Ольга не ответила. Выйдя из здания, она подошла к сваренному из стальных труб парапету и долго вглядывалась в океанскую даль. Справа, вращая длинными жирафьими шеями, с металлическим скрежетом трудились краны грузового порта Онус. Время от времени раздавался грохот – очередной контейнер опускался на бетонный причал. Мимо неспешно проползло длинное груженное контейнерами судно, оглашая округу протяжным гудком. Ольга вдруг почувствовала: еще минуту простоит так, глядя в безмолвную равнодушную синеву, – и шагнет через парапет, не в силах вытерпеть навалившиеся тяжелым грузом мрачные мысли. Что ее ждет завтра, послезавтра, через год?.. Вереница бессмысленных и бесполезных дней! Она уже едва ли не возненавидела работу, о которой еще вчера мечтала всем сердцем. И ведь теперь не откажешься!

Слева на парковке покачивался на волнах ее, как выразилась Лара Минина, «музейный артефакт». Рядом с ним возвышался катер, так пафосно названный журналистами «Стрелой надежды», – бывший войсковой десантный корабль, списанный из-за старости. Два ржавых корыта, так щедро предоставленные ялгами. Да и к чему давать лучше, если открытый ими Центр Милосердия – всего лишь фикция…

Ольге стало тошно глядеть на эти корыта, гордо прозванные кораблями, и она даже засомневалась: может, ну его, этот «артефакт», и пойти пешком? Да только до Арциса отсюда больше пяти миль, идти слишком долго. Она нехотя пошла к парковке. Зачем-то натирающий лобовое стекло рубки «Стрелы надежды» старичок капитан Уилкс, словно почувствовав ее взгляд, оторвался от работы и помахал ей щеткой. Ольга махнула в ответ, быстро отвязала от причала свой «артефакт», запустила двигатель и помчалась прочь. Обогнув порт Онус и вырулив на канал Виа Септем, она направила катер к виднеющемуся вдали форту. Тому самому форту, за стенами которого укрыт и Империум ялгов. Ей вдруг стало неприятно от мысли, что именно это здание по совместительству является главным храмом Грасии – Обителью Милосердного Яина. Но другого места, где она сейчас сможет найти успокоение, она не знала.

Оставив «артефакт» на парковке перед фортом, Ольга, опустив голову, пошла следом за другими паломниками к золоченой лестнице. Когда она поднялась на стену Арциса и ступила на перекинутый на крышу Империума помост, словно гигантский корабельный трап, снова поймала себя на мысли, что здание ялгов напоминает ей средневековое судно. Не хватает только мачты с парусами! Ольга поспешно отогнала эту мысль: в храм нужно входить, полностью очистившись от посторонних дум.

Оказавшись на крыше Империума, Ольга на мгновение задержалась перед венчающей вход в Обитель аркой, бросила купюру в стеклянный ящик для пожертвований и, покорно склонившись, вошла внутрь. Огромный сверкающий золотом храм был наполнен тихим говором. Сотни людей стояли на коленях, благоговейно глядя на возвышавшуюся до самого потолка золотую статую. Их губы едва заметно шевелились, вознося молитвы, у некоторых на щеках блестели слезы радости. Возблагодарив Милосердного Яина за щедроты, которые тот принес в мир, паломники бесшумно вставали и уходили, а их место тут же занимали другие. Вскоре нашлось местечко и для Ольги. Она упала на колени, сложила руки на груди, и слезы сами собой потекли по ее щекам. Да только в них не было радости! Она не знала, зачем именно сюда пришла, и не знала, чем именно ей может помочь стоящий на пьедестале золотой человек, будь он даже самым милосерднейшим существом на Земле. Она прекрасно понимала, что тот, в чьих силах действительно было что-то сделать, сейчас сидит в этом же здании, этажом ниже, за похожими на сказочные дверями и уже сказал свое «Нет!» И все же Ольга осознавала, что, когда она выплачется перед Яином и выйдет отсюда, ей станет намного легче. Точно так же каждый человек, стоящий рядом на коленях и пришедший в Обитель из-за какой-то жизненной сложности, тоже понимает, что этот визит не разрешит его проблем, зато принесет душевное успокоение.

