Цитаты из книг автора «Грегори Дэвид Робертс»

Вы поймете это, слушая их разговоры перед боем. Они говорят о доме, о женщинах и о любви. Вы поймете, что это правда, глядя, как они умирают. Если человек в свои последние мгновения перед смертью лежит на земле, он тянет руку, чтобы зажать в ней ее горстку. Если умирающий еще в состоянии сделать это, он поднимет голову, чтобы взглянуть на горы, на долину или равнину. Если его дом далеко, он думает и говорит о нем. Рассказывает о своей деревне или городе, в котором вырос. В конце имеет значение только земля. И в свой последний миг человек не будет кричать о своих принципах – он, взывая к Богу, прошепчет или выкрикнет также имя сестры или дочери, возлюбленной или матери. Конец – зеркальное отражение начала. В конце вспоминают женщину и родной город.

Вселенной. Могу ли я делать такие далекоидущие выводы? Я замолчал, но, не получив ответа, продолжил свои рассуждения: – Ладно, окончательная и предельная сложность – место, где сходятся все отдельные сложности, – это то или тот, кого мы можем назвать Богом. И все, что способствует этому движению к Богу, усиливает и ускоряет его, – хорошо. Все, что ему препятствует, мешает, замедляет его, – плохо. И если мы хотим знать, плохо что-то или хорошо – скажем, война, или убийство, или контрабанда оружия для повстанцев-моджахедов, – мы задаем вопросы: «Что случится, если все будут делать это?», «Поможет ли это нам здесь, в этом маленьком уголке Вселенной, попасть туда, к Богу, или помешает?» И тогда мы получим достаточно ясное представление, хорошо это или плохо. А что еще более важно, мы знаем, почему это хорошо или плохо. Ну, как это все звучит?

Значит, так. Вселенная возникла около пятнадцати миллиардов лет назад и была первоначально абсолютно простой, но постепенно становилась все более и более сложной. Это движение от простого к сложному встроено в ткань, из которой соткана Вселенная, и называется тенденцией к усложнению. Мы все – продукты этого усложнения, как и птицы, пчелы, деревья, звезды и галактики. И если даже нам суждено быть уничтоженными космическим взрывом в результате столкновения с астероидом или что-нибудь в этом роде, возникнет какое-то иное выражение нашего уровня сложности – ведь именно это делает Вселенная. И так, вероятно, будет происходить повсюду во

ордость по большей части питается гневом, а в смирении куда больше правоты. Я

тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество – эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

Семья, дом – эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектониче

Много полезного можно обрести, время от времени склоняя голову и опускаясь на колени.

– Слушай, Карла, я не знаю, как и что у вас происходит с Ранджитом, и мне трудно поверить, что прошло целых два года с тех пор, как я в последний раз видел тебя и слышал твой голос. Но я твердо знаю одно: когда я с тобой, это дьявольски правильно и так должно быть. Я люблю тебя, и я всегда буду тебя ждать.

Боли уменьшаются, тошнота проходит, лихорадка и озноб спадают. Через некоторое время самое скверное, что остается, – ты не можешь заснуть. Лежишь на постели, ворочаешься, корчишься и извиваешься, пытаясь принять удобную позу, но сон не идет. В последние дни и долгие ночи ломки я превратился в Стоячего монаха: не садился и не ложился целые сутки, пока крайнее изнеможение не подкосило мои ноги и я не погрузился в сон. Все проходит, даже ломка, и ты встаешь после змеиного укуса пристрастия к героину так же, как перенесший любое другое бедствие: потрясенный, навеки израненный, преисполненный радости, что выжил.

лет в ясном рассудке вспоминаем об этих преступлениях, это делает нас несчастными, сбитыми с толку, мы испытываем отвращение к себе, как люди, предавшие под пыткой своих друзей и свою страну.