4. Кровавый спорт

Отчаянно мечась по лунному городу в поисках работы, Мун осознавал, что и его самого может постигнуть страшная участь очутиться в Яме пепла. Он решил было попытать счастье в спорте – в Солнечных гонках; но ему достаточно было услышать правила, чтобы отбросить эту самоубийственную затею. Гонки проводили днем. Суть заключалась в том, чтобы выбежать из тени Темного города под Солнце, добежать до определенной метки и вернуться обратно. Выживший получал желанный приз – кровь сделавших ставки толстяков. Да только возвращался назад едва ли один из десятка, неудачники же обращались в живой факел под восторженные крики зрителей. Муна повергала в ужас сама мысль снова оказаться под Солнцем. А потому он надеялся все-таки найти хоть какой-нибудь менее опасный заработок. И в тот момент, когда он едва сам не присоединился к скелетоподобным попрошайкам, ему вдруг посчастливилось найти работу.

Одному толстяку потребовался работник для расширения пещеры в Светлом городе. Как выяснилось, всеми жилищами большого кратера владели толстые мира сего. Сами они при этом жили на вечно темном дне, а свои пещеры сдавали в аренду худым. Один из таких домовладельцев задумал расширить свою собственность, чтобы иметь возможность поселить туда побольше народа. Дело показалось Муну не сложным.

– Чем копать? – поинтересовался он, когда ему указали, где нужно рыть.

– Чем-чем… – Толстопуз с презрением глянул на Муна: – Руками!

И, как оказалось, он вовсе не пошутил. Вампиры на Луне вообще не знали понятия «рабочие инструменты» и со всем справлялись при помощи когтей. Порода была не особенно твердой, но это не помешало Муну менее чем за полчаса полностью изодрать себе руки. Поскуливая и потирая раны, он поглядывал на женщину, которая трудилась рядом с ним. Та упорно работала грубыми мозолистыми конечностями, разбрасывая лунную породу не хуже земного крота.

Мун понял, что весьма переоценил свои возможности. Сооружение пещер на Луне оказалось делом невыносимо трудным. Да еще и сказывалась слабость от голода. Но выбора не было, и Мун вернулся к работе. Он старался изо всех сил. Когда рыть голыми руками стало совсем невмоготу от боли, Мун соорудил из куска твердого камня нечто вроде скребка. Но, даже несмотря на это столь революционное для местного общества изобретение, дело у него продвигалось не очень хорошо. Когда в конце ночи работодатель пришел оценить его труд и глянул на сделанное Муном небольшое углубление – недовольно поцокал языком. После чего вместо обещанных тридцати глотков крови заплатил всего пятнадцать. Оголодавший Мун при расчете попытался схитрить и выпить чуть-чуть лишнего, но не вышло. Отсчитав положенные пятнадцать глотков и заметив, что работник не отрывает губ, работодатель кивнул своему мускулистому телохранителю – и тот отвесил наглецу мощную оплеуху, после чего впился ему клыками в шею и вернул взятое сверх меры.

– Мы не так договаривались! – вскричал Мун, понимая, что этого едва хватит снять пещеру на день, не говоря уже о налогах.

– Каков труд, такая и плата, – лениво возразил толстяк.

– Нет, – настаивал Мун. – Я требую все, до последнего глотка! Это мое законное право!

– Закон, говоришь? – усмехнулся толстяк. – Ты что, доходяга, судиться со мной вздумал?

– Именно! – Мун выпрямился, уперев кулаки в бока: раз уж на Луне есть законы, он пойдет до конца: – Я подам в суд!

– Ну хорошо, идем. Пусть закон нас рассудит.

Мун, уверенный в своей правоте, решительно зашагал за толстяком. Они перешагнули край малого кратера, спустились по тропинке до его середины и очутились у огромной пещеры, расположенной на границе Темного города. Миновав украшавшие вход колонны в виде поддерживающих свод потолка мускулистых вампиров с огромными клыками, Мун попал в здание местного суда.