– Милосердная Ольга! – раздался удивленный возглас. – Ты ли это?

Ольга вздрогнула и оглянулась. Рядом с ней стоял человек в расшитом золотом плаще с гербом Яина на груди.

– Милосердный Диид! – обрадовалась Ольга. Они не виделись с ним с тех пор, как она уехала работать на океанскую платформу.

– Ты плачешь, милая? Что-то случилось?

Отворачиваться было поздно. Он взял ее за руку и отвел в дальний угол Обители, чтобы не мешать другим паломникам.

– Милосердный Диид, я в отчаянии, – прошептала Ольга. – Я не знаю, что делать.

– Поделись. Быть может, вместе благодаря Милосердному Яину нам удастся решить твои беды.

– Скажите, наставник, должна ли я быть милосердной к любому существу на Земле?

– Конечно, милая, – ответил наставник. – Милосердный Яин именно этому учил нас. Мы должны отзываться на любой зов страждущего.

– Но если в моих силах спасти человека, а все обстоятельства против меня?

– Нет обстоятельств выше, чем сострадание!

– А что делать, если, исполняя долг милосердия, мне придется нарушить закон государства? – всхлипнула Ольга.

– Нарушить закон? – Наставник Диид удивленно наморщил лоб. – Возможно ли такое? Закон общества как раз и создан для того, чтобы оберегать людей. По идее, закон и милосердие – понятия неразделимые.

– А если помощь нужна человеку, для спасения которого все-таки нужно преступить закон?

– Если закон запрещает тебе кому-либо помогать, быть может, на то есть веские причины? Задумайся, не совершишь ли ты этим поступком зло.

– Как я могу совершить зло, творя милосердие? – вскричала Ольга.

Она умолкла, увидев обращенные на нее взгляды.

– Ответьте, наставник, разве Милосердный Яин разделял людей на достойных и недостойных его милости? – продолжала Ольга тише. – Разве могу я, ступив на его путь, выступая под его гербом, остаться в стороне, когда погибает человек, который обратился ко мне за помощью?

Наставник задумался.

– Что ж… – наконец произнес он. – Тогда поступай так, как велит тебе сердце. Только помни, что и милосердие должно подчиняться разуму. Ведь именно милосердие Яина привело когда-то к краху Алмазного Дворца и изгнанию ялгов из Ваалкомеры. Это урок, который не стоит забывать. Будь разумна, дитя мое!

Ольга поклонилась:

– Спасибо, наставник. Я подумаю над вашими словами.

Она еще раз взглянула на золотую фигуру Милосердного Яина, словно надеясь получить у нее поддержку. Но губы статуи, как всегда, остались неподвижны. Она еще раз поблагодарила наставника и ушла.

Очутившись в кресле своего «музейного артефакта», Ольга долго сидела, опустив голову на штурвал.

– Куда едем? – спросил «внутренний голос». – Я настрою навигатор.

– Домой, Хела… Домой!

Ольге хотелось яростно мчаться, выжимая всю мощь из потрепанного суденышка, чтобы забыть обо всем. Но вместо этого катер с черепашьей скоростью тащился по каналу в медленно ползущем транспортном потоке. Продвинувшись на полкорпуса вперед, катер замирал на пять-десять минут. Ольгу беспощадно подрезали водилы из соседних рядов, обгоняли, мчась по линиям, предназначенным для аквабусов, между катерами проносились аквабайки, поднимая такие волны, что приходилось включать дворники и сгонять воду с лобового стекла. Впереди показался перекресток: в центральный канал с двух сторон вливалось еще два транспортных потока, отчего продвижение вперед вообще сводилось на нет. В какой-то момент Ольга не выдержала, и вся ее ярость обрушилась на пластиковую панель ни в чем не повинного катера. Она била кулаком до тех пор, пока на стекле спидометра не появились трещина и капли крови, а кисть не заныла от боли. Тогда она со слезами уронила голову на штурвал.

