Цитаты из книг автора «Грегори Дэвид Робертс»

Добродетельность определяется тем, что мы делаем, а честь – тем, как мы делаем это. Можно сражаться на войне, не поступаясь своей честью, – Женевская конвенция[160] для того и существует, – а мира можно добиться бесчестным путем. Достоинство – это, по существу, умение быть скромным. И гангстеры, как и полицейские, политики, солдаты или священники, являются хорошими профессионалами лишь в том случае, если они скромны.

Без этой мечты не было бы любви, ибо каждый акт любви – это в некотором смысле обещание прощения. Мы живем потому, что умеем любить, а любим потому, что умеем прощать.

Подлинные лицемеры, понял я, – это те, кто критикует индийские порядки, приехав из благополучной страны, где нет необходимости драться из-за места в вагоне. Даже в ту первую поездку по стране я в глубине души знал, что Дидье был прав, когда сравнивал перенаселенную Индию с Францией. Интуитивно я чувствовал, что если поселить на таком ограниченном пространстве миллиард французов, австралийцев или американцев, то схватка при посадке в поезд будет гораздо ожесточеннее, а отношения между пассажирами в пути – намного прохладнее.

– Насилие – язык ненависти, – произнес Идрис. – Заносчивость – язык тщеславия.

Гордость по большей части питается гневом, а в смирении куда больше правоты.

А когда твое желание и твой страх – одно и то же, – сказал он, – это называется кошмаром»

Первое правило любого подпольного бизнеса: не допускай, чтобы другие знали, что ты думаешь. Дидье дополнил это правило: необходимо знать, что другие думают о тебе.

Я же смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течет в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь. Всю свою жизнь я провел как в осажденной крепости. Я всегда был готов – слишком хорошо готов – воевать за то, что я любил, и против того, что ненавидел. И в итоге я сам стал олицетворением этой вечной войны, мое истинное «я» было скрыто под угрожающей маской. Как и у многих крутых парней, мое лицо, да и все тело, выражало лишь одно: «Со мной шутки плохи». В конце концов я научился так хорошо выражать эту мысль, что вся моя жизнь превратилась в одно лишь воинственное предупреждение.

Жизнь – органическое проявление тенденции к усложнению.

Когда все твои жизненные планы сводятся к тому, чтобы как можно быстрее убраться из города, когда твое сердце слишком долго ждет истины, а душа слишком долго ждет новой песни, то бывает, что Судьба ударяет по земле священным жезлом и дорогу тебе преграждает пожар.