Глава 3. Красный рассвет

— Кого ты сюда привёл, твою мать?

Митяй внутри штабной машины был вытянут как струна. Руки по швам и подбородок подобострастно вверх, только носки ботинок виновато, не по-уставному целовались. Трещала рация, и мелкие лампочки светились, а мы всё молча стояли в углу, как пойманные бездомные, и тяжело смердели.

Бидон с надписью, намазанной красной краской Вода, был весь в каплях. Душно, пот струился со лба, но полковнику всё равно мерещился холод. На его столе, кроме эмалированного чайника, стояла перечница, металлическая миска с варенным картофелем и небольшая кружка, а ещё трофеи с Чёрного лебедя — фонарь с контейнером, внутри которого левитировала мутировавшая птичка-синичка.

Страшно хотелось пить.

Рубин четыре оказался совсем недружелюбным типом, офицером, присланным с Большой земли — и Периметр он не видел раньше, и местных солдат за глаза, сидя в штабмашине, солдатнёй оскорблял, и часто прикладывался к телефону, игнорируя прибывших с докладом, — всё запрашивал авиаразведку в секторе. Других офицеров, когда меня с Ильёй впустили внутрь, он выгнал, полагая, что привели на допрос языков.

— Эти двое, — Митяй кивнул в нашу сторону, — положили мою спецгруппу, саботировали приказ по захвату объекта Чёрный лебедь и намеренно разбили его. Я задержал их на месте…

— Вот этих бомжей? — полковник Гладких не доверял новому подчинённому. — Ты вообще их видел? Чё у этого с рожей?

— Сопротивлялся. Пресёк попытку к бегству.

— Хах! — не выдержал Илья, а потом ойкнул от боли. Лицо у него к утру обратилось в один большой сине-зелёный синяк.

— Лейтенант, мне нужна оперативка по району, — полковник суровел на глазах. — Да чтоб их черти затрахали, на кой ляд ты сюда приволок?

— Так приказ же…

— Какой, к чёрту, приказ?! Тебе было приказано явиться в пункт! Ты, солдат, не справился с поставленной задачей!

Митяй то серел, то краснел. В этом забавном зрелище я утопал от злорадства.

— И что это за дрянь в контейнерах?

— Никак не знаю, товарищ полковник.

— А почему она летает?! Твою мать, понабирали идиотов…

В самую рань, не дав выспаться, Митяй погнал нас в путь. Сбежать от него ночью Илья не рискнул — сон у психопата чуткий, любой шорох раскрывает его веки. Митяй здорово напустил туману: встреча с военным отрядом случилась в незнакомом месте, с большой конспирацией, и с болезненными подзатыльниками. Что смог разглядеть, так это мелкие деревьица, большое озеро с хрустальной, в постоянном движении трескающейся коркой — лучше к нему не подходить, — и асфальтовая дорога, на обочине которой расположилась армия.

— Ты теперь как докажешь, что это они? — полковник сидел на табуретке и пил крепкий чай. Заметив, что я разглядываю карту, полковник её быстро смёл. — Вы кто такие? Отвечайте.

— Его зовут Давид, а этого толстяка Ильёй. Они попались к нам ещё в прошлом году, на границе Периметра. Участники нападения на блокпост. Под видом службистов проникли на спецсудно, экипаж справиться с ними не сумел и потерял управление. Много наших положили тут. Подонки, короче.

— Ну-ну. Тебя послушать, лейтёха, они вдвоём спецназ завалят. Рэмбисты, блин.

От этих слов стало неловко всем.

— Значит так, — Гладких надел каску на мелкую голову. — Разбираться с этим мне некогда. Выведи их в сосновник и минусуй. У меня приказ продвигаться к Кыштыму, а я из-за тебя тут сутки потерял.

— Так ведь… — Митяй был обескуражен. — У меня же приказ!

— Да в жопу засунь свой приказ, — полковник вышел из штабмашины, и холодный ветер взъерошил бумаги на столе. — Мне твои командиры не указ вообще.

Митяй нас за наручники — и на выход.

— Товарищ полковник, но как так? Это же московский приказ, как я потом буду…

Гладких развернулся:

— Тебе, лейтёха, одного понижения мало? Хочешь, в рядовые разжалую?

— Никак нет.

— Тогда ноги в руки и бегом в лес. И убери этих бомжей с глаз моих. Отряд, — полковник запрыгнул на БТР и с него прокричал, — по машинам! Заводи движки.

Солдаты, словно сонные мухи, принялись тушить костры. Кто-то, спрятавшись за дверью грузовика, очень громко рыгнул, и на это полковник отреагировал грубым матом.

— Какая армия, такая и дисциплина, — усмехнулся я, глядя на Илью. А затем шепнул: — Пумба, не пора ли нам бежать…

Договорить мне не дали — раздался звук жужания и резкий взрыв. Нас повалило на землю, содрогнулись рядом деревья. Митяй, трясущийся как контуженный, поднял нас за шиворот, потащил куда-то вперёд.