– Почему? Почему все так?

Ольга прекрасно понимала, что дело вовсе не в пробке. Ждать она умела, причем годами. Но ждать можно лишь тогда, когда в этом есть смысл. А если завтрашний день сулит лишь новые разочарования?..

В душе Ольга старательно оправдывала прокуратора Ваалг, говорила себе: «Она ведь в первую очередь думает обо мне, о моей безопасности». И все же Ольга не могла простить себе свою беспомощность. «Помогать и спасать»… Но теперь вдруг выяснилось: помогать и спасать, но не всем!

Ольга вздрогнула, услышав рев клаксонов. Перед ее катером образовалось пустое пространство, и водителей, что двигались позади, справедливо возмутило, что она не торопится его занять. Ольга заметила рядом поворот в узенький канал, ведущий в подворотню, повернула и заглушила мотор на парковке у какого-то офисного здания. Заперев «артефакт», она пошла к ближайшей станции метро.

Обычно она с теплом относилась ко всему на свете, старалась быть позитивной, но в тот день ее все раздражало. Особенно люди. Эти идут слишком медленно – так, что хочется зло растолкать их локтями! А те наоборот – обгоняют и подрезают, едва не сталкивая с тротуара! В какой-то момент Ольге захотелось попросту обругать всех прохожих и наброситься на них с кулаками. Но, взглянув на их лица, она вдруг прочла в них те же мысли.

«Неужели на улицах всегда так людно? – подумала она. – Почему я не замечала этого раньше?» Ведь в прошлом она больше года проработала в столице. И тут же поняла: да потому что я впервые оказалась на тротуаре в час пик! На работу – пораньше, с работы – попозже, таков ее обычный распорядок дня. Некоторые знакомые считали ее трудоголиком, но большинство – сумасшедшей. Правда, сейчас при мысли о работе Ольге стало тошно. Едва она вспомнила о том, что с утра пораньше нужно будет снова тащиться в Центр Милосердия и заняться ерундой, ей тут же захотелось туда опоздать. А лучше вообще не ехать, прогулять! И она вдруг подумала, что если поступит так, то этого все равно никто не заметит. Ведь ее работа никому не нужна!

Опускаясь на самое дно столицы – в подземку, Ольга вглядывалась в лица людей, движущихся вверх на соседнем эскалаторе. Усталые, хмурые, с отпечатком нескончаемых забот. Эти люди, скорее всего, думают, что жизнь их – сплошная мука, полная проблем, разочарований, горя и принятия бесконечных решений. Ольга и сама именно так неоднократно рассматривала свою жизнь. И впервые задумалась: так ли все у нас плохо на самом деле? Насколько тяжела жизнь среднестатистического гражданина Грасии? Насколько сложны и неразрешимы его проблемы? Насколько серьезны разочарования и невыносимо горе? Ведь все познается в сравнении.

Взять, к примеру, Средневековье. Сейчас города не выкашивает какая-нибудь чума – медицина давно поборола самые страшные болезни и продуктивно ищет способы избавиться от оставшихся. Современные люди не боятся, что завтра явятся какие-нибудь кочевники, чтобы вырезать их семьи, а выживших угнать в рабство. Для большинства людей слово «война» ассоциируется исключительно с учебниками истории или кинобоевиками. Когда-то едва ли не каждый год пожары уничтожали целые города, наводнения смывали деревни, а после засух наступали многолетний голод и мор. Теперь у нас есть пожарные службы, против наводнений построены дамбы и гранитные набережные, а налаженная торговая сеть не позволяет голодать. Людям теперь не нужно тратить недели, чтобы добраться в другой конец страны или мира: наука дала им самолеты, пароходы, поезда, автомобили, а можно вообще поболтать с другим континентом, не выходя из дома, – есть интернет и телефон. Еду хозяйкам давно помогают готовить микроволновые печи, кухонные комбайны, индукционные плиты. А образование? Любой ребенок сейчас способен умножать многозначные числа, читать и писать, о чем лет сто назад не могли даже мечтать большинство взрослых. А способов развлечений теперь придумано столько, что люди устают отдыхать. Но спроси любого из них: счастлив ли ты? И что же услышишь в ответ? Нет! Имея все это, большинство людей продолжают считать себя несчастными! Человечество ненасытно в своих желаниях! А каково приходится тем, кто и сейчас продолжает жить в Средневековье? Каково, например, девочке Луизе, живущей среди варваров и вынужденной умирать от болезни, которую давно победила современная медицина?

