Отзывы на книги автора «Григорий Горин»

К 90-летию Александра Володина по ТВ показали фильм о драматурге. В картине участвовал сам Володин, который рассказывал о себе, о своей жизни. В нем - это было сразу видно - не было ни капли искусственности. Человек жил своей жизнью, мало обращая внимания на какие-либо социальные условности. В "Записках нетрезвого человека", это хорошо видно.
Хотя "Записки" - это проза, действительно записки, отрывки жизни, я бы сказал, очень достоверные, точные, емкие, выстроены они, как подлинная драматургия. Один из постоянных конфликтов в этих "Записках" - лирический герой и государство, лирический герой и общество, лирический герой и театрально-киношная среда. Конфликт не обязательно выражен открыто, но он присутствует все равно. Разрешается он выходом героя за границы сложившихся отношений. Он обрел свободу. Не зря это слово - "свобода" - в "Записках" встречается очень и очень часто. Достигнуть свободы не означает здесь уничтожить в себе какие-то нравственные законы, допустим, а просто жить так, как хочешь, пусть даже это "как хочешь" не всегда соответствует устремлениям других людей.
Откровенность - отличительная черта автора записок. Откровенность и безжалостный взгляд на самого себя. Без утаивания чего-либо, без кокетства, без, как теперь сказали бы, "звездности". В фильме о Володине показывали кадры с его прогулками по городу. Невысокий старичок в каком-то старом тулупе. Руки в карманах, походка стремительная, почти бегущая. И еще - проникновенный взгляд, глаза, в которых простая глубина.

Карнавал в Вероне! Карнавал!
Пусть же никогда он не кончается!
Пусть глаза влюбленные встречаются,
Чтоб сразить друг друга наповал!…

Почему-то две последние строчки этого четверостишия врезались мне в память сильнее всего. Хорошая пьеса, и понятно, почему она пользуется у зрителей такой любовью. Особенно если на роль Антонио взят харизматичный актер - уж больно хорош персонаж, чертяка, со всеми своими шуточками и нарочитой легомысленностью, им просто нельзя не проникнуться. Так же хорош вечно пребывающий в мрачных раздумьях герцог Веронский, пикирующиеся главы дома Монтекки и Капулетти и, в меньше степени, сменивший, в конце концов, профиль деятельности на весьма неожиданный - но вполне в духе этой комедии положений - брат Лоренцо.
Однако, какого-то глубоко послевкусия по прочтении пьеса не оставляет. Она слишком очевидна, слишком прямолинейна и слишком жизнерадостна, чтобы было о чем задуматься - и, надо признать, достаточно сильно уступает трагедии Шекспира, которую непосредственно продолжает, пусть и в несколько ином ключе. Просто хороший способ скоротать пару часов, отличное развлечение, задорная комедия с неким количеством жизненной морали и легкой, почти незаметной горчинкой - но не более. Впрочем, для комедии она очень даже хороша - на нее не жалко потратить времени, и удовольствие вам, скорее всего, гарантировано.

Флэшмоб 2013.

Одновременно грустная и веселая история, наполненная живыми героями, которых легко себе представить. Читалась пьеса очень быстро и легко и оставила после себя приятные ощущения.

