Цитаты из книг автора «Геннадий Троценко»

Идея сдерживания Индии коллективными усилиями ее соседей была изначально заложена и в инициированном Бангладеш создании в декабре 1985 года экономико-политической организации из восьми стран Южной Азии – СААРК (Ассоциация регионального сотрудничества Южной Азии, в состав которой вошли Бангладеш, Бутан, Мальдивы, Непал, Пакистан, Индия и Шри-Ланка, а в 2014 году к ней присоединился Афганистан).

Именно при таких обстоятельствах в начале августа 2024 г. в Бангладеш и произошел государственный переворот. После состоявшихся семью месяцами ранее парламентских выборов, бойкотировавшихся ведущими оппозиционными партиями, эти же партии стали раскручивать протестную активность в виде антиправительственных митингов и демонстраций. К ней полномасштабно подключилась и студенческая молодежь, недовольная некоторыми неоднозначными решениями и действиями правительства. К июлю – августу антиправительственные выступления оппозиции и студенчества приняли форму острой силовой конфронтации (число погибших в ходе столкновений протестующих с полицией и сторонниками правящей Народной лиги составило несколько сот человек). В конечном счете все это вынудило премьер-министра сложить свои полномочия и спешно покинуть Бангладеш (на этом настояло в том числе и руководство Вооруженных сил; в противном случае Шейх Хасину могла, вполне вероятно, постичь участь ее отца или – более поздний пример – лидера Ливии Муаммара Каддафи). Выступая в очередной раз в роли стабилизатора внутриполитической ситуации, руководство Вооруженных сил при формальном участии президента страны, распустившего своим указом парламент Бангладеш, создало временную технократическую администрацию во главе с лауреатом Нобелевской премии мира Мухаммадом Юнусом. Давая свое объяснение произошедшему, Шейх Хасина в заявлении для СМИ сообщила, что государственный переворот был инициирован и срежиссирован Вашингтоном в ответ на ее отказ предоставить США под военную базу остров Святого Мартина в Бенгальском заливе, а также на ее нежелание войти в состав созданного в Азиатско-Тихоокеанском регионе под эгидой США политического альянса QUAD – четырехстороннего диалога по безопасности (куда входят США, Япония, Индия и Австралия) с явно выраженной антикитайской направленностью.

Аналогичная ситуация неоднократно наблюдалась и в Бангладеш. Согласно публикуемой в СМИ статистике харталы проводились 5 дней в 1972–1975 годах в период правления Ш.М. Рахмана, 59 дней в 1981–1987 годах (по инициативе главным образом ведущих политических партий после установления в 1982 году военного режима генерала М.Х. Эршада), 266 дней в 1991–1996 годах (в основном по инициативе Народной лиги), 215 дней в 1996–2001 годах (преимущественно по инициативе Националистической партии Бангладеш – НПБ), 173 дня в 2001–2007 годах (по инициативе Народной лиги).

Одним из активно используемых методов политической борьбы в Бангладеш, равно как и в Пакистане, является хар-тал. В переводе с индийских языков хартал означает «забастовка», «стачка». Однако в местных условиях еще с колониального периода это средство политической борьбы имеет свою специфику, отличающую его от привычного понимания забастовки и стачки. Основная его особенность состоит в том, что хартал предполагает принудительное прекращение всякой общественной и деловой активности, в том числе предприятий, рынков и магазинов, общественного и личного транспорта, образовательных учреждений и др., локально или по всей стране, а не подчиняющиеся этой установке люди и организации подвергаются нападениям, погромам и т. п. Этим орудием пользуются оппозиционные властям политические, религиозные и профсоюзные организации. Харталы, как правило, сопровождаются столкновениями инициаторов и сторонников их проведения либо с несоблюдающими их предписания, либо с полицией, в результате чего зачастую есть погибшие и пострадавшие. В истории одной и другой страны всеобщие и затяжные харталы зачастую приводили к смене власти. В Пакистане, в частности, военному перевороту в июле 1977 года с отстранением З.А. Бхутто от власти предшествовала серия массовых демонстраций и продолжительных харталов, организованных религиозно-консервативными силами страны, отказавшимися признать результаты проведенных в марте того же года парламентских выборов.