Позади из кабины мобильного штаба вырывались бурые клубы дыма. Что-то изнутри стреляло, и языки пламени от этого надрывались.

— Ты больной? — кричал я. — Под обстрел ставишь!

— Заткнись, — голос Митяя прозвучал неуверенно.

С силой ударив в бок, мы уронили его на асфальт; лейтёха больно ударился головой и замолк. Илья сразу зашарил по его карманам.

— Боевая тревога! — полковник с бронемашины размахивал руками. — В оборону, живо! Воздух! Воздух!!!

Я поднял взгляд и ахнул — наверное, ахнули все солдаты, увидевшие рой дронов. Один из них, с шестью крупными лопастями медленно, как бы осторожно приблизился к нам, прохрипел динамиком и произнёс:

— Товарищи солдаты! Бойцы, вы наши братья по несчастью! Долой власть богачей, олигархов и толстозадых генералов. Вы для них — никто. Коммунистическая бригада имени Свердлова взывает в вас к подлинно классовой солидарности и чувству братства: бросайте оружие, переходите на нашу сторону, боритесь за дело коммунизма, как боролись раньше наши деды и прадеды. Порознь нами пользуются, а вместе мы — сила, что остановит разрастающуюся чуму. Периметр — это начало конца капитализма. Да здравствует революция!

Женский голос перестал зачитывать обращение. Дрон висел в воздухе.

— Товарищи, ваш шанс спастись — это вступить в наши ряды. Это последний шанс. Не ходите за офицерами-жирдями: кто за ними пойдёт, тот жив не будет. Это всё. Пролетарии всего мира, соединяйтесь!

Солдаты на это не отреагировали никак, и тогда дрон, совершив манёвр петлёй, точно влетел в камаз, выдвигавший в небо установку; весь комплекс антенн взлетел на воздух, осыпав осколками стоявших поблизости.

— РЭБ сдох, — Митяй вздохнул и перекатился под машину. — Это конец.

Дроны ринулись в атаку. Илья дёрнул меня за руку и взялся за наручники.

— Пошевеливайся, Пумба, быстрее.

— Знаю, не ори.

— Умоляю, я сейчас обоссусь, — я не врал, от страха свело низ живота. — Я как на ладони у мэнхакеров.

— Знаю. Тихо.

Ключ соскользнул и упал на асфальт.

— Да ты идиот, что ли?!

— Присядь, надо поднять ключ.

Очередной взрыв случился в голове колонны: экипаж бронетранспортёра, старого, с облупленной краской на башне, почему-то не задраил люк, и в зияющее отверстие сначала упало что-то вытянутое, вроде артиллерийского снаряда; подрыв был громким, башню вырвало с корнем, и машина вдруг получила ход — поехала в кювет, затем пробралась через мелкий кустарник и в ядовитое озеро, тут же зашипев.

— Илюша, умоляю…

— Завались, завались, завались!

Солдаты, очухавшись от первой атаки, открыли ответный огонь. Сначала защёлкали одиночные выстрелы из Калашникова, после к ним добавились пулемётные очереди; рой дронов рассеялся, некоторые из них упали, смертельно пораженные пулей. Один крупный дрон проскочил через дымовую завесу, поздно выпущенную, и влетел в хвост колонны. Тент грузовика разорвало на части, огненный шар взлетел в небо, и водитель, охваченный алым, выпрыгнул из кабины. Он побежал то в одну сторону, то в другую, но никто не обращал на него внимания, некому было его тушить, спасать; огонь покрыл водителя целиком, захватил голову, лицо, руки, факел мчался по беспокойному ряду, усиливая хаос среди солдат.

Всё внимание было поглощено небом. Небо, небо, небо усыпано дронами, хищными тварями, выискивающими новую цель. Вот в голову влетел один дрон, другому раздробило руку, третий успел прыгнуть в канаву — обошлось контузией и землёй во рту. Солдат хватило на минуту боя: началась паника, зараза проникала в каждого, стоило лишь увидеть бегство.

В середине колонны самый оснащенный БТР, допиленный каким-то Кулибиным решётчатой оградой по бортам и на крыше, пошёл тараном на горящую преграду. Дроны били в машину, но не могли проникнуть через решётку, и взрывались так, что секло лишь краску на броне. Башня громко стреляла, пускала по пять-шесть выстрелов в небо, и спереди обзор стал получше. За броней позади устроился маленький хвост из солдат, постреливавших для острастки из Калашникова.

Щелкнули наручники. Свобода!

— Ну ты дура, — я поцеловал в лоб Илью. — Валим отсюда.

— Стоп! — моя рука вытянула Митяя. У него было лицо, искажённое ужасом:

— Дружок, ну ты без обид, ага? — я дёрнул у него рюкзак и вытащил контейнер с артефактом. — Ну, покеда! Не болей.

— А… Я… — мычал Митяй. — Вы просто трусы, трусы и бандиты! Это всё… всё вы! Вы навели на нас, суки!

Я скривил лицо и пнул его напоследок. Мы переметнулись через овраг и побежали быстрым зигзагом до леса. Когда взобрались по холму до первых деревьев, я приказал остановиться.

— Но нас же заметят! — вскричал Илья.

— Нужно затаиться, иначе по движению быстро заметят.

Лежим. Отдышка тяжелая, Илья сплюнул на хвою:

— Господи, а вдруг мы все аномалии уже собрали… Сколько радиации набрали…

— Тем лучше, быстрее помрём.

— Тяпун тебе на язык.

— Пхах! Жизнелюбчик ты.

— Ты тоже хочешь жить.

Бой превратился в бойню. Дроны перестали стесняться, жертв находили быстро и быстро с ними кончали. В колонне стояло десять машин — горели все. Бронетранспортёр с дополнительной защитой получил трижды в передние колёса, одно из них хлопнуло, покрышку вырвало наизнанку, ход прекратился. Подлетели два дрона — хвост из солдат был перебит мелкими птичками — один разбрызгал белое облако пара, а второй ярко сверкнул.

Взрыв получился столь мощным, что в ушах противно зазвенело. Бронетранспортёр сплющило, бортовую дверь выплюнуло наружу. Вылезший мехвод, контуженный, весь чёрный от копоти, попытался поднять руки, что-то болтал. Очередной дрон, продравшись через дым, влетел ему в грудь.

Когда хлопки стали редкими, я приказал Илье развернуться ногами к разбитой колонне и лечь лицом в землю; он послушно всё исполнил. Я перекатился на несколько метров от него и влез в холодную лужу, измазав голову грязью, повернулся на бок и съёжился, как будто получил пулю в живот.

Следовало ожидать, что напавшие станут прочёсывать территорию в поисках выживших. Сначала звучали единичные пролёты — где-то в верхушках сосен. Потом добавились мелкие жужащие существа, они летали вокруг да около, проверяя, живы мы или мертвы, притворяемся или отправились на тот свет.

Я закрыл глаза, чтобы не спровоцировать взглядом оператора дрона. К моему ужасу, один из головорезов решил удостовериться именно на мне. Жужжащая тварь подлетела так близко, что усом-подрывателем ткнула в щёку. Было больно, но удалось сдержать эмоции.

Оператора это не удовлетворило. Ещё два тычка в щёку, с каждым разом всё больнее. Наконец, дрон отступил назад, жужание убавилось. Я тихонько выдохнул.

Резкое ускорение шума — и дрон на лету врезался мне в лицо. От боли я раскрыл глаза, мой разум горел, искал варианты спасения. Дрон приподнялся с хвои — можно было прихлопнуть его рукой — смотрел на меня камерой, а подрывающий ус, как большая спица уставился вперёд.

Понимая, что это последний шанс, я умоляюще покивал головой: Пожалуйста, не надо. Дрон висел в воздухе, сделал чуть подъем и опускание, будто положительно кивнул в ответ, и помчался сквозь кроны деревьев вверх.

Не знаю, сколько времени прошло: может, час, а может и целых два. Мы лежали неподвижно. Первым подал признаки жизни Илья — он случайно стравил газ из живот.

— Блин.

— Добрый день.

— Ага. Добрый-бобрый день.

Мы засмеялись. Илья перекатился на спину и ещё сильнее выдал мелодию.

— Да уж, Илья. Порой ты невыносим.

— Пошёл ты.

— Но сейчас я не против послушать и это, — я тоже перевернулся на спину и взглянул в синее, чистое, лишенное облаков и туч, смертоносных дронов небо. — Как же надоела эта война.

Вид был катастрофическим. От колонны не осталось ничего полезного, и если кто и смог выжить, то только так же, как сделали мы, спрятавшись без сопротивления. Хотя, что это за чудаковатый дрон разговаривал со мной? Что от меня хотел оператор летающей смерти?

Из бензовоза вытекло всё топливо, и дорогу покрыл неистовый огонь. Оставаться здесь больше не было никакого смысла — молча мы тронулись в путь, вдоль ядовитого озера, песчаный берег которого был усыпан кристаллами, светящимися при нашем приближении; в воде полурастворившийся бронетранспортёр булькал, выпускал большие пузыри воздуха, от чего хрустела кристаллическая, стекловидная корка.

