004

Мальчик бежит через лес. Человек несётся сквозь безлюдный мир гигантских деревьев. Главное – постоянно следить за дыханием, ну и куда бежишь. Поддерживать порхающий элемент в беге было невыносимо сложно, тем более с постоянной нехваткой воздуха при столь плавном перемещении. Прогресс был малозаметный, а осваивание техники бега давалось пареньку хуже всего. В большей степени использовать икроножные мышцы, не бить землю ногами, а касаться её, перенося вес тела по инерции, превращая работу в отдых. Но если бы всё было так просто…

«Эх, – в памяти мальчишки всплывает вздох учителя, предшествующий одному из многочисленных нравоучений, слишком живой вздох, до мурашек по коже: программы не должны так хорошо симулировать поведение человека, – помнится мне, ты недавно спрашивал о необходимости умственного развития и его влияние на скорость роста силы. Тогда я тебе ответил о необходимости развития трёх факторов: тела, разума и духа. Если один из трёх столпов, составляющих человеческую натуру рухнет или того хуже – будет гипертрофирован, то это приведёт человека к пагубному существованию без возможности увидеть картину целиком. И это не я придумал, я лишь интерпретирую слова тех, кто посвящал свои жизни изучению человеческой натуры».

Уклониться от ветки, сделать вдох, казалось бы, заполняющий диафрагму воздухом. Несколько секунд бежать затаив дыхание, и – выдох, медленный, в пять раз медленнее вдоха. Выдыхая ртом не более семидесяти процентов кислорода – как велел наставник – бегун удовлетворённо заметил, что его выдох стал немного дольше, чем в прошлую тренировку…

«Если ты будешь жить в угоду телу, то однажды превратишься в безвольный кусок мяса неспособный наслаждаться ничем, кроме вариаций плотских утех. К тому же безрассудное использование твоего тела может принести тебе такие травмы, что и в кошмарах не привидятся. Отдашь предпочтение разуму – со временем забудешь, что такое эмоции, радость от существования, забудешь смысл всего, что таится внутри тебя. Позволишь духу взять верх – обернёшься фанатиком, несущим свою эмоцию подобно единственно верной истине».

Бежать, бежать, не останавливаться. Тело требует покоя – нужно сбавить темп. Следить за дыханием, контролировать каждое своё движение. Помнить, зачем ты это делаешь, создавать желание бега, позволить разуму принять желаемое как действительность и разжечь пламя, что будет вести тебя вперёд.

«Не спеши развивать всё и сразу, сначала уравняй всё, что связывает тебя воедино как личность. Найди идеальное сочетание и ощути блаженство от баланса внутреннего и внешнего миров. Изменяй своё тело с помощью разума, позволь разуму принять реальность, созданную твоим духом, и усиль дух состоянием своего тела».

Постараться замедлить дыхание ещё больше, снизить нагрузку с лёгких и сердца. Согнуть ноги чуть больше, задействовать икры и голеностоп. Дышать диафрагмой, как новорождённые, чувствуя, будто живительный воздух наполняет чрево. Следить за ветками: нельзя тратить лишние силы на уклонения. Нужно добиться плавности передвижения, нужно продолжать, продолжать, пока не получится.

«Ты улыбаешься – это твоё тело, разум получает сигнал от тела и старается воссоздать баланс, понимая, что улыбка – симптом радости. Ты улыбаешься – разум воссоздаёт положительную эмоцию. Эмоция – это дух, источник твоей внутренней силы, твой стержень. Стержень никогда не должен сломаться. Распалишь дух слишком сильно – твой разум сгорит, утрачивая контроль над телом. Закалишь тело так, чтобы оно отвыкло от потребности в излишнем отдыхе – разум не станет искать причин прекращать развитие».

Нельзя останавливаться, нельзя. Не думать о том, сколько осталось бежать. Очистить разум, перейти в автономный режим. Начать чувствовать удовольствие. Пусть тело поймёт, что бег – необходимость, пусть мозг задействует свои ресурсы и вытеснит усталость наслаждением. Следить за дыханием, очистить разум, контролировать тело.

«Разум оценивает противника и рассчитывает наихудшие варианты событий. Дух усиливается и не позволяет ни на секунду сомневаться в своей победе. Тело привыкает к боли и готово ради победы преодолеть свой предел».

Вдох, шаг, шаг, шаг, выдох. Осторожно, не спеша продолжать движение. Вдох, шаг, шаг, шаг, шаг, выдох. Каньон затрудняет путь – следует подстроиться под ситуацию. Вдох, шаг, шаг, выдох. Одна из веток задевает глаза, и становится невозможным что-либо разглядеть. Вдох, шаг, шаг, вдох, шаг, шаг. Не паниковать, расслабиться, представить, что лес – часть тебя. Вдох, шаг, шаг, вдох, шаг, шаг, вдох, шаг, шаг, шаг, вдох, шаг, шаг, шаг, выдох. Хорошо, всё хорошо, не останавливаться. Вдох, шаг, шаг, шаг, шаг, шаг, шаг, шаг.