Григорий Горин большой любитель лезть в классическую литературу, писать по ним пьесы и извращать изначальные замыслы. Мало того, Горин еще и посмел залезть в творчество Евгения Шварца и делать свои версии уже практически готовых сценариев, чтобы по ним снимали фильмы. Я с удивлением увидел в титрах фильма "Убить дракона" Горина в роли сценариста - не Шварца. И мало того, горинскую версию пьесы Шварца про Дракона даже где-то издавали, в сборнике его пьес, но я не нашел текста в Интернете. Впрочем, фильма мне уже хватило, чтобы увидеть всю печальную картину.
"Легенду о Тиле Уленшпигеле" уже экранизировали. Был фильм "Легенда о Тиле". Но, к счастью, он не базировался на сценарии Горина.
"Тиль Уленшпигель" - это эпическая по размаху и накалу драма о событиях нидерландской революции, с очень яркими харизматичными персонажами, которых очень нелегко изобразить ни на экране, ни на сцене. Уленшпигель - это образ легендарного борца за независимость Фландрии. Он весел, постоянно шутит, балагурит, готов перехитрить любого, но при этом имеет твердые моральные принципы, преданность семье и Родине. Еще у него есть мотивы мстить, ведь святая инквизиция по ложному доносу сожгла на медленном огне его отца Клааса, хорошего человека. А инквизицию на это дело направил испанский король Филипп, садист и ублюдок.
Для Горина демонстрировать характеры настолько высокого полета было бы странно и непривычно. Ему проще брать обычных заурядных людей или людей, которые просто ведут себя заурядно, петросянят, бормочут какие-то тарантиновские диалоги.
В неповторимом оригинале (который технически не является оригиналом, но все же наиболее известным источником об Уленшпигеле) есть несколько первостепенных и второстепенных конфликтов, которые двигают сюжет и делают его серьезной драмой. Давайте сравним, как решал их Шарль де Костер, и как их интерпретировал Горин в своей горе-пьесе.
1. Семья Клааса и Рыбник.
Рыбник здесь вызывает отвращение не меньшее, чем в книге. Однако Горин зачем-то попытался "очеловечить" его образ, дать ему какую-то иную мотивацию, попытаться "понять" (а может, и "простить"). Рыбник доносит на Клааса, что тот еретик, и того сжигают.
Главный мотив Рыбника - деньги, которые по закону доносчик получает от имущества казненного. Однако в пьесе Горина Рыбник внезапно отказывается от них публично(!), демонстрируя, что его руки чисты. Еще не раз, когда его уличают в корыстных мотивах, стремится это опровергать, чтобы попытаться выглядеть в лучшем свете. Почему? Зачем? Рыбник у Костера был менее щепетильным, как и положено настоящему злодею. А здесь какой-то полузлодей, дешевая подделка.
Рыбник в книге был такой мразью, что в итоге открыл в себе способности маньяка и убивал маленьких девочек. Здесь Горин убрал девочек и поставил Рыбника на службу испанцам, и все для того, чтобы свести его с Тилем Уленшпигелем. Очень слабо...
2. Тиль vs ревность Неле.
В книге Костера был эпизод, когда Тиль, будучи юношей, встречают знатную даму и флиртует с ней, даже активно ее трогает. Однако до большего не доходит, и он не изменяет физически своей девушке Неле. Та все равно узнает и ревнует его.
У Горина есть этот эпизод, но начинается он уже постфактум, когда Неле выговаривает Тилю, что якобы (по неподтвержденным данным!) он виделся с этой дамой. И при этом Горин не удосуживается описать эпизод с дамой, чтобы у читателя/зрителя было ясное понимание, был факт измены или нет. В итоге автор выставляет Неле просто ревнивой истеричной дурой. И вся сцена не имеет никакого значения. Тиль мог изменить, а мог и не изменить - мы же не знаем! Даже в таких мелочах Горин садится в лужу.
3. Клаас vs святая Инквизиция
Рыбник донес на Клааса, что тот позволял себе еретические высказывания, и того судят. Трагедия Клааса в интерпретации Костера в том, что тот был набожным человеком, не позволявшим себе чего-то очень уж противозаконного в адрес католической церкви.
В пьесе Горина Клаас внезапно заявляет, что все так и есть, он хоть и католик, но терпим к другим вероисповеданиям, что все равны перед богом - и попы, и простые люди. То есть он тупо взял и признал свою вину, а также обнажил явные протестантские убеждения.
В книге Костера Клаас отрицал вину, но когда уже дергаться было бессмысленно, сказал, что папа Римский -не наместник бога на Земле.
Итого выходит, что оригинальный Клаас был невинно обвиненным, а Клаас Горина был взят по делу, по закону, и донос был не ложный. Понятно, что закон бесчеловечный и мракобесный, но закон же! Мало того, Горин показывает, что если бы тот покаялся, его бы взяли да отпустили (добрые инквизиторы). А Клаас не покаялся, вот его и сожгли. И за что тогда жалеть его? Все бы тогда каялись, и их бы отпускали, и никого бы не сожгли.
4. Испания vs Фландрия
Совершенно не раскрыто. Может, Горин думал, что пьесу будут читать только те, кто читал книгу Шарля де Костера? Тот-то все расписал. А из пьесы Горина без запаса исторических знаний никто не поймет даже, кто где живет. Вот появляется на сцене король Филипп - чей он король? Оказывается, Испании. Так можно подумать, что на самом деле он король Нидерландов или Бельгии, а Тиль его подданный. Но на самом деле Испания - это оккупант. И эта тема не раскрыта.
Когда Клааса сжигают, Тиль попадает на службу гезам. Гезы - это повстанцы против испанского владычества. Горин приписывает курсивом, что они "лесные разбойники, армия принца Оранского". Но во-первых, пьесы пишутся для театра, а в театре нет курсива. Во-вторых, с чего бы это они лесные и еще и разбойники? И да, кто такой по версии Горина принц Оранский? Он испанец или все же нет? Не раскрыто.
Кроме того, нет никакой связи между ненавистью Тиля к испанцам и смертью его отца (по Горину). Между тем зверства инквизиции во Фландрии были результатом действий испанского короля Карла и затем его сына Филиппа. И у Костера Тиль это прекрасно осознавал. По Горину же в этом всем виноват один лишь рыбник, который донес на отца. Да, в пьесе Филипп заявляет о своем желании жечь еретиков, но еще до того была сцена, где Клаас обсуждает с рыбником и другими персонажами пьесы действия инквизиции, а значит, она действовала еще до Филиппа.
5. Филипп II vs Тиль
У Шарля де Костера эти персонажи постоянно сравниваются, особенно в начале своего жизненного пути, поскольку родились они одновременно. Филипп рос садистом и моральным уродом, а Тиль же составлял ему полную противоположность.
Мало того, Филипп был еще и женоненавистником, из-за чего не мог зачать наследника, поскольку женщины его тупо не возбуждали, что не соответствует действительности, поскольку детей он зачал множество.
Горин же объединил образы книжных короля Карла и Филиппа II. В итоге Филипп стал типичным "горинским" монархом, потеряв свою индивидуальность, перестав быть садистом и тираном, а став просто... бытовым деспотом. Он не любит свою жену, однако пристает к другим женщинам. Однако при этом он перестает вызывать отвращение, и Горин его рисует даже с какой-то симпатией.
В книге у Костера был эпизод, когда Уленшпигель случайно встречает испанского короля Карла и подшучивает над ним, за что его едва не казнят. Однако Тиль воспользовался правом на последнее желание и попросил его "поцеловать в те уста, которые не говорят по-фламандски". Король Карл оценил шутку и отпустил Тиля.
Еще там есть эпизод, где Тиль проводит долгое время у одного местного феодала, обещая нарисовать его портрет вместе со всей его семьей, но обманывает его, проводя классический трюк "голого короля", убеждая, что на стене уже все нарисовано, а тот, кто не видит, на самом деле не принадлежит к благородным кровям.
В пьесе есть эти эпизоды, только вместо Карла и этого феодала Филипп II собственной персоной, и он доведен до абсурда. Тиль в присутствии профоса (которого Горин интерпретирует как градоначальника) позволяет себе скабрезный стишок, оскорбляющий лично профоса. Тот не понимает шуток и арестовывает Тиля.
В итоге Тиль изгоняется из города (уже абсурд, поскольку Тиль рисуется идиотом без чувства самосохранения). А затем попадает к королю за то, что нарисовал его портрет с ослиными ушами. То есть, за какое-то смешное преступление его тащат не на плаху, а аж в Мадрид к самому королю, как будто тому нечего делать, как лично допрашивать каждого врага короны.
Король просит его нарисовать портрет (повтор эпизода из книги Костера). Почему - непонятно, поскольку король не видел лично портрета с ослиными ушами и не знает, хороший ли тот художник или нет. Тиль дерзит ему и шутит, что бесит короля, тот хочет его казнить, Тиль повторяет шутку с "устами, которые не говорят по-фламандски", и король отпускает Тиля. А розыгрыш с портретом, на котором ничего не нарисовано, вообще Гориным никак не реализован... Все очень быстро и скомкано.
Мало того, выясняется у Горина. что у Тиля есть способности к живописи. То есть, он реальный художник, а не мошенник, как у Костера. Ну... окей.
6. Катлина vs Ганс.
Горин здесь объединяет двух персонажей из книги Ш. де Костера - рыбника и Иооса Даммана (Ганса). Катлина - мать девушки Тиля, колдунья и сумасшедшая. Второй (Ганс) пользуется ее невменяемостью, чтобы соблазнить и выведать, где семья Тиля прячет деньги. Кроме того, он ее потрахивает. Приходит он к Катлине тайно, а после его ухода Катлина вспоминает "Ганса", а ее родственники в недоумении, потому что не могут его поймать. Мало того, впоследствии выясняется, что Неле - дочь этого Ганса, которому в принципе на нее плевать, поскольку он циничный злодей и подонок.
Абсурд пьесы Горина в том, что у Костера Ганса никто не видел, а в пьесе Гансом является Рыбник, которого видят все почти каждый день. И Катлина при всех с ним пересекается и называет его Гансом, на что тот мягко замечает, что "не надо при всех". И всем абсолютно посрать!