И все же, несмотря на все различия и несходство между Пакистаном и его бывшей восточной частью, у них есть, помимо общей религиозной принадлежности, роднящий фактор. Он заключается в весьма схожей матрице внутриполитического развития. В Пакистане гражданское правление часто и надолго прерывалось военным режимом: из 75 лет существования этой страны более 30 лет пришлось на военные режимы. Это же происходило и в уже независимой Бангладеш: из 50 лет самостоятельного существования более 17 лет страна жила в условиях военного режима в том или ином варианте. Почему это происходило, есть много причин, самой фундаментальной из которых, конечно же, является общая слабость демократических институтов. Наряду с этим ключевым фактором, обусловливающим такую канву внутриполитического развития, является также чрезвычайная политизированность высшего звена офицерского корпуса, что приводило к тому, что периодически его представители под предлогом спасения отечества от некомпетентных и коррумпированных гражданских правительств (что в ряде, если не в большинстве случаев было действительно так) брали бразды правления государством в свои руки. Немаловажным обстоятельством, побуждающим армию напрямую вмешиваться во внутриполитические процессы, было и то, как идет борьба между основными политическими партиями страны. Противоборство между ними, особенно во время выборных кампаний, проходит настолько остро, непримиримо и масштабно, что по своему накалу и размаху зачастую напоминает гражданскую войну.

из двенадцати нобелевских лауреатов, кровно связанных с Индийским субконтинентом, четверо – Рабиндранат Тагор (Британская Индия), Амартья Сен (Индия), Абхиджит Банерджи (гражданство США) и Мухаммад Юнус (Бангладеш, разработчик теории и практики микрокредитования и микрофинансирования) – бенгальцы.

Образование независимой Бангладеш было неизбежно и предопределено изначально. Ведь все, что связывало восточную и западную окраины Индийского субконтинента в момент освобождения от британского господства и образования в 1947 году Индии и Пакистана, было религией – исламом. Все остальное же, в частности предшествующая история, этнонациональный состав населения, язык, культурные традиции и социальный уклад жизни – заметно отличались. Был еще один мощный фактор, который, безусловно, рано или поздно должен был сработать на разобщение этих столь непохожих, но вошедших в состав одного «мусульманского государства» бывших частей Британской Индии. Фактор этот – географическая отдаленность друг от друга и разделенность более 1500 километров индийской территории. Как утверждает советская легенда, очень похожая на правду, когда Сталину сообщили об образовании в 1947 году Пакистана, он, посмотрев на географическую/ политическую карту, сказал: «Это государство в таком виде долго существовать не будет». И он оказался прав! Пакистан с его восточной частью просуществовал менее четверти века. Процесс распада Пакистана, как уже отмечалось, был существенно ускорен тем полуколониальным статусом, который отвела Восточному Пакистану правящая в рамках всего государства феодально-буржуазная элита западной части страны. Дискриминация восточного «крыла» Пакистана проявлялась практически во всем, в том числе в распределении бюджетных средств на социально-экономическое развитие, в комплектации госаппарата и армии, а также в статусе национального языка.

И все же мое «пакистанское прошлое» до конца меня не отпускало. Проявилось это в том, что вновь работать непосредственно «в поле» пришлось уже в Бангладеш (1997–2001 и 2006–2012 годы). В этом, можно считать, была оправданность и логика, если учесть, что до декабря 1971 года эта страна была частью Пакистана, а мучительные роды ее в качестве независимого государства мне пришлось наблюдать с близкого расстояния.

Вторая половина моей дипломатической службы, в частности во время работы в Центральном аппарате Министерства иностранных дел России, была больше связана с Бангладеш, Непалом, Шри-Ланкой и Мальдивами, хотя вопросами Пакистана, равно как и Индии, Афганистана и Ирана, тоже приходилось в той или иной степени заниматься.

Другим свидетельством являлось то, что жители высокогорных и труднодоступных районов этой части Пакистана по своему внешнему виду, языку, укладу жизни и религии заметно отличались от всего остального населения страны. В Пакистане эти немногочисленные народности проходят в основном под общим названием «пахари» (в переводе с урду – «горцы») или «кафиры» (в переводе с урду/ арабского – «безбожники», «язычники»). В большинстве своем внешне они отчасти похожи на европейцев и говорят на языке, совершенно отличном от преобладающего в этой части Пакистана пушту. Мои попытки установить с ними вербальный контакт на английском, урду и синдхи были безуспешны. По утверждению местных историков, эти народности являются хоть и далекими, но прямыми потомками тех эллинских военных поселений, которые оставлял после себя Александр Македонский в завоеванных землях. Сохранили же «пахари» свою самобытность благодаря тому, что находились в труднодоступных горных районах, вдали от основных дорог и путей, по которым проходили миграционные потоки.