Когда Ольга сошла с межостровного экспресса на Елтине, лил дождь. Она сначала хотела сесть на аквабус, но передумала и пошла пешком. Четыре мили? Плевать!

– Хела, включи какую-нибудь музыку, – попросила она.

В наушнике заиграла спокойная мелодия с нежным женским вокалом. Ольга не разбиралась в современной эстраде, понятия не имела, что это за певица, но сейчас именно эта музыка соответствовала состоянию ее души. Да уж, Хела точно научилась угадывать настроение своей невиртуальной подружки!

Подставляя лицо бодрящей мороси, Ольга шла по широкой и пустынной пешеходной дорожке – дождь загнал всех по домам. Вокруг благоухал зеленью ее родной край, простираясь вдаль, сколько хватало глаз, низенькими домиками, купающимися в зелени садов. Жилой Елтин, в отличие от шумной офисной столицы, выглядел домашним, навевал мир и покой. В родительский дом Ольга пришла мокрая, замерзшая, но зато отдохнувшая от мрачных мыслей и почти не думающая о проблемах. Все – завтра!

– Оленька, какая-то ты сегодня странная, – заметила мать, глядя, как дочь без аппетита ковыряет вилкой омлет. – Что-то случилось?

– Я в отчаянии, мама, – призналась та, отодвинув тарелку. – Ко мне обратились с просьбой, у человека настоящая, серьезная беда. Я же, как оказалось, не в силах помочь!

– А, ты про ту девочку с Эмери, о которой говорила вчера? – насторожилась мать.

– Да. Сегодня прокуратор Ваалг отказала мне в командировке.

– Быть может, прокуратор права?.. – осторожно начала мать. И в ее интонации было слышно, что она рада, именно на это она и надеялась.

– Права?! – Ольга едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – Ко мне обратился за помощью ребенок, а я должна сидеть и делать вид, что ничего не произошло? Ты считаешь, что это правильно, мама?

– Ну… Каждого в первую очередь заботит судьба его собственного ребенка, – ответила мать, с тревогой взглянув на Ольгу.

– Конечно же, беды чужих детей – проблемы их родителей! – горько усмехнулась та.

Мать опустила голову.

– Ой, дались тебе эти пираты! – воскликнула Даша, выглянув из своей комнаты, при этом не прекращая обрабатывать тушью длиннющие ресницы. – Будто других забот нет…

– Что? – Ольга вскочила от негодования. – Это говоришь ты, сестренка? Ты, у которой иных проблем нет, кроме как не пропустить по телеку концерт какого-то смазливого мальчишки и навести марафет в салоне красоты, а мысли заняты лишь тем, какую картинку увидят друзья в соцсетях? И ты мне говоришь «других забот нет»? Да и вообще, за те пару дней, что я получаю письма в своем Центре Милосердия, у меня возникло ощущение, что в нашей стране не осталось иных трудностей, кроме как устроить бездарного внука в консерваторию, где бы отдохнуть покомфортнее да как за бесценок подправить свою стареющую физиономию. В нашем современном мире почти не осталось серьезных проблем, а благодаря совершенной медицине большинство людей живут так долго, что едва ли не умирают от скуки. А где-то там, за океаном, есть девочка, которой нужна реальная помощь! Ре-аль-на-я!..

Ольга отвернулась, вытирая слезы. Она долго молчала, глядя, как за окном дети играют в войну. Дождь кончился, и детвора снова высыпала на улицу. Впереди всех бегал ее младший братец Рома, размахивая игрушечным пистолетом.