– По какому вопросу? – лениво поинтересовалась огромная вампирша, толстая настолько, что распластавшиеся по полу складки ее тела делали их владелицу похожей на огромную лепешку.

Мун и его бывший работодатель коротко изложили суть тяжбы.

– Ясно, – кинула «лепешка». – Для начала внесите плату за работу суда – по тридцать глотков с каждого.

– Тридцать глотков? – вскричал Мун. – Так ведь я вернуть хочу всего пятнадцать!

– Суд бесплатно не работает, – строго ответила лепешкоподобная судья. – Таков закон! Так вы будете судиться или нет?

– Я готов! – Толстяк самодовольно погладил свое брюхо, демонстрируя тем самым, что согласен даже понести убытки, лишь бы проучить заносчивого работягу.

Мун судиться, конечно же, отказался – решил остаться хотя бы при своих пятнадцати. Но не вышло, так как его бывший работодатель завопил, уперев кулаки в жирные бока:

– Ну уж нет! Я требую судебного разбирательства! Этот нахал оскорбил меня, да еще и потратил мое время! А оно дорого стоит!

– Принимается! – объявила лепешкоподобная судья. – Да начнется тяжба!

После чего по ее кивку вперед выбежал мускулистый страж, чтобы взять плату за работу суда. Когда он, отпив у бывшего работодателя тридцать глотков, подошел с той же целью к Муну, тот начал протестовать. Ох, лучше бы он этого не делал! Так как в тот же миг с него содрали еще и штраф за неуважение к суду.

Тяжбу Мун, конечно же, проиграл. Аргументы толстяка показались судье более весомыми. Но теперь, когда из Муна выкачивали кровь в пользу победившей стороны, он держал себя в руках, а язык за зубами, чтобы не потерять еще больше.

«Ничего, – успокаивал себя Мун. – Во мне еще достаточно крови. Хоть спать не придется в приюте для бездомных…»

Только он так подумал и повернулся, чтобы покинуть здание суда, как услышал полный ужаса и презрения возглас:

– Смотрите, да на нем же креста нет!

Все присутствующие, включая лепешкоподобную судью, с презрением уставились на Муна.

– Подумать только, а я взял этого гобахульника на работу! – брезгливо морщась, вскричал бывший работодатель. – Да простит меня Гоб!

Какая-то толстуха из посетителей с отвращением плюнула в сторону Муна, а суетящиеся подле нее мелкие вампиреныши взлетели и стали кружить над Муном, показывая когтистыми пальчиками и повторяя:

– Без креста! Без креста! Без креста!..

Мун давно уже заметил, что у всех вампиров между лопаток нацарапан косой крест, но он понятия не имел, для чего это нужно и что означает. А теперь вот выясняется, что ходить без него преступно. Поспешно покинув зал суда под крики порицания, взбежав вверх по тропе и найдя укромное местечко, Мун попытался самостоятельно исправить этот изъян – нацарапать и себе крест между лопаток, однако дотянуться туда когтем так и не смог. Тогда он решил попросить об этом какого-нибудь вампира.

– Ты что, нельзя! – с благоговейным трепетом вскричал первый же, к кому он обратился. – Это имеет право сделать только жрец Гоба! А если крест начертит не посвященный, рука его отсохнет и он будет проклят в веках.

– И что же мне делать?

– Что-что… Ступай в храм, да поскорее. Не гневи Гоба, не подвергай опасности весь наш вампирский род!

Делать нечего, Мун отправился искать храм. Тот, как и следовало ожидать, оказался на границе Темного города, чтобы туда имели доступ горожане любой массы. Храм представлял собой пещеру, на полированных стенах которой были нацарапаны изображения вампиров, умирающих в различных страшных муках. Внутри храма на высоком пьедестале восседал жирдяй, такой толстый, что складки его тела достигали пола. Его окружали пара десятков толстячков: похоже, жрецы. Один из них тут же устремился к Муну.