Мы шли всё дальше и дальше, сторонясь и воды, и леса, и полоской жизни стал белесо-серый песок. Ярко светило солнце, приготовившееся склониться за горизонт, и песок оттого желтел, рыжел и, наконец, порозовел. Здесь хрустальное озеро закончилось, и сразу за каменой перегородкой начиналось другое. Некрупное в размере, но с ярко выраженной белой каймой по берегу. Вода была такой голубой, такой сияющей, что это озеро казалось ещё более ядовитым, чем прежде.

Но воздух был чист, без неприятного запаха, и это нас успокаивало. Мы сделали привал. Невдалеке баловался луч: аномалия издавала звон, после чего происходил выплеск радиоактивного потока в воду; место удара покрывалось пузырями, поднимался белесый пар.

— Марк Аврелий писал…

— Пумба, не сейчас, умоляю. По-братски прошу, философию отложи на потом.

— Ладно.

Чем больше я рассматривал второе озеро, тем больше оно казалось мне знакомым. Это было странное и почему-то непроиятное чувство вспоминания, как если бы оно связано жёсткой нитью с чем-то отвратительным, гнилым, мертвым. Наверное, это перенапрежение, сказал самому себе и сел на трухлявое бревно. Луч размеренно делал звенящий у-и-и-и-и!, бил в озеро, и оно реагировало всё теми же пузырями и паром.

Навскидку я прикинул, где мы находимся. Скорее всего, нас тащили вдоль границы Периметра, чтобы удобно подсадить на вертолёт и увезти. Потом, по неизвестной причине, кому-то наверху взбрендило в голову, что Митяя следует направить к полковнику-олуху, который, даю все сто процентов, аномалии и мутанты Периметра видел самый максимум на фотографиях. И удивительно, русский Алёшка-дурачок добрался-таки до территории, где есть серьёзные аномалии! Везунчики наши дураки, но везение — штука слишком нестабильная, чтобы на неё полагаться.

Поэтому наши дураки и мрут.

Полковник упомянул цель — Кыштым. Городок, кажется, одним из первых попал под карантин. Многого о нём узнать не удалось, но в баре про Кыштым не говорили, и в чатах сталкеры тоже никого не звали на рейд. Отсюда вывод: территория либо смертельно опасная, либо недоступная для сталкинга и поиска артефактов. Впрочем, всё могло измениться за последнюю неделю.

И взять под контроль Кыштым… Военные кого-то ищут. Ну да, это же очевидно, что ищут они нас. Но только ли в этом дело? Может, кто-то решил, удался случай для захвата Периметра, опять эти бесплодные разговоры Уничтожим зону — спасём Россию поднимут, просто-напросто людей потравят глупой затеей.

Нет, озеро мне чересчур знакомо. Мне стало не по себе, и я встал.

— Ты чего?

— Тут что-то не так. Я здесь был, но не знаю, почему.

— Как это так? — Илья покрутил у виска. — Перегрелся в машине полкана?

— Нет, Пумба, я совершенно точно был у этого озера. Погоди, видишь?

Из озера вышло существо. Мозг сразу сыронизировал: Как прекрасно, что об оружии можно вспомнить, встретившись с чудовищем лицом к лицу! Кстати, где твое оружие, чел? Ни ножа, ни пистолета. Существо воплотилось в девушку.

О нет. Эта прклятая дутая чёрная куртка и мешковатые, противные джинсы. Шапка, из-под которой розовели волосы. Лицо белое, как снег.

Арина.

— Ты её видишь? — спросил я.

— Не, кого ты заметил? — Илья тоже встал.

— Не может быть.

Арина ступила на берег и медленно шла, шаг за шагом приближаясь. Озеро замерло. Я повернулся в поиске подручного оружия. К моему удивлению, из стволов деревьев показался металлический столб с камерой — мигнула красная лампочка.

Арина исчезла так же, как и появилась. Илья встревоженно теребил моё плечо, а я всё говорил:

— Да был я здесь, был…

— Давид, ты меня пугаешь. Пошли отсюда.

— Это была Арина, — я посмотрел на него и крикнул. — Мне не показалось. Это была Арина!

— Кто такая Арина?

Женский голос, звучавший из первого дрона, исходил со стороны озера. Невысокий человек в комбинезоне хаки, с бронежилетом на груди держала пистолет с глушителем. Она повторила:

— Так кто же такая Арина?

— Я… эм… вы кто?

— Хм. А вы?

Человек снял респиратор — это точно была девушка.

— Мы не хотим тебе зла. Иди своей дорогой, — сказал я.

— Так наша дорога общая, товарищ.

— Давид, они нас окружили!

Солдаты-свердловцы взяли в оцепление весь берег. Стволы винтовок направлены в песок, но пальцы у всех на курке.

— Итак, кто такая Арина? — девушка не приближалась.

— Моя бывшая.

— Ах. Вот оно как. А кто ты?

Тишина. Ветер поднял волны на озере, вода хлестала по белой кайме берега, поднимая муть. Илья ожидал моего слова.