– Мама, я поеду туда! – тихо, но твердо сказала она.

– Оля!..

– И плевать на любые доводы. Я дала присягу: «Помогать и спасать». Всем помогать! И всех спасать! Без исключения!

– Доченька, ты понимаешь… – начала мать и тут же замолчала. Она не могла влиять на решения упрямой старшей дочери с той поры, как та пошла в детский сад: если та что-то решила – сделает непременно, чего бы ей это ни стоило.

Ольга хлопнула ладонью по столу:

– Я выезжаю завтра!

18 дней до возвращения

Приехав с утра пораньше в Центр Милосердия, Ольга сразу же отправилась на причал, туда, где стоял катер, пафосно названный журналистами «Стрелой надежды». Капитан Уилкс ползал по кораблю, надраивая его до блеска. Он занимался этим постоянно, словно готовил свое суденышко к параду. Ольге еще в момент знакомства понравился этот бодрый и веселый старичок с вечно всклокоченными белыми, как морская пена, волосами и аккуратно подстриженной, но пышной бородой. Он и минуты не мог усидеть на месте, и глядя издали на его бесконечную суету, можно было решить, что это мужчина в расцвете сил, а вовсе не семидесятилетний дед. Лишь седина и морщины красноречиво говорили о его возрасте, а многочисленные шрамы – о многолетней боевой славе. Именно благодаря активной жизненной позиции капитан, уйдя в отставку, не отправился доживать век на какой-нибудь комфортный островок, а вместе со списанным из армии десантным кораблем, на котором он ходил долгие годы, согласился послужить еще, пусть и в мирном Центре Милосердия.

– Доброе утро, капитан! Скажите, наш катер готов отправиться в плавание? – с ходу начала Ольга.

– Всегда готов. Я командовал этой девочкой сорок лет и уверен, что она пробегала бы, не запыхавшись, еще лет двадцать, если б не списали. Но с командованием, как говорится, не спорят… – Капитан спрыгнул с острого носа катера на пирс. – А куда идем?

– К Эмери.

– Эмери? – Капитан вытаращил на Ольгу глаза. – Если прикажете, я готов хоть в Бермудский треугольник, но… Ты ничего не путаешь, дочка?

– Не путаю. Мне нужно именно на Эмери.

Капитан Уилкс задумчиво гладил бороду, с недоверием поглядывая на свою начальницу.

– В тех местах я отстреливал пиратов всю свою сознательную жизнь. Но что вам-то понадобилось в этой клоаке?

Ольга вкратце рассказала про письмо.

– Да уж, доброе дело, – кивнул капитан. – Да только мы не сможем туда отправиться вот так, ни с того ни с сего.

– В чем проблема?

– Конечно, катер-то готов к любому походу, хоть на край мира. Я лично все каждый день проверяю. Старая привычка. Как-никак четыре десятка лет на этой девочке ходил… Но для такого путешествия мне понадобится помощник.

– Кто-кто? – растерялась Ольга.

– Понимаете, Оленька, в экипаже каждого корабля, который собирается отправиться в столь опасные места, обязательно должны быть как минимум два человека, способных управлять судном. А если со мной что-нибудь случится, да еще и вдали от цивилизации? Что вы будете делать? Тем более у Эмери! Там-то подмоги будет ждать неоткуда.

– Но помощник капитана нам не положен по штату! – воскликнула Ольга.

– То-то и оно, а должен быть! Видимо, те, кто создал эту службу, рассчитывали, что нам не придется заниматься спасением за пределами цивилизованной части архипелага. Хотя, честно говоря, думаю, когда вам выдавали этот катер, никто и не помышлял о том, что ему вообще хоть раз придется покинуть причал. Потому, наверное, меня, старика, сюда и приставили. Не столько для дела, а скорее так – для вида…

«Похоже, все, кроме меня, с самого начала понимали, что наш Центр Милосердия – фикция, – с досадой подумала Ольга. – Ничего, я поступками всем докажу, что это не так!»

– Откуда вообще берутся эти самые помощники капитанов? – спросила она.