Отзывы на книги автора «Хан Ган»

Цитата:

Я сейчас борюсь. Каждый день борюсь с самим собой. Борюсь со своим стыдом; он еще сохранился, он до сих пор еще существует. Борюсь с данностью, что я человек. Борюсь с мыслью о том, что только смерть является единственным способом, отрывающим тебя от этой данности и дающим тебе свободу. Профессор, и какой же ответ вы можете мне дать, если вы такое же человеческое существо, что и я?

Впечатление:

Этой книгой завершаю медицинский цикл, так как есть с ней одна ассоциация. Оригинальной не буду, если отмечу, что книга реально тяжелая, за один раз не читается, но читать ее нужно сразу (в день по чайной ложке), потому что если отложишь чтение потом будет сложно вернуться к событиям, все будет в новинку, мне кажется это еще и стиль автора в таком умении передавать события.

С автором я уже была знакома и даже записывала видеоотзыв на ее другую книгу (можно посмотреть в запрещенной сети) и примерно знала, что стиль автора будет сохранен и дальше и предполагала, с чем столкнусь при чтении, к этому я даже как-то морально готовилась.

С одной стороны мне нравится такое сочетание живой, реальной истории с представление внутренненого мира людей через призму сложных ассоциаций и восприятия мира. Через книгу читатель собирает пазл произошедших событий, чувствует ужас ситуации и пытается осознать, что это было на самом деле, но пытаясь отделить автора в этой истории.

До сих пор перед глазами стоят некоторые картинки прочитанного, с которыми и ассоциируется у меня эта книга.

О чем книга: Автор рассказывает нам реальную историю восстания глазами шести людей, произошедшую в Кванджу (Южная Корея), в 1980 году. Автор через истории меняет персонажей, их чувства и восприятие, давая читателю время на осознании прочитанного и формирую желание узнать, а что дальше, а главное для чего?

Читать/ не читать: читать любителям жанра

Когда я начинала читать этот роман, я была уверена, что мне понравится, даже если это будет так же больно, как «Вегетарианка». И да, это было больно, но по совершенно другим причинам. Русскоязычное издание — полнейшая катастрофа, а мне ещё и бракованный экземпляр попался, так что я буду ныть, ныть и ныть, какую красивую историю запороли.

Но сначала позвольте сказать, чего я ожидала от новой книги Хан Ган:

— во-первых, обострения других чувств, когда теряются зрение и речь. Всё оказалось не так: молчащая главная героиня видела мир пустым и мрачным, почти без цветов; зато слепнущий главный герой видел многое, насыщая визуал своей сюжетной линии красками и деталями; молчащая женщина была всегда зациклена на словах, зато слепнущий мужчина много говорил, перебирал воспоминания и вообще словами маскировал своё несчастье. Единственный раз, когда сенсорность их миров изменилась — когда их руки встретились и тактильность стала новым способом общения.

— во-вторых, я ожидала типично корейской фишки писать пальцем на ладони то, что не говоришь вслух — и да, это ожидание сбылось полностью! Какая же вышла красивая сцена. Редкий романтический момент, на мой взгляд. Кстати, да

— в-третьих, я ждала, точнее даже опасалась, что автор обыграет чувства между персонажами в духе «они были несчастны по одиночке, но стали счастливы вместе». Этого, к моему счастью, не случилось, я вообще ненавижу троп «спасения в любви», так что для меня это лишь ещё одна причина считать роман Хан Ган потенциально прекрасным. Хотя между героями завязываются отношения и это немного помогает им, но такие отношения не хочется называть любовью (слишком пошло), а исцеление не полное и не окончательное (мужчина всё равно слепнет, а женщина всё равно может потерять голос при новом потрясении) — исцеляются их сердца, но о спасении речи даже не идёт.

— в-четвёртых, погружения в древнегреческий — этого я получила даже больше, чем ждала, ведь кроме лингвистических моментов древнегреческого и корейского автор вплетала в полотно повествования древнегреческую философию и даже поэтику. Всё как я люблю.

— в-пятых, особой атмосферы Хан Ган, за которую я полюбила «Вегетарианку» — это некое сплетение магически поэтичного взгляда и обыденной безобразности жизни — этого тоже получила сполна.

Чего я не ожидала:
— насколько ужасно русское издание. Мало того, что книга буквально развалилась у меня в руках (последняя тетрадь даже не была прошита и вывалилась, когда я дочитала до неё) — в этом всё-таки виновата типография. Хуже всего, что текст полон ошибок. От незаметных семантических, когда фраза вроде звучит коряво, но общий смысл ещё можно понять («незадолго после того, как он сделал это, случилось то-то и то-то», где «незадолго» может описывать события только «до», но никак не «после»), до откровенных синтаксических и орфографических. Вы этого не видели, у меня почти каждая страница в исправлениях, и до самого конца у меня было стойкое чувство, что мне ещё приплатить должны за то, что я это читала, а не я должна кому-то платить за книгу. Дочитав, я была в таком шоке, что поклялась запомнить имена ответственных за издание личностей и никогда не брать в руки ни единую книгу больше под их ответственностью. Точнее, я устрою издательству бойкот сразу после того, как куплю обещанную «Белую книгу» (новую книгу Хан Ган из этой же серии обещали как раз в марте), словлю ещё один инфаркт — и вот с того момента больше никогда.

Сначала я прочел "Вегетарианку", которая мне показалась бредом шизофреника, потом я решил дать второй шанс автору и прочитал "Человеческие поступки", которые были очень хороши, и вот решил взять эту новинку... а лучше бы и не брал...

Что нам говорит аннотация:

"Используя белый цвет, она пытается справиться с трагедией, осмыслить смерть старшей сестры в лирических взаимосвязанных зарисовках."

Ну и тут стоит сразу сказать пару слов об этой старшей сестре. Она умерла через 2 часа после рождения, а автор родилась только через 3-4 года после этого. Она говорит что она выросла на этой истории, и эта трагедия не отпускает ее всю жизнь (если так, то очень странные были родители у автора).

Сюжета в книге никакого нет, автор рассказала эту историю сестры, а потом просто решила что все белое что ее окружает символизирует ее утрату, и просто описывает все белое что встречается ей на пути. Ну и для для пущей верности автор приплела сюда Вторую Мировую.

Можете считать меня черствым и бесчувственным, но у меня сложилось такое ощущение, что автору просто было не о чем писать, и она нашла для себя эту тему. Очень странно, что через год после смерти сестры, почти так же умер ее новорожденный брат, но он почему-то был всего разок упомянут в этой книге.

Мне книга не понравилась. Набор каких-то непонятных зарисовок обо всем и ни о чем.

Я, наверное, шла в эту книгу с завышенными ожиданиями. После «Вегетарианки» хотелось испытать эмоции сильнее.

Здесь много про память, травму, историю. Но если честно, для меня «Вегетарианка» оказалась куда сильнее, и по эмоциям, и по метафорам, и просто по внутреннему отклику.

Сюжет начинается довольно спокойно: встреча подруг, одна просит другую съездить к ней домой и покормить попугая, потому что сама лежит в больнице. Ничего особенного. Но потом текст начинает постепенно разворачиваться в сторону исторического контекста, и вот тут мне стало по-настоящему интересно. История восстания на Чеджудо, о которой я вообще ничего не знала, оказалась самой цепляющей частью. Даже после чтения полезла отдельно читать об этом.

А вот само обрамление, современная линия, мне зашло не до конца. Было ощущение, что оно как будто менее выразительное, чем то, что скрывается под ним.

Слог у Хан Ган, как всегда, очень сдержанный и красивый. Без лишнего пафоса, но умеет попадать точно в нужную точку. Но здесь мне не хватило той силы образов, которые были в «Вегетарианке».

Глубина у книги есть, и она серьёзная – про коллективную травму, про память, про невозможность отпустить. Финал обычный. Просто тихое завершение, которое не сильно зацепило.

Роман хороший, да, и точно не пустой. Просто, видимо, не совсем мой. Но за историческую линию и за то, что она подтолкнула узнать что-то новое – отдельный плюс.

Литературный Нобель - это круто, но он не индульгенция, маркирующая знаком качества всю чушь, что автор сочтет возможным написать в дальнейшем. "Уроки греческого": кандидат на самую муторную книгу-2026. Говорю. как читательница, которая познакомилась с прозой корейской нобелиантки одной из первых в России и первой на LiveLib прочитала букеровский роман Хан Ган "Вегетарианка", задолго до его перевода, однако куда больше, хотя без фанатизма, любит ее "Человеческие поступки".

Она не говорит, он теряет зрение, они занимаются греческим языком. Древнегреческим - так вернее, языком Гомера, Аристофпна и Платона. Он преподает, она учится. Она потеряла право опеки над ребенком после развода с мужем, и финансовых возможностей для продолжения тяжбы у нее нет, а теперь тот собирается увезти сына в Америку. Впрочем, о том, что это сын, читателю на всем протяжении книги остается лишь догадываться, ни пол детеныша, ни имя ни разу не появляется в книге, а обожающая мать не находит для него/нее ни ласкового прозвища, ни "сынок", "доченька", которых невольно ждешь от горюющей в предчувствии разлуки мамы.

Ну, хорошо, что на древнегреческий нашлись время, силы и средства. Его болезнь глаз, ведущая к неизбежной слепоте, генетически обусловлена - холодный авторитарный и отчужденный отец точно так же понемногу терял зрение, видел начало того же процесса у сына, но это не заставило его стать добрее и внимательнее, напротив, отдалив от героя. Работа отца заставила семью долгое время жить в Германии, где маленький неспортивный кореец, к тому же с плохим зрением, не нашел друзей. Возвращение на родину лишь укрепило в статусе "чужого среди своих", спасением стал мертвый язык, сначала изучению, затем преподаванию которого он отдался со всей страстью, какой не мог приложить к живой жизни.

По отдельности обе истории трогательны и вызывают сочувствие: на ней проклятие андерсеновской Русалочки, он слепнет, они встречаются и через первое взаимное отторжение медленно осторожно сближаются. Аннотация убеждает: их внутренние голоса переплетаются с поразительной красотой, пока они рука об руку двигаются от тьмы безысходности к свету надежды, от тишины к негромкому дыханию и выражению своего внутреннего я.

Но все это так скучно, муторно и напрочь лишено эмоциональной сопричастности, что единственной читательской радостью от встречи с книгой становится радость от ее малого объема, а единственным определением - аббревиатура-характеристика из времен раннего Рунета УГ.

С этой книгой я погрузилась в лабиринт человеческих душ, слов, безмолвия и печали, словно меланхолия заключила меня в свои крепкие объятия, не в силах отпустить.

Книга — загадка, где каждый находит ответы внутри себя.

Она большую часть жизни молчит, живет с грузом вины за свое рождение и тревожность мамы. Она бредет в сумраке жизни, стремясь стать незаметной, слиться с партой, землёй, дождём. В ней нет воли жить в мире, где её столько раз не поняли и не услышали. Она разговаривает с нами шёпотом своих разрозненных воспоминаний, заставляя собирать чужую жизнь по осколкам.

Он — человек, которому предстоит потерять зрение, но, несмотря на это, живёт мечтами и фантазиями. Его жизнь, как на ладони, прошлое и настоящее, с ошибками и шагами вперёд. Он нёс свои травмы, которые не сломили, а сделали сильнее, оставляя в сердце мягкость и доброту.

Они встретились в момент личной боли, когда оба утратили смыслы и путеводные маяки. Их отношения сложно назвать отношениями; скорее, они — спасатели, случайно оказавшиеся рядом, сумевшие обменяться теплом через шёпот, прикосновения и прошлое. Они стали чем-то большим, чем были изначально, и это исцелило их, хоть и не до конца.

Многим не понравилась "Вегетарианка" — читатели оказались не готовы к ее излишней сюрреалистичности. Издатели сделали все, чтобы русский перевод купили как можно больше людей, однобоко истолковав смысл названия, не затронув идеи самой книги. Но не о "Вегетарианке" сейчас речь.
Третья переведенная на английский книжка южнокорейской писательницы начинается со списка белых вещей, каждой из которой посвящена отдельная глава. Текста там по сути очень мало: самая длинная глава в ней занимает три страницы, самая короткая — один абзац. Сюжетно главы не связаны между собой, собственно сюжета тут нет, но все же есть в этих странных, поэтичных и бесконечно грустных зарисовках черты, объединяющие эти разрозненные кусочки в слитный текст. Как картина импрессиониста, она распадается на отдельные мазки, если рассматривать ее в лоб. Это книга-рефлексия, книга-впечатление автора о смерти, жизни, перерождении и обновлении, но в основном, конечно, о смерти. Героиня признается, что в подростковом возрасте узнала, что была не первым ребенком у своей матери. Ее старшая сестра родилась раньше срока и прожила всего пару часов, но мать успела завернуть ее в пеленки и одеть в самодельную распашонку. К этому эпизоду из жизни матери героиня будет возвращаться снова и снова, даже когда она будет описывать совершенно посторонние вещи типа тумана или рисового пудинга, ваши мысли все равно будет преследовать призрак ее безымянной сестры. Текст в некоторых главах оформлен по-особенному, часто они напоминают белый стих или хокку. Я считаю недоработкой переводчика, что она не снабдила книгу сносками. Если я еще знаю, что такое Чусок и как он празднуется, несведущему в корейской культуре читателю не удастся раскрыть культурный код. Подозреваю, сопровождающего текста там могло быть даже больше, чем текста собственно глав. Некоторые главы я перечитывала по два-три раза, но и так не совсем уверена, что до конца все поняла. Хотя в книжке гораздо важнее ее настроение, чем смысловая нагрузка.
Мне по-прежнему нравится, как пишет Хан Ган. Она словно препарирует раны с интересом хирурга-ученого, ласково не замечающего, что пациент агонизирует. Такого тревожного и давящего ощущения у меня не вызывала ни одна книга-слезодавилка. А когда я читала ее "Human Acts" меня буквально трясло от подступающей истерики. И я до сих пор считаю ее самой страшной книгой, которую когда-либо читала.
Ну вот какой-то сумбурный вышел рассказ. Там еще есть иллюстрации. Это черно-белые фотографии автора, маленькой стройной женщины, согнувшейся над белой сорочкой, ее рук в кристаллах белой соли, ее коленей, на которых она держит белую детскую распашонку. Такой вот артхаус от литературы.

Прочитала за один вечер «Уроки греческого» Хан Ган. Планирую хвалить и ругаться одновременно.

Начнем с хорошего.
Текст невероятно поэтичен. Неудивительно что писательская карьера Хан Ган началась с стихотворения, опубликованного в журнале «Общество и литература».
Именно красота и поэтичность будут завлекать вам знакомиться с текстом все дальше и дальше.

Настроение книги - светлая меланхолия. Идеально для дождливых вечеров.

Малый объем. Да-да, вы не ослышались. Если бы объем был больше, мы бы рисковали захлебнуться текучей меланхолией.

Нобелевскую премию по литературе присудили Хан Ган «за её насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни». И «Уроки греческого» отлично подходят под это описание, разве что в этой книге обошлось без исторических травм. Но хрупкость человеческой жизни показана прекрасно.

По сюжету у нас есть профессор, который с детства знал, что рано или поздно ослепнет. Каждый день он просыпался с пониманием, что на шаг ближе к абсолютной темноте. Но каждый день заместо борьбы, он предпочитает жить и наслаждаться жизнью.
И есть девушка, которая то теряет, то обретает свой смысл, и с ним свой голос. Оказывается жизнь невероятно хрупка, даже без такой обыденной и простой вещи.

В целом книга наполнена прекрасными и душевными моментами и под определенное настроение поможет провести приятный вечер.

Теперь к минусам (которые абсолютно субъективны).
После шока и кусачести «Вегетерианки», «Уроки греческого» оказались совсем беззубой историей. Она, как я говорила выше, текучая и меланхоличная. И, зная как автор может во что-то колючее и болючее, хочется также. Но наши ожидания это наши проблемы.

На протяжении всей книги меня не покидало ощущение, будто что-то похожее я уже читала/смотрела/слышала и поэтому должного эмоционального эффекта история на меня не произвела.
К сожалению, в моем прочитанном «Уроки греческого» станут проходной книгой.

Но, я с большим интересом продолжу знакомиться с творчеством Хан Ган. Мне кажется автор в своих рукава еще припасла парочку интересных козырей.

Как много в нашей жизни значат чувства и ощущения.... Способность видеть, ощущать прикосновения, слышать, чувствовать запахи и возможность разговаривать, делает нас людьми. И какая же это , оказывается была роскошь, когда хотя бы какая - то из этих функций прекращает свое существование. Как неумело и неэтично мы пользовались и пользуемся ими.... И какое одиночество немыслимой силы может испытать человек,лишившись способности видеть или говорить...
Она потеряла способность разговаривать давно.
Её бывший муж лишил её возможности отвечать за своего ребенка и быть с ним рядом.
Сына забирают учиться в другую страну,а она не может как-то опротестовать эту ситуацию. Бог мой,она не может даже закричать и вылить свой гнев в эмоцию...
Её жизнь превратилась в поток машин, фонарей и улиц. После уроков греческого, на которых она по- прежнему не разговаривает и не может коммуницировать, она долго гуляет по улицам, медленно возвращаясь в свою квартиру.
Он медленно ,но неизбежно слепнет. Скоро очки перестанут помогать,но он без устали преподает, моментами лишь телесно ощущая,что кто-то посещает его лекции.
Бездонный колодец - его темнота.
Бездонный колодец - её беспомощность.
Кажется,что выхода нет, но выход находится - друг в друге, ведь всегда есть что-то,с чем невозможно примириться.
Книга мне напомнила один известный фильм "Трудности перевода" , где молодость и старость встречаются в Токио и не могут наговориться.
Тоже про одиночество,тоже про невозможность бесчувственной жизни.