Глава 4

Киру казалось, что его тело теперь существует отдельно от сознания. Он не ощущал ни рук, ни ног, а голова разболелась от недостатка свежего воздуха. В какие-то мгновения он буквально хотел вскочить с места, расплескать зерно в разные стороны и покинуть злосчастный фургон, но не мог даже этого: тело настолько онемело, что малейшее движение пальцев рук вызывало странное покалывание и даже ноющую боль.

Кир пытался заснуть, но крутящийся в голове страх перед удушьем не давал сделать и этого. С момента разговора Марии с каким-то неизвестным ему человеком прошла, казалось, вечность. Слух Кира напрягался каждый раз, когда что-то скрипело или трещало, он ждал, что заветная свобода вот-вот настанет. Но часы шли, фургон тарахтел, пищал и шипел, а дорога всё не заканчивалась.

Наконец, наступило самое неприятное и страшное событие – Кир захотел по-маленькому. Сначала он убеждал себя, что всему виной сдавившее его зерно, потом пытался как-то поменять позу – ничего не помогало. Затем пришёл новый страх: быть обсмеянным опытными воинами. Как же стыдно будет, если это произойдёт. Он рисовал в голове едкую ухмылку Ли Су и стыдливость в глазах Марии. В таких душевных терзаниях прошла примерно четверть часа, хотя Киру показалось, что он сидит в ящике не меньше суток.

Кир елозил спиной и скрёб ногтями по нащупанной деревянной стенке, уже готовый издать гневный рык, как машина остановилась, мотор заглох, и послышался скрип задних дверей.

– Скорее вылезайте! – скомандовала Мария.

И в ту же секунду раздался звук падающих крышек. Кир тоже потянулся вверх, но понял, что ватные ноги едва ли дадут ему сделать это быстро.

Упираясь в стенки, покачиваясь, он буквально выполз из жёлтой пучины, ссыпая крохотные зёрна медленными струями.

– Ты живой, Кир? – Мария подошла поближе и, подхватив его, помогла вылезти.

Ноги Кира подкосились, и он, рухнув подобно мешку с картошкой, придавил хрупкую девушку к полу фургона.

– Вот так! Кому дело, а кому утехи, – не заставила себя ждать колкость Ли Су.

– Ох, Кир, – Мария пыхтя сдвинула его с себя и снова помогла подняться.

Как только ступни ощутили грубую подошву сапог, Кир рванул к ближайшим зарослям, оттолкнув попавшегося на пути Агнара.

– Это издевательство, – причитал он, оттягивая ремень на поясе.

Солнце только начинало клониться к горизонту, а значит, поездка составила не менее трёх часов. Мария остановила фургон около небольшого каменного строения наподобие смотровой башни. На западе высились чёрные ворота, смыкающие каменные трёхметровые стены. Неподалёку раскинулось поселение, домов в пятнадцать, не больше. Тут же притаились старая рощица и озеро, укрытое от чужих глаз ветхими стволами.

– Мы за столичными стенами, с этой стороны до старого дворца недолго идти, – пояснила Мария, заметив растерянность Кира. Остальным, по всей видимости, земли эти были хорошо известны.

– А фургон?

– Его заберут городские. Вон, видишь, со стороны крайнего дома вышел человек.

Мария ткнула в крохотную точку, бредущую из низины, в которой расположилось поселение.

– Прицел твоего лука, дорогая, отдавил мне весь бок, – влез в диалог Ли Су. – Имей это в виду.

– Как скажешь, – девушка отвернулась от Кира и громко рассмеялась. – Какое наказание мне к нему применить?

– Не чисть его недельку.

– Слушаюсь, мой господин.

Воины быстро собирали пожитки, Мария даже успела переодеться в башне, а Кир всё наблюдал за окрестностями, дивясь красоте новых мест. Здесь земля была не такой пологой, наоборот, рослые холмы перемежёвывались с низинами, а в противоположной стороне от стены вдалеке растянулась узорная цепь скалистых гор. Перед ней пространство разбавляли высокие башни, крашеные пики и поднятые флаги Шаду.

– Кир, – позвал Агнар, – перекуси. – И кинул ему в руки бумажный свёрток, внутри которого нашёлся приличный кусок хлеба и сносное вяленое мясо.

– А где Камо? – спросил Кир, только сейчас заметив отсутствие одного из группы.

– Ну, тебе захотелось по-маленькому, а ему… – Ли Су не стал продолжать, ожидая понимания. – Он там: ушёл в рощицу поглубже.

Зубери всё растирал затёкшие руки и ноги, приговаривая, что больше никогда не пойдёт на подобную авантюру.

– А чего мы так долго ехали? – спросил он.

– Люди Согдевана устроили досмотр, стало быть, уже добрались до деревни имитатора.

Кир испуганно обернулся:

– Как добрались? А как же Веста? Анна? Мои земляки?

– Спокойно, – снова Агнар с каменным лицом и ледяным взглядом, – мы не знаем, что им известно. Может, твоя хозяйка всё им выложила и без хлопот поживает, разливая пиво.

– Она бы точно не стала…

– Тогда ваши местные, да какая разница? – снова Ли Су. – Ну чего они им сделают? Убьют?

– Почему бы и нет, – посерьёзнела Мария. – Нам следовало оставить с ними хоть кого-то или как-то предупредить.

– У нас не было задачи спасать молодых дев и старушек.

– Но и ставить их жизни под угрозу тоже задачи не было.

– Так. Не будем ссориться. Когда доберёмся до молодого императора, я попрошу советника Романа отправить отряд в деревню, – успокоил Агнар.

Кир с досадой выплюнул недожёванный кусок мяса:

– Если бы я знал…

– И что бы ты сделал? – Ли Су подошёл ближе. – Императору не отказывают. Мы бы силой тебя уволокли.

– Ли Су!

– Да что? Чего все такие смурные? Ничего с земляками твоими не станется, не будут же они вырезать деревню из-за такой ерунды…

Агнар бросил испепеляющий взгляд на мужчину, и тот замолчал.

– Пора выдвигаться. Зубери, поторопи брата, догоните нас.

Не дождавшись горожанина, который должен был забрать фургон, отряд двинулся по мягкой траве вниз по холму. Агнар вёл их прочь от рощи к следующей линии стены, делящей столичный пригород.

Кир читал, что когда-то столица была больше, поэтому и старый дворец находился так близко к границе, а теперь здесь буйствовала природа. Он хоть и не бывал в этих местах, но представлял их себе. Даже та башня, около которой Мария оставила транспорт, некогда являлась одной из многих, теперь уже разрушенных в ходе войны.

– А почему мальчишка в старом дворце? – спросил Кир. – Разве это не опасней?

– Он сам так решил, чтобы не заражать большую часть слуг. С ним самые верные и отчаянные остались, – ответил Агнар.

– Правитель печётся о своих рабах, как же это мило, – едко бросил Ли Су. – Хоть бы слезу не уронить.

– Ёрничай сколько хочешь, но это лучше, чем посадить на трон жадного кровопийцу.

– А ещё лучше дать возможность занять это место кому-нибудь другому и через голосование.

– Только не начинай по новой, – закатила глаза Мария.

– А что не так? Да, у меня есть свой взгляд на монархию. Пусть я и преданный слуга, но я считаю это пройденным этапом. Да и вообще, если кто не заметил, проблема, с которой мы имеем дело прямо сейчас, напрямую с этим связана. Если мальчик умрёт, мы получим хапугу, иного не дано.

– Мы не хотим с тобой спорить, но и слушать очередную политическую лекцию тоже не хотим.

– Говори за себя, дурнушка, Киру вот интересно. Да?

Кир не ожидал, что на него обратят внимание, и как-то криво кивнул, добавив:

– Ну, я в чём-то согласен с тобой. Лучше бы народ имел право голоса, но и влиять на руководство следует коллегии, а не одному человеку.

– Началось, – буркнула Мария и поспешила догнать Агнара.

– Считаешь, что нужен не единый лидер?

– Нет, лидер должен быть, но принимать решения о благоустройстве государства следует коллегиально.

– Чёрт возьми! Не ожидал от тебя столь глубоких мыслей. Удивлён, – задумчиво протянул Ли Су и после этого больше не проронил ни слова до самой стены.

Камо и Зубери нагнали их у тайного прохода, ведущего в глубь столицы. Оказалось, Агнар в своё время участвовал в рытье подземного тоннеля.

И снова свет завершающегося дня сменился холодной сырой тьмой подземелья. Каменные и деревянные подпорки держали земляные своды, неровные стены источали терпкий аромат плесени. Агнар зажёг масляную лампу – её он нашёл на старой бочке у входа – и, как и прежде, возглавил группу.

Кир старался дышать коротко и даже подтянул плащ повыше, чтобы прикрыть нос: от запахов тоннеля его мутило.

– Идти недолго, – обнадёжила Мария.

Пробыв с новыми знакомыми не так долго, Кир уже проникся уважением к решительному и расчётливому Агнару и терпеливой, выдержанной Марии, впитал, словно губка, их повадки и манеру речи. А вот Ли Су вызывал у него лишь беспокойство и отторжение, хотя то, как тот говорил и как вёл себя, не могло не привлекать имитаторского внимания. Братья-близнецы оставались недосягаемы. Камо так вообще ни разу не заговорил за целые сутки. Здоровяк выглядел сосредоточенным и спокойным, будто происходящее его не шибко касается, а с группой он идёт по воле случая.

Отряд остановился единожды, когда Агнару потребовалось долить масла в фонарь. Ноги Кира горели от долгой ходьбы, и, хотя дальние прогулки его никогда не пугали, только сейчас он понял, как ошибался. Остальные же выглядели бодрыми. Ни у одного не появилось одышки или испарины: воины Агнара явно были подготовлены к подобным переходам.

Группа шла прямо, не сворачивая, хотя здесь, под толщей почвы, растянулась целая цепь отдельных проходов и щелей, через которые проглядывалась какая-то провизия в серых мешках и даже лежанки.