«Утрачивая контроль над одной из составляющих, люди становятся рабами самих себя. Это не плохо и не хорошо. Это естественно. Это можно использовать. Жажды ведут их по жизни и становятся целью. Ты должен утолять все свои жажды и контролировать их, пробуждая желания, когда тебя нужно и заменяя их при необходимости. Смысл, счастье, удовольствие. Однажды ты поймёшь».

Можно уже не бежать, можно замедлиться и вспомнить, кто он такой. Горе-ученик величайшего из горе-учителей. Мальчишка с планеты Парк, мальчишка, что успел вернуться к закату, и у которого ни на что не оставалось сил. Он даже не знал, сколько потов успело сойти за время бега, но одежда промокла, и резкий запах то и дело пробивался в нос. Первым делом – принять душ, затем – ввалиться в центральную комнату жилого шаттла. Детское воображение также присвоило комнатам такие имена как: комната прозрения, комната отдыха, комната скуки и комната доброго настроения (потому что здесь наставник всегда был в добром расположении духа). По существу, последним был просто центральный зал шаттла, специализированно оборудованный для непонятных ученику целей.

– Я вернулся, учитель, – осипшим голосом оповещает парнишка.

– Хорошо, – голос учителя неожиданно нормален, без сарказма и издёвок. – У тебя показатели переутомлённости, немедленно иди в рела-капсулу.

Мальчишка приятно удивился и поплёлся по направлению к капсуле, а когда он в неё ложился, то думал, что всё-таки у него самый лучший наставник в мире. Конечно, он пожалеет о таких мыслях уже на следующий день, но он не знал, что ждёт его завтра. Как и не знал наставник, что будет ждать ученика через десять лет…

Глава 5. Второй день

Ума бежал. Он нёсся по станции как олени породы дхун, преследуемые волками. Роль волков же досталась четвёрке в бронекостюмах, неистово преследующих свою жертву. Особенно бесновался в своей неистовости Вэйлос, плачевно известный по прошлому отбору, жаждущий уже не столько мщения за выбывшего товарища, сколько за самого себя.

Выдох, шаг, прыжок, шаг, вдох.

Буквально повторялись события их ночной встречи: монах убегал с определённой грацией, а его чёрная коса извивалась, то ли в попытках догнать хозяина, то ли не отстать от него. Преследователи меняли построение за построением, не скрывая своих намерений перехватить убегавшего. Беда команды «бронников» заключалась в том, что они не понимали, как совершить поимку. Не уступая в скорости (слава функционалу костюма) и в выносливости (опять же слава стимулирующей обшивке), они уже с десяток раз были уверены в своём успехе, но Ума всегда умудрялся проскользнуть, перепрыгнуть, ускориться и поменять направление с такой лёгкостью, что преследователи буквально слышали его внутренний смех.

Плавный вдох, шаг, шаг, прыжок, кувырок, шаг, шаг, выдох.

«Как смеет он, насекомое, жалкая деревенщина, никто и ничто в этом мире, насмехаться над достойнейшими из мужей!?» – немым криком подгоняют себя бронники. «А вот так!» – бесшумно смеётся и в очередной раз играючи ускользает монах.

Направо, шаг, оттолкнуться от стены, разворот, прыжок, шаг, выдох.

Из четвёрки ещё никто не понимал, в чём они ошиблись. Они воспринимали погоню как обычное преследование. Забывая о том, что за горой может скрываться океан, что облака скрывают чистоту неба, а звёздный свет скрывает бесконечную тьму космоса. Так и за погоней они не видели сражения. А сражение началось ещё задолго до сигнала. Ума начал эту битву ещё на ночном отборе и продолжал её, не позволяя себе мысли о возможной безнадёжности некоторых боёв. Он уже видел их движения в погоне, он уже знал, на что они способны. И в то же время он знал об их неспособности, верил в их возможную ограниченность и надеялся на свой ум. Нет, он надеялся на ум змея девяти искусств – ум трусливого хищника. И змей выжидал, затаившись в своей статической смертоносности.

Уклониться, шаг, прыгнуть через дрона-уборщика, направо, налево, шаг, вдох.

Ума бежал по наиболее просторным помещениям станции, заранее составив маршрут и оценив свои шансы. Пересекая жилой корпус, экскурсионную залу, музей и библиотеку он заранее знал, где можно свернуть, чтобы процессоры вражеских костюмов не смогли отреагировать достаточно быстро. Туристы сегодня сидели в наиболее безопасных местах станции, наблюдая за происходящим через визионы и в сердцах обзывая монаха трусом и размазнёй. Пусть. Главное – чтоб не мешались.

Шаг, шаг, выдох, шаг, вправо, влево, шаг, вдох, шаг.

Быстро и плавно, мягко и упруго, юноша почти летел по настилу, понимая, что любая запинка может означать смерть, как понимали это и преследователи, то и дело обманываясь ложными финтами и манёврами, понапрасну позволяя костюмам себя подгонять. Бронники уже потеряли счёт времени, прошедшего от начала погони, но его не потерял Ума. Забег продолжался уже около получаса, и, учитывая свою способность к многочасовому бегу, он понимал, что мог бы продержаться до конца этого отбора даже в связи с излишней тратой энергии на манёвры. Но убегавшего это не устраивало: в следующий раз охотники подготовятся и не дадут добыче и шанса. Поэтому, намереваясь переговорить с враждебно настроенными участниками, добыча останавливалась уже дважды. Первый раз они решили, что он сдался, и поспешили, позволяя монаху продолжить пробег. Во второй раз – окружили, без явного намерения вести переговоры, но и тут убегавший дал понять, что набирает скорость быстрее, чем костюм S-ранга может ускорить своего носителя.

Шаг, шаг, раз, два, три, влево, шаг, выдох, четыре.

Ума замер с лёгкой отдышкой посреди просторной арки аква-театра. Посреди достаточно большой площадки в центре, окружённой немыслимым в своей красоте водным танцем. Струи воды взлетали, отражая световые блики, извивались, соединялись и распадались подобно живому существу.

Чёрный квартет, не обращая внимания на эсетическую игру воды, рассредоточился по периметру площадки и, наученный опытом, выжидал. Вероятно, доселе незнакомый Уме лидер бронников делает шаг вперёд и поднимает руки.

– И долго мы намерены это продолжать? – голос, усиленный шлемом, не позволяет определить расовую принадлежность говорившего. – Мы можем продолжать эту игру весь день, но в этом нет смысла: даже если ты сможешь убегать весь турнир (что маловероятно) очков ты не наберёшь, впрочем, как и мы. – Лидер накрывает правой ладонью левую и крепко сжимает свои руки. – Мы все понимаем, каков будет исход, так зачем продолжать борьбу с неизбежным. Я уважаю твои способности: немногие способны противостоять «смерчу», но это конец, ты проиграл, понимаешь ты это или нет. Остаётся только вопрос: как именно это произойдёт, сдашься ли ты нам добровольно, и тогда, обещаю, мы не причиним тебе вреда, или мы загоним тебя как крысу, и тогда у тебя не будет шанса присоединиться к миру Синтраж. Стоит ли оно того? Стоит ли жертвовать здоровьем ради невозможной победы?

– Извините, начало я прослушал, но насколько понял: вы хотите, чтобы я вам доверился, – Ума непринуждённо ковыряется в ухе. – И как я могу это сделать, не зная даже вашего имени?

– Меня зовут Бар Дьюк, – лидер снимает шлем, являя миру некрасивое в своей асимметрии, испещрённое татуировками, лицо, – и я всегда держу своё слово, и я сдержу слово, данное моему собрату по турниру, что ты – человек, повергший его – будешь сокрушён нами. Каким же образом – выбирать тебе…

– Ёшки, для меня, простого деревенского парня такие речи понимаются с трудом, но я не против принятия вашего предложения… только… на моих условиях.

– Деньги? – Бар Дьюк слегка скривился.

– Что Вы, что Вы, я всего-навсего предпочту проиграть в бою один на один с любым из вас, всех то я не потяну, уж извините.

– Ты полагаешь, что сможешь победить?

– Ни в коем разе, милейший… гм… голыми руками броню S-ранга не взять, тот раз был везением, так сказать. Я просто не хочу сдаваться без боя… Боя, в который никто не будет вмешиваться…

Лидер принимал решение, периодически проверяя показатели радара, пока один из четвёрки твёрдым шагом не подошёл к нему и, став на колено, не заговорил:

– Позвольте мне сразиться с ним. – Голос выдал в говорившем Вэйлоса, явно корившего себя за ночной провал. – Я как никто хочу взять с наглеца плату… за содеянное…

Ума мысленно бьётся головой о стену, ели сдерживаясь от слёз и смеха, а когда берёт себя в руки, решает подарить «чистослову» словарик с ругательствами, так сказать, для общего развития.