Никто не задается вопросом, почему Катлина почти всю сознательную жизнь вспоминает какого-то Ганса, встречает Рыбника и называет его Гансом.
7. Тиль vs враждебный мир.
Тиль у Горина абсолютно унылый. Когда Клааса сжигают, он на полном серьезе намеревался покончить жизнь самоубийством, даже несмотря на то, что у него есть мать и Неле, о которых надо заботиться. Он кричал, что жить ему незачем, а женщины его утешали и говорили, что в общем пожить-то есть ради чего.
Потом Рыбник с напарником пользуются сумасшествием Катлины и крадут деньги Клааса. За это Тиль срывает злобу на Катлине и Неле, раздавая им пощечины, потом набрасывается на своего друга Ламме и оскорбляет его, называя его жену шлюхой. Психанув окончательно, он бросает семью и вместе с Ламме, который готов терпеть любые унижения от друга, уходит на службу к гезам. Вот такая мотивация.
В книге у Костера Тиль умирает, и его хоронят враги, однако он воскресает и обращает врагов бегство со словами о том, что он дух Фландрии и никогда не умрет. Это выглядело эпично. У Горина он умирает, но где-то за кадром и появляется в виде призрака вместе с Ламме, где последний убеждает его "воскреснуть", на что Тиль говорит, что "не время еще". Выходит, у Горина дух Фландрии все-таки умер.
Что тут скажешь? Вторичная и слабая вещь, как почти все у Горина. Персонажи унылые, неинтересные, примитивные. Идея и мораль не прослеживаются. Тиль абсолютное дно и не вызывает симпатию, его мотивация запутана.

Хе-хе,оказывается фанфикшн был всегда))) Назвать по-другому продолжение "Ромео и Джульетты" можно,но не хочется. Меня вообще всегда интересовало, где проходит грань между графоманией,фанфикшном, пародией и стилизацией. И как произведение искусства становится таковым? Но вернемся к нашим баранам.

О чем? На похоронах Ромео и Джульетты два клана в очередной раз устроили свару. Герцог, доведенный до белого каления, решает породнить Монтекки и Капулетти, чтобы покончить с раздорами навсегда. Наивный.Оба клана подбирают жениха и невесту по принципу "кого не жалко". А дальше начинаются интриги,интриги,интриги. Шкафы не закрываются от скелетов, а чистота белья вызывает сомнения. Выясняется причина ненависти Монтекки и Капулетти и многое другое.

Это была моя давняя задумка — рассказать о том, что происходило в городе Вероне после трагической гибели Ромео и Джульетты. Ведь все сконцентрировали свое внимание на подростках, а вокруг них жили взрослые люди, которые про любовь знают гораздо больше. И мне, как взрослому человеку, было что сказать по этому предмету. Тема любви — первый стимул, заставивший меня размышлять о продолжении трагедии Шекспира.
Григорий Горин

До Шекспира далеко. Эх,я понимаю,что Горин специально использует узнаваемых героев для своих целей, но Герцог,использующий выражения вроде "обделаться",заставляет меня брезгливо морщиться. Язык вообще подкачал. Все-таки Верона,18 век, дворяне, а не торговки на рынке.

Ну и меня немножко раздражает превращение великой трагедии Шекспира в фарс. В "Чуме" много абсурдного. Например, перевоплощение Лоренцо в бродячего артиста. Называется "а давайте посмотрим на все с другой точки зрения, может додумаемся до того, как решить свои собственные проблемы". Я не против абсурда в литературе,но здесь он находится на грани с Бредом. С большой буквы б. И имеющим мало общего с искусством. Например, исчезновение обнаженных Антонио и Розалины в тумане откровенно разочаровывает.

А может быть и не очень далеко...

Сегодня, когда весь мир обезумел от вражды, от крови, от нелепицы «баталий» наших Монтекки и Капулетти, идиотизм вражды уже становится предметом юмора, а потому продолжение этой темы … драматург Г.Горин решает даже не трагикомедией — трагифарсом. А я вновь и вновь возвращаюсь к мысли, что главное — чума!

Чума как воплощение рока. Вполне себе в библейском духе. Воздастся каждому по делам его, Содом и Гоморра и тд и тп. Ну хоть каким-то боком прислонился к вечности)))

Итак,можно прочитать для общего развития,если нет рядом книги поинтереснее.

PS А все началось с телеверсии спектакля по этой пьесе. Постановка была довольно слабая. Актеры считали, что чем громче ты кричишь на сцене,тем выше уровень твоего актерского мастерства. Поэтому захотелось ознакомиться с оригиналом,который тоже оставил двойственное впечатление.

Данная рецензия посвящена пьесе Александра Володина "Кастручча" ("Дневники королевы Оливии"). Поскольку прочтение этой пьесы- первое знакомство с произведениями Володина, берусь судить, не осуждать.

Начало пьесы происходит в комнате, стены которой перекрашивают Мама и Папа, они ждут приезда своего сына Диделя, который должен приехать из других стран.
С самого начала Мама и Папа называют друг друга на "ВЫ" и стараются говорить тихо, а самое главное, не выражая каких-либо чувств по отношению к приезду их сына. Немного непонятно что к чему, и в течение всей пьесы точного описания происходящего не будет, словно ходишь с повязкой на глазах в незнакомом месте- все на ощупь.

В ходе развития сюжета автор знакомит нас с героями пьесы, и все они являются друзьями Диделя, однако Дидель не может понять, что вообще происходит, *как и читатель* да и никто не собирается объяснять.
Все страшатся громко говорить и показывать себя как эмоционального и чувствительного человека, индивида. Оказывается, Кастручча- это болезнь, которая периодически "накрывает" жителей, а побочные эффекты болезни в том, что человек начинает мечтать, думать, хотеть, быть.

Смею заметить, что чувствуется некая перекличка с сюжетом пьесы "Дракон" Шварца: главный герой в каком-то безумном месте, с безумной властью, боязнями, страхами, отсутствием НОРМАЛЬНЫХ людей и воли.

Дамы и господа! На этот раз вы меня выслушаете! Делаю важное сообщение! Я долго не был в родной стране! И вот я вернулся! Но что же я здесь увидел? Население сократилось до такой степени, что несообразно ни с чем! Но и те, кто остался- систематически болеют! Мы живем по заповедям королевы-основоположницы! И это прекрасно! Но дамы и господа, не знаю, слушаете ли вы меня, ей-богу, трудно говорить, но я буду краток. Все сложнее! Вас держат в неведении!

В общем, название очень примечательное, что затрудняюсь сказать о пьесе.

Данная рецензия посвящена пьесе Александра Володина "Кастручча" ("Дневники королевы Оливии"). Поскольку прочтение этой пьесы- первое знакомство с произведениями Володина, берусь судить, не осуждать.

Начало пьесы происходит в комнате, стены которой перекрашивают Мама и Папа, они ждут приезда своего сына Диделя, который должен приехать из других стран.
С самого начала Мама и Папа называют друг друга на "ВЫ" и стараются говорить тихо, а самое главное, не выражая каких-либо чувств по отношению к приезду их сына. Немного непонятно что к чему, и в течение всей пьесы точного описания происходящего не будет, словно ходишь с повязкой на глазах в незнакомом месте- все на ощупь.

В ходе развития сюжета автор знакомит нас с героями пьесы, и все они являются друзьями Диделя, однако Дидель не может понять, что вообще происходит, *как и читатель* да и никто не собирается объяснять.
Все страшатся громко говорить и показывать себя как эмоционального и чувствительного человека, индивида. Оказывается, Кастручча- это болезнь, которая периодически "накрывает" жителей, а побочные эффекты болезни в том, что человек начинает мечтать, думать, хотеть, быть.

Смею заметить, что чувствуется некая перекличка с сюжетом пьесы "Дракон" Шварца: главный герой в каком-то безумном месте, с безумной властью, боязнями, страхами, отсутствием НОРМАЛЬНЫХ людей и воли.

Дамы и господа! На этот раз вы меня выслушаете! Делаю важное сообщение! Я долго не был в родной стране! И вот я вернулся! Но что же я здесь увидел? Население сократилось до такой степени, что несообразно ни с чем! Но и те, кто остался- систематически болеют! Мы живем по заповедям королевы-основоположницы! И это прекрасно! Но дамы и господа, не знаю, слушаете ли вы меня, ей-богу, трудно говорить, но я буду краток. Все сложнее! Вас держат в неведении!

В общем, название очень примечательное, что затрудняюсь сказать о пьесе.

