мне мою мрачную дождливую Прагу. Верните мне меня.

    P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

  2. marfic
    Оценил книгу

    Это нечто, скажу я вам.
    Чрезвычайно мистическая вещь.
    О, это вам не добренькое волшебство милашки Роулинг, тут сила куда более мощная, из глубин мироздания, из недр духа. Меня проняло аж до самых костей, и в некоторые моменты... не поймите меня превратно, - я читала эту книгу как самую достоверную из всех, когда-либо читаных. Может и я сошла с ума?

    Конечно, по началу было тяжеловато. Я путалась и вязла в сумраке... сновидений? Бреда? Галлюцинаций? "Кафка какая-то," - бурчала я про себя. Для тех, кто не в курсе, для меня это что-то вроде ругательства, обозначающего что книга находится где-то за гранью добра и зла, то бишь - моего понимания.
    Но чем ближе был финал романа, тем легче мне дышалось промозглым воздухом сумрачного гетто, понятнее становились архетипичные герои, глубже и острее задевали переживания главного героя. И вот наконец он. Финал. И пусть мое "Браво" несмолкаемым эхом звучит в ушах Густава Майринка.

    Отдельного упоминания достойны язык и стиль романа. У меня было посюсторонее ощущение: мне грезилось, что я читаю неведомого мне доныне русского классика, ибо невозможно себе представить настолько щедрый и богатый переводной роман. Именно восхитительная изысканность и при этом легкость языка с первой же строки втащили меня в эту неприглядную реальность узких и грязных улочек еврейского гетто.

    Кстати, о гетто и Праге. Бытует мнение, что этот роман окунается в атмосферу Праги. (Скажу по секрету, именно поэтому я и взялась его прочесть именно сейчас). Сдается мне, что он погружают в свою атмосферу, ну или уж в крайнем случае - в атмосферу этого самого гетто, но не Праги. Впрочем, поживем - увидим.

    О героях сказано многое, досказывать обстоятельно и толково у меня, наверное, не получится. Я роман именно прочувствовала и дабы не разрушить таинство иллюзии воздержусь от голого препарирования.

  3. satanakoga
    Оценил книгу

    Ни черта не поняла, но пребываю под впечатлением. Что странно, мне кажется, что когда я впервые читала "Голема" (лет в 17), я поняла больше. Может, после отбушевавших юношеских гормональных бурь какая-нибудь важная чакра закрылась? Не могу сказать.
    Сначала пошла в рецензии, потом в википедию читать про голема, экспрессионизм и каббалу, и, наверное, зря.

    Согласно одной из гипотез, «голем» происходит от слова гелем (ивр. גלם‎), означающего «необработанный, сырой материал» либо просто глина.

    Сразу же забрезжила мысль о том, что Атанасиус Пернант и есть это самое сырьё, не человек ещё, а только бесформенная мягкая фигурка на пути к становлению и очеловечиванию. Очень глубокомысленно, я считаю.

    Например, известный специалист по иудейской мистике Гершом Шолем нашел роман дилетантским и основанным на поверхностных источниках.Хотя возможно "Голема" и интересно препарировать с этой точки зрения, но кто бы что бы не говорил, понятней и со второго прочтения он не становится, даже если старательно пройти по всем гиперссылкам. Скорее всего проще всего трактовать "Голема" как попытку самопознания с признанием его невозможности. Какая механика приводит в движение жизнь и насколько достоверен наш опыт? Эти онтологические подозрения ведут одного надевшего не свою шляпу героя закоулками пражского гетто. И вот уже само повествование вертит героем, заставляя его то влюбится, то замереть, то сесть в тюрьму, то инспирироваться в какого-то Голема, то совершить массу еще более странных вещей. Заканчивается все до безобразия простой и верной моралью – каждый мнит себя автором книги собственной жизни, пока не появляется некто с вежливой просьбой больше не хозяйничать в сем сад.
    Рухнувший мост связывается с мучительным выбором Пернатом духовного пути, а бесконечная порочность старьевщика Аарона Вассертрума - с проклятьем, лежащим на 10 из 12 колен Израилевых. Всеобщие магические связи, пронизывающие реальность, сходятся к единой духовной парадигме, в которой Гермафродит - интегрированное "Я", получившее второе рождение, рождение "сверху" - правит над толпами актеров, корибантов в видении книги "Ibbur".

    Да вы упоролись совсем, люди. Вот здесь наижутчайше глубокий анализ на жутчайшем синеньком фоне. Я предупредила, но если кто смелый, то вперёд.
    А если по-нашему, по-псевдоинтеллектуальному, то
    это красивая, странная, мистическая, притчеобразная история, полная каббалистических аллюзий.
    Не согласна, что тут какая-то особая пражская атмосфера. Ну или если под атмосферой понимать сплошные узкие улочки, лестницы, запертые двери и зарешеченные окна, а также комнаты, в которые нет хода, то это она, без сомнения. Не складывается у меня образ города, он текучий, словно воск в лампе. Зато очень живые у Майринка люди. Полные страстей, загадочные, блаженные, экзальтированные, переполненные тайным знанием, глумливые, грязненькие, изворотливые, благородные, чахоточные, немые, рябые, шлюховатые, вороватые. И многие другие, впрочем.
    А теперь отпускаем руку и мозги в кругосветку, из чего и будет сформулировано моё внутреннее и самое верное понимание и восприятие:
    смутное беспокойство
    тень над головой
    помрачение
    отчаянное непонимание
    сны
    духота
    я не я
    темень, ночь продлевается, когда зажигаешь свет
    паноптикум, мистификация
    гротеск
    Голем появляется, чтобы разрезать застоявшиеся будни, словно нож разрезает кусок сала.

    Под конец чтения ощутила во рту свиток.
    Точно, это он!
    А нет, ошибочка.
    Макаронина, заблудившаяся после ужина.

Интересные факты

«Голем» Майринка по существу — социальная сатира на мессианизм. Он — символ массовой души, охватываемой в каждом поколении какой-то «психической эпидемией», — болезненно страстной и смутной жаждой освобождения. Голем возбуждает народную массу своим трагическим появлением: она периодически устремляется к неясной непостижимой цели, но, как и «Голем», становится «глиняным истуканом», жертвой своих порывов. Человек, по Майринку, все более и более механизируется жестокой борьбой за существование, всеми последствиями капиталистического строя, и он такой же обречённый, как и голем. Это глубоко пессимистическое произведение следует рассматривать как художественную реакцию на «освободительные идеи» империалистической бойни со стороны средней и мелкой буржуазии