– Тут кто-то живёт? – удивился Кир.

– Нет, но может. Тоннели были сделаны с целью сокрытия императорской семьи. Отец мальчика ждал интервенции Далу, особенно когда узнал об их связи с его родным братом.

Кир даже не понял, что они подошли к выходу, поскольку по ту сторону их ждала ночь. Взобравшись по высоким ступеням на несколько метров вверх, Агнар отдал лампу Марии, а сам осторожно выглянул наружу:

– Можно.

Группа последовала за северянином и очутилась в яблоневом саду, в дальнем конце которого начиналась дворцовая территория. Кир обернулся, чтобы понять, как много они прошли, и увидел слабо мерцающие огни крохотных домов Шаду, расположившиеся чуть ниже дворцового холма. Правда, Кир представлял себе город несколько иначе. Путешественники и барды описывали его красочным местом, которое никогда не спит.

– Мне кажется, или в городе пустынно и тихо? – спросил он.

– Ну, сейчас ночь, – отозвалась Мария, – а вообще да, в Шаду карантин, все лавки закрыты, работают только лекарские центры. Больных очень много, ведь вода из отравленной скважины поступала почти во все дома. Не все её кипятили перед питьём.

– А как она добралась до сына императора?

– Через больного слугу. Хворь распространяется через жидкости: слюну, кровь. Червь, что сидит внутри, выделяет токсины и размножается, как бы мерзко это ни звучало.

Ли Су снова скривился, будто был уже готов опорожнить содержимое желудка.

– И какой же помощи они от меня ждут?

– Узнаем.

Гостей встретил широкий пустой двор и пара взмыленных слуг, ждущих у разрушенной статуи лиенмоуского философа. Женщина в плотном платье и мужчина в синем кафтане поманили к себе Агнара, стоило огоньку лампы выскользнуть из-за каменного забора, окаймляющего территорию дворца.

Кир сразу обратил внимание на зловещую тишину и безжизненность древних строений. Засорённые фонтаны, облепленные мхом изваяния, раздробленная каменная кладка, провалы на лестницах и дыры в стенах – всё говорило о торжестве упадка.

– Разве наследники императора так живут? – удивился он.

– Мальчик другой, именно поэтому народные советники так за него держатся, – тихо пояснил Агнар.

– Другой, в смысле не похож на обычных политиков Лиенмоу?

– Его отец не был плохим правителем, но и мечтой простого люда его не назовёшь. Он любил роскошь, любил пышные приёмы, мало в чём себе отказывал. Мальчика же доверили лучшим учителям, и тот, от природы обладая критичностью мышления, увидел многое, чего не замечал или не хотел замечать его отец. Советник Роман уже тогда говорил, что Лиенмоу, возможно, ждёт смена государственного устройства и новая лучшая жизнь. А потом об этом прознал и Согдеван. Итог ты знаешь.

– То есть Согдеван против изменений? Простите мою неосведомлённость, в деревне мало говорят о политике.

– Согдевану не нужна сильная власть и сплочённость Лиенмоу, он агент Далу. Они купили его как корову на рынке, кормят и поят, а он за это даёт им лиенмоуское «молоко».

– А разве ему бы плохо жилось здесь, будь всё хорошо?

– Нужно понимать, к чему стремится мальчик. Молодой правитель желает упразднить жёсткое расслоение общества Лиенмоу, а это значит, что огромное богатство Согдевана под угрозой. Да и его статус. Титулы не будут иметь власть в новом обществе.

– Кажется, я понимаю.

– Ли Су любит поговорить о новом мире, если что, спрашивай его.

Позади раздался смешок.

Они прошли мимо очередного заброшенного сада, затем – вверх по разбитой лестнице, сжатой двумя тощими башнями. Вторым ярусом тянулась прогулочная дорожка с разросшимися одичавшими розами, чьи острые шипы впивались в скамьи и стены дворца. На неухоженных дорожках валялись жёлтые листья и сухие ветки.

Слуги провели их кругом, мимо забитых досками окон и полуразрушенных перил, туда, где небольшой вход охранялся двумя стражниками в плащах с капюшонами. Услышав шаги незнакомцев, они осторожно выглянули из-за колонны.

– Роман поднялся на пятый этаж, ждёт гостей в своей комнате, – сообщил один из них мужчине слуге.

– А Гудред на месте? – поинтересовался Агнар.

– Нет, он с господином Реном отправился в город, будут к глубокой ночи.

Внутри пахло не лучше, чем в заплесневелом тоннеле. Сквозняк со свистом гулял из коридора в коридор, скрипели подпорки, двери и разбитые окна – те, что ещё не были заколочены.

– Как можно жить в такой холодине? – поёжился Кир. – На улице погода слаще.

Слуги свернули к очередной лестнице, завешанной пыльными красными коврами и истлевшими от старости картинами. Шаги гостей отзывались бойким стуком, и эхо расходилось почти по всем комнатам замка. В какофонии скрипов, шорохов, треска и криков ночных птиц выделялся глубокий кашель с присвистом. Он доносился откуда-то издалека, как напоминание об опасности, царящей в столице.