Мы с мужем уже читали кое-что из Горина — пьесы, сценарии. Нравится его манера: смешно, остро, а после — горький осадок. Поэтому когда взялись за "Бедного гусара", знали примерно, чего ждать. Но даже так история удивила. Фильм мы оба не видели, и это оказалось плюсом — текст читался как самостоятельная вещь, без навязанных образов. Читали вслух, как у нас это заведено последние несколько лет.

С первых глав — сплошное удовольствие. Диалоги искрят, герои выскакивают из страниц. Гусары выпрыгивают из окон прямо в сёдла, актёр торгуется за собственную казнь, попугаи выкрикивают крамолу. Всё легко, игриво, с искрами. Читаешь и улыбаешься, как будто смотришь старый водевиль.

Но постепенно замечаешь, что улыбка становится напряжённой. Авторы то и дело подкладывают под этот балаган что-то колючее. Смешной персонаж вдруг оказывается в настоящей беде. Шутка оборачивается жестокостью. И ты перестаёшь отличать, где фарс, а где всерьёз.

Особенно это чувствуется в сценах, когда появляется жандармский офицер. Он цитирует Пушкина, он романтичен, он даже плачет. Но именно он дергает за ниточки, и от этого становится не по себе. Авторы не делают его однозначным злодеем — и оттого страшнее. Потому что таких людей полно в любой системе, и они искренне верят, что спасают отечество.

А рядом — корнет с завышенным чувством собственного достоинства. Когда ему говорят, что нападавших было пятеро, он настаивает на числе побольше — не потому что не умеет считать, а потому что гусарская честь не позволяет признать, что каких-то жалких бандитов он не одолел. И актёр, который всю жизнь играл чужие роли, а в решающий момент сыграл по-настоящему, и уже не понять, где театр, а где жизнь. Они смешные, нелепые, но именно их поступки запоминаются. Потому что в этой истории каждый сам решает, кем быть — тем, кто выполняет приказ, или тем, кто способен на поступок. А это решение всегда стоит дорого.

Самое неожиданное — как легко комедия перетекает в трагедию. Когда смешные нелепости вдруг оборачиваются настоящей бедой, приходит осознание, что это не просто водевиль. Авторы играют с жанрами, как с картами, и в какой-то момент сбрасывают на стол козырь, которого совсем не ждёшь. При этом книга не давит, не морализирует. Просто показывает: вот как устроено, вот что происходит, когда приказы важнее людей.

Актуально до сих пор. Потому что система, где власть проверяет на лояльность любыми средствами, никуда не делась. Только формы меняются. И всегда найдётся начальник, который скажет: "Интересы государства выше". И всегда найдётся тот, кто откажется стрелять.

Никакого сладкого послевкусия в финале — скорее горьковатый осадок, который не выветривается быстро. И это при том, что текст лёгкий, живые диалоги, яркие сцены. Но внутри него — жёсткая правда о том, как устроена власть и чего стоит человеку остаться человеком. И хотя это киносценарий, он проживается как настоящая литература. Мы получили искреннее удовольствие. Не лёгкое, не поверхностное — а настоящее, от которого и смешно, и не по себе одновременно.

Дворянин с причудами по очереди вызывает к себе в имение живущих поблизости священников, чтобы найти того, кто согласится обвенчать его с новой возлюбленной, вопреки живой, сбежавшей жене.
Среди советских драматургов Григорий Горин ближе всех подошел к Евгению Шварцу не только в мастерстве противопоставления человека системе, но и остроте уколов реальности сатирической шпагой.
Поэтому то, куда позже будут целиться Терри Гиллиам и Тим Бёртон в своих "Приключениях Мюнхаузена" и "Большой рыбе" - не бояться идти своей дорогой и не быть как все, на наших широтах обернулось превосходным, но очень грустным фарсом про то, что за собственный путь надо уметь ответить.
С одной стороны, автор завел множество вневременных тем, актуальных, что на излете брежневского застоя, что сегодня: тупость бюрократии, зло лицемерия, оковы бредовых правил и то, как сумасшедшим и гениям, меняющим мир, памятники возводят их же убийцы, стоящие потом в почетном карауле. С другой, очень ловко вывернул сборник анекдотов парафразом "Последнего искушения Христа", когда, подобно герою романа Казандзакиса, убеждения Мюнхаузена испытываются, ставя перед выбором: предать себя, получив возможность спокойной, тихой жизни, или заплатить головой за право быть собой, где финал со стрельбой из пушки на Луну, ощущается то ли возвращением на свою планету, то ли подъемом на Голгофу, а финальное слово - определенно проповедью. К счастью послание это простое, отчего и спорить с ним невозможно - улыбаться.