– Что ж, – после небольшой паузы говорит лидер, – мы принимаем твоё условие, и твоё тоже, Вэйлос – загладь свою вину. Мы не будем мешать вашей схватке… каков бы ни был финал. Эрни, Протос, не вмешиваться!

«Вот же мразь, – начиная разминку, решает для себя монах, средоточие благочестия и гармонии, – буквально мне в лицо дал позволение на моё же убийство… интересно: как они ходят в туалет в этих костюмах».

Вэйлос ступает на площадку, а оставшиеся наблюдатели увеличивают дистанцию. Ума поклонился сопернику, пряча издевательскую улыбку. Мститель ринулся в атаку, возвещая о начале смертельной пляски…

***

Они разместились на веранде «Ребелентис», покрытой прозрачным куполом, дающим ощущение, что ты находишься в открытом космосе. Самые почётные гости станции бродили вдоль настила, вели беседы, брали у дронов-разносчиков напитки и закуски и, самое главное, делали ставки, наблюдая за отбором благодаря усыпанным по всей веранде экранам и проекторам. Ведущий организатор Блюс то и дело шутил, лебезил и смеялся, переходя от гостя к гостю, рассыпая советами и отвечая на вопросы. И никто не замечал, как какофония из несмешных шуток, приторных комплиментов и наигранного смеха заставляют его веко дёргаться.

– Вы только посмотрите! – один из клиентов повысил голос, привлекая внимание близстоящих. – Кажется, мышонок собирается драться с чёрной четвёркой, охохо! – Он захохотал, одной рукой хватаясь за свой полноватый живот, а другой поправляя усы. – Кто-нибудь готов на него поставить? – И гости вокруг известного всем балагура зашуршали, отказываясь принимать участие в споре.

– Почему бы и нет? – из скопившейся толпы выходит элегантно одетый брюнет невысокого роста.

– Дорогой мой Ван Сизель, я в Вас не сомневался! Помнится, вчера именно Вы выиграли одну из самых безумных ставок отбора. Хо-хо, посмотрим, что получится в данной ситуации. Какую ставку вы готовы принять?

– Один миллиард на мышонка…

Толпа притихла, а слегка упитанный господин сглотнул:

– Хе-хе, да Вы азартны, как я погляжу! Что ж, я принимаю ставку, господа! – хохочет балагур, но его взгляд не смеётся… и не предвещает ничего хорошего…

***

Первая атака была лавиной безудержной ярости. Ума не стал мудрить и нанёс удар до того, как на него обрушится весь гнев противника – Вэйлос был выбит из колеи, не способный подстроиться под темп. Каждый удар пресекался встречным ударом по рукам и ногам, нейтрализуя любую возможную комбинацию в её зародыше. Чёрный костюм принимал на себя удар за ударом, что не приносило ему никакого вреда, но злило носителя всё больше и больше – бронник рычит, продолжая атаковать и не обращая внимания на жалкие попытки монаха.

Юноша отбивает каждый удар – увеличить силу атаки, и бой приобретёт новый вид. Уме не остаётся ничего другого, кроме как кружить вокруг смертоносной брони, постоянно находиться в движении, уклоняясь от ударов и жаля в ответ.

Удары монаха выводят из равновесия – повысить уровень защиты и подобно скале не обращать внимания на потоки ветра.

Враг слишком быстро перемещается – с каждым ударом увеличивать скорость: всё больше и больше, насколько позволяет броня. Увеличивать до тех пор, пока удар не настигнет свою цель.

Удар настигает свою цель, и Ума с трудом успевает его блокировать – кости трещат, земля уходит из-под ног, нечеловеческая сила отбрасывает юношу в сторону, и спина, лишая лёгкие воздуха, принимает на себя гостеприимство пола. Из Вэйлоса вырывается торжественный вздох, и он широким шагом направляется добивать свою добычу. Добыча поднимается. Но поднимается уже не Ума Алактум, беспардонный юноша с живыми глазами, прямолинейно прущий напролом. Поднимается змей девяти искусств, с металлическим холодом во взгляде, выходец из осколков Лиан-Чжунь, истинный владелец своей чёрной рубы и звания мастера. Вэйлос, не заметив разницы, наносит удар в желании поскорее закончить бой.

Искусство первое – танец ветра. И мастер взлетает в воздух, избегая опасности, уходя из поля зрения противника, подобно пёрышку облетая удары. Бронник теряется в урагане движений, процессор не успевает реагировать на нестандартные движения, и Змей бьёт «молотом ветра». Кружась в воздухе, он раз за разом обрушивает на броню удары всего веса тела, раз за разом взлетая и рушась на врага. Снова и снова порхая пером на ветру. До тех пор, пока удар не будет отбит нейтрализующей силой костюма в более низкой стойке хозяина.