Цитаты из книг автора «Генрик Ибсен»

Да, семья ведь ядро общества. Хорошая семья, честные, верные друзья, маленький, тесный кружок, куда не могут вторгнуться никакие вредные элементы

Это темное пятно на солнце их счастья

Сольвейг (тихо поет)   Спи, усни, ненаглядный ты мой, Буду сон охранять сладкий твой!.. На руках мать носила дитя; Жизнь для них проходила шутя. У родимой груди день-деньской Отдыхало дитя… Бог с тобой! У меня ты у сердца лежал Весь свой век. А теперь ты устал, – Спи, усни, ненаглядный ты мой, Буду сон охранять сладкий твой!..

Пер Гюнт   Так говори же! Где был «самим собою» я – таким, Каким я создан был, – единым, цельным, С печатью божьей на челе своем?   Сольвейг   В надежде, вере и в любви моей!

Пуговичник   Не верю. И вот приказ, мне данный. Он гласит: «Ты послан Пера Гюнта взять, который Всю жизнь не тем был, чем он создан был, И, как испорченная форма, должен Быть перелит».

Пуговичник   Значит, Ты – нечто среднее: ни то, ни се. Сказать по правде, грешник настоящий В наш век довольно редкое явленье: Тут мало просто пачкаться в грязи; Чтобы грешить серьезно, нужно силу Душевную иметь, характер, волю.

Горенку к троице я убрала; Жду тебя, милый, далекий… Жду, как ждала. Труден твой путь одинокий – Не торопись, отдохни. Ждать тебя, друг мой далекий, Буду я ночи и дни.   Пер Гюнт (при звуках песни медленно встает, безмолвный и бледный как смерть)   Она не забыла, а он позабыл; Она сохранила, а он расточил… О, если бы можно начать все сначала… Ведь здесь меня царство мое ожидало!   (Кидается бежать по лесной тропинке.)

(Отщипывает несколько листочков сразу.)   Да их не оберешься тут! Ну, что же? Когда-нибудь покажется ядро?   (Общипывает все до конца.)   Скажите! От начала до конца Одни слои, листки – все мельче, мельче!..

Берет луковицу и отщипывает один мясистый листок за другим, приговаривая.)   Вот внешней оболочки лоскутки – Крушенье потерпевший и на берег Волнами выкинутый нищий Пер. Вот оболочка пассажира, правда, Тонка, жидка она, но от нее Еще попахивает Пером Гюнтом. Вот золотоискателя листочки; В них соку нет уже – и был ли прежде? Вот грубый слой с каемкою сухой – Охотник за пушниной у залива Гудсонова. Под ним – листочки вроде Коронки… Прочь их, бросить, слов не тратя! Вот археолога листок короткий, Но толстый; вот пророка – пресный, сочный; Так ложью от него разит, что слезы – По поговорке старой – вышибает Из глаз порядочного человека. А эти вот листочки, что свернулись Изнеженно-спесиво так – богач, Который жил, как сыр катаясь в масле. Листки под ними – с черною каемкой, Больными смотрят и напоминают Зараз о неграх и миссионерах.

Пер Гюнт   Одна из стадий это. А какая Ближайшая за нею будет? Все Испробовать и лучшее избрать! Я так и сделал: цезарем начав, Я Навуходоносором кончаю. Да, довелось-таки пройти мне всю Библейскую историю. Пришлось На старости прильнуть к груди родимой. «Ты от земли взят», – сказано недаром… И в жизни главное – наполнить брюхо. Но луком наполнять какой же прок? Пущусь на хитрость я, силков наставлю. Вода тут есть в ручье, так не придется От жажды изнывать, а что до пищи – Приходится быть хищником средь хищных. Когда ж приблизится мой смертный час, – Когда-нибудь да это ведь случится, – Я подползу под дерево и в кучу Сухой листвы зароюсь, как медведь. А на коре древесной начерчу я Такую надпись: «Здесь лежит Пер Гюнт, Честнейший малый и всех тварей царь».