– Мне бы это… крестик нацарапать, – робко сказал тот.

– Не нацарапать, а принять благодать! – важно поправил жрец. И, облизнув клыки, сладко проговорил: – Семь глотков.

– Сколько? – поразился Мун. – За какие-то две черточки?

– Это не просто черточки! – вскричал жрец. – Это метка, которой Гоб пометил наш вампирский род! И тот, кто не примет знак Его, познает вечные муки: язык гобахульника отсохнет, клыки изотрутся в пыль, кровь иссякнет, лютый голод станет терзать его, тело будет жечь солнечный свет даже во тьме ночной, все потомство обратится в прах…

– Кто вам такое сказал? – прервал Мун поток всех этих кошмарных обещаний.

– Как это кто? Сам великий Гоб, конечно же!

– Ты лично это слышал?

– Нет. Гоб общается только через своего главного пророка. – И жрец почтительно поклонился восседающему на пьедестале жирдяю. – Итак, ты принимаешь на себя знак нашего создателя и покровителя?

Делать было нечего, пришлось принять.

– Чувствуешь, как тебя наполняет благодать? – поинтересовался жрец, взимая плату.

– Я чувствую лишь, как из меня утекает кровушка, – проворчал Мун.

Жрец, оставив без комментариев это замечание, зашел ему за спину и дважды провел когтем между лопаток.

– Так ведь к следующей ночи эти черточки… то есть метка, исчезнет, – заметил Мун.

– Вот поэтому так важно не забывать регулярно посещать храм Гоба, чтобы не лишаться его благодати, – поучительно изрек жрец. После чего он полетел вверх, чтобы передать большую часть внесенной за «благодать» платы главному пророку. Мун же, еще более опустошенный, покинул храм.

Между тем приближался день, а значит, подходила пора срочно искать дом. Да и спать Муну хотелось просто невыносимо. У него, не привыкшего, в отличие от местных жителей, к столь долгой бессоннице, уже давно слипались глаза. На улице же спать строго-настрого запрещалось, в чем он убедился на собственной шкуре. Как-то Мун решил прикорнуть, привалившись спиной к скале. Едва он задремал, был тут же грубо разбужен стражем порядка.

– Нарушаем? – строго проговорил тот. – Хочешь спать – ступай в пещеру. А нет пещеры, так иди в приют для бездомных!

И после того, как блюститель закона содрал с Муна штраф, тот силился: только бы не уснуть в неположенном месте.

Мун с тоской посмотрел на усеянные дырами пещер склоны большого кратера и понял, что такое жилище ему теперь не по средствам. Оставался один выход: искать приют для бездомных. Обнаружить его оказалось не сложно, так как с приближением дня вся нищая братия со всех концов города дружно заковыляла в одном направлении. Нетрудно было догадаться, куда именно. Мун поплелся следом и не ошибся.

Приютом для бездомных оказалась большая расщелина под открытым небом в том месте, где сходились склоны Кровавого утеса и большого кратера. Едва Мун приблизился к ней, его встретили сотни жадных голодных взглядов.

«Ну уж нет! – в ужасе подумал он. – На день я тут ни за что не останусь! Наверняка эти оголодавшие попрошайки набросятся на меня и опустошат, едва я сомкну глаза. Но что же делать-то?»

И тут он вспомнил, что есть еще один способ заработка – Арена крови. Название, конечно, ничего хорошего не обещало… Но, если не добыть крови, все одно смерть. И Мун решил рискнуть.

Арена располагалась в Светлом городе неподалеку от малого кратера и представляла собой круглый стадион. Да и гул толпы, разносящийся над нею, походил на фанатские вопли во время матчей. Мун протиснулся между жирных тел к краю боевой площадки, отвечая на возмущенные взгляды, что он участник. Как раз только что окончился очередной поединок: с арены, пошатываясь, уходил усталый победитель, а два верзилы утаскивали за ноги походящего на труп проигравшего. Толстячок, напоминающий огромного колобка, призывно кричал: