Цитаты из книг автора «Ги де Мопассан»

Что же касается умения притворяться, то женщинам этого не занимать.

. Он никого не видел. Он думал только о себе.

плотина прорвалась и вся ее ярость вырвалась наружу: – Ты выгонишь меня отсюда! Так ты забыл, что я с самого первого дня платила за эту квартиру? Да! Ты время от времени брал ее на свой счет. Но кто ее нанял? Я. Кто сохранил? Я. И ты хочешь выгнать меня отсюда? Замолчи, негодяй! Ты думаешь, что я не знаю, как ты украл у Мадлены половину наследства Водрека?

Какой ты хитрый и опасный негодяй!

С тех пор как ты разошелся с женой, ты подготавливал эту штуку, а меня сохранял в качестве временной заместительницы? Какой же ты подлец!

Он сидел верхом на стуле и повторял как во сне: – Да! Я далеко пойду. Старик Вальтер продолжал смотреть на него широко открытыми глазами и думал: «Да, он пойдет далеко, этот плут».

Он равнодушно открыл ее и увидел орден Почетного легиона. Он слегка побледнел, потом улыбнулся и объявил: – Я предпочел бы десять миллионов. Это ему недорого стоит. Она ждала, что он очень обрадуется, и его холодность рассердила ее. – Ты, право, стал невозможен. Ничто теперь не удовлетворяет тебя. Он ответил спокойно: – Этот человек мне платит только свой долг. И он еще много мне должен. Удивленная его тоном, она возразила: – А ведь это недурно в твоем возрасте. Он ответил: – Все относительно. Я мог бы теперь иметь больше.

Он продолжал: – Нет, скажи мне! Ведь правда, он, должно быть, вел себя в постели не особенно ловко, это животное! И он всегда заканчивал разговор одним и тем же выводом: – Что это была за скотина!

Вернувшись из редакции, где его несколько раз в день называли Форестье, он вознаграждал себя, преследуя покойного злобными насмешками и в могиле. Он вспоминал его недостатки, его слабые и смешные стороны, с удовольствием перечисляя и преувеличивая их, точно желая уничтожить в душе жены влияние опасного соперника. Он говорил: – Скажи, Мад, помнишь, как однажды этот дуралей Форестье старался нам доказать, что полные мужчины сильнее, чем худые? Потом у него явилось желание узнать о покойном целый ряд интимных подробностей, о которых молодая женщина, смущаясь, отказывалась говорить. Но он настаивал, упорствовал: – Ну-ка, расскажи мне об этом. Он, должно быть, имел дурацкий вид в этот момент. Да?

Она возвращается и уходит, когда хочет, а вот воспоминание об этой скотине Шарле приводит меня в бешенство!» Он мысленно прибавлял: «В сущности, ведь это был идиот; без сомнения, это-то меня и оскорбляет. Меня возмущает, как могла Мадлена выйти замуж за подобного дурака». И он беспрестанно повторял себе: «Как могла такая женщина прельститься, хоть минуту выносить подобное животное!» Злоба его росла с каждым днем от тысячи мелочей, коловших его точно иголками, от беспрестанных напоминаний о другом, пробуждаемых каким-нибудь словом Мадлены, горничной, лакея.