Отзывы на книги автора «Хан Ган»

Давненько мы с вами не обращались к рубрике "Наши Нобелевские лауреаты". А она, куда ей деться, все еще существует. Хотя, ну правда же, есть две уважительных причины насильственно кануть ее в глубочайшем лету. Ну, во-первых, еще свежи те раны, которые нам нанесли в конце 10-х годов уважаемые литераторы Ольга Токарчук и Петер Хандке. Кто, так сказать, не пробовал испытать на себе "языковую изобретательность" австрийского автора или окунуться с головой в "повествовательное воображение с энциклопедический страстью" польской романистки - я вам завидую. Завидую в самом хорошем смысле слова - пара глаз у людей, как правило, одна, ее нужно беречь. Во-вторых, задача, вот вам две категории писателей: Луиза Глак, Абдулразак Гурна, Анни Эрно, Юн Фоссе - это раз. Томас Пинчон, Салман Рушди, Харуки Мураками, Маргарет Этвуд - это два. Помогите шведским академикам выбрать тех авторов, кто... Хотя, ладно, мы это с вами проходили уже тысячу раз. Сама суть самой престижной литературной премии в мире уже давно оказалась опошлена совершенно непонятными критериями выбора. Популяризация литературы, количество читателей, адекватность и соразмерность реальному влиянию на искусство - в Швеции на это лишь ухмыляются и жадно ищут взамен глазами никому не известную кенийскую поэтессу свободным амфибрахием. Вы хотите знать, кто был фаворитом у букмекеров в этом году? Харуки Мураками, Пинчон, Рушди, да? Как же, сюрстремминг вам в рот. Цань Сюэ, Джеральд Мернайн, Мирча Картэреску, Энн Карсон. Вот уж воистину, мы ходим со шведскими академиками в разные книжные магазины.

Ладно, смысла обсуждать необъяснимое с точки зрения логики и здравого смысла, правда, нет. Кто-то в Стокгольме давеча глубокомысленно зажмурился и медленно прошептал - Хан Ган. В это же время, за соседним столом начали мучительно ломать голову над формулировкой вручения. Оставлю за скобками мысль, что эту работу гораздо лучше выполнит искусственный интеллект, который может "прочитать" все книги корейской писательницы за пару наносекунд, ну да ладно. Итак, внимание, Нобелевская премия по литературе 2024 года была вручена за "насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни". Сразу добавлю, что под эту формулировку вполне себе подходит один из двух переведенных на русский язык романов Хан Ган "Человеческие поступки". Более того, у него даже очень высокий рейтинг на нашем любимом сайте (4.39). Ну мы с вами легких путей искать то не будем, правильно? Поэтому глубоко по-восточному поклонившись "Человеческим поступкам", мы берем на плотоядное рецензирование "Вегетарианку" (3.57). Справедливо? А премии справедливо раздают? Вот и не надо. Тем более, у "Вегетарианки" есть (как оказалось) классная предыстория. Поделюсь немедленно. О ней пишут многие рецензенты, но почему-то с налетом какой-то загадочности. На деле же, ситуация просто уморительная и смешная. И да, она отвечает на некоторые вопросы.

Итак, "Вегетарианка" в 2016 году получила Международную Букеровскую премию. Когда-то ее (премию) задумывали как некий интернациональный аналог "старшей" награде, но по факту - получилось что-то несуразное, почти что "нобелевское". Лауреаты, преимущественно, черт пойми кто, но это ладно. В данном контексте нам это не очень важно. Что важно - Международную Букеровскую премию получает не только автор, но и его переводчик (на английский язык). Переводила "Вегетарианку" Хан Ган девушка по имени Дебора Смит. Так вот, все сначала порадовались за дам (они, между прочим, в том году победили, например, Нобелевского лауреата 2006 года Орхана Памука), но потом у кого-то появились вопросики. Дело в том, что на родине Хан Ган роман "Вегетарианка", мягко скажем, не пользовался популярностью (3.57 в Корее означают тоже 3.57), а тут на тебе - премии, почет, слава. Конечно же, кто-то догадался взять исходный южнокорейский текст и английский перевод и сравнить их. Оказалось, что переводчица Дебора Смит, как бы помягче сказать, не очень владеет корейским языком. Причем, ладно там, какие-то слова она путает, ну с кем не бывает; нюанс оказался в другом: какие-то сложные высоколитературные обороты она не понимала вовсе. Но, подумаешь, мелочь. Не понимаешь "поэтической прозы, которая противостоит историческим травмам"? Ок, напиши тогда прозу свою. Что наша Дебора буднично и сделала, перелопатив всю эту восточную двусмысленность и поэтичность на плотный и понятный английский язык. То есть, Дебора Смит просто написала свою книгу. Мой преподаватель из школы по художественному переводу, Алексей Викторович Таранник, был бы доволен (он, кстати, попрощался в конце одной четверти в 10-м классе и больше его никто никогда не видел). И, вроде бы, ситуасьон скандаль терибль, но премию то дали! Обеим! Вы, наверное, думаете, что Хан Ган очень сильно обиделась на такую вольную работу со своим текстом? Что были разбирательства, суды, обмен любезностями в социальных сетях? Вовсе нет. Более того, отгадайте, кто переводил ее следующие романы (три штуки) на английский язык? Вы все правильно поняли. Это смешно.

У вас возникнет логичный вопрос - а чью же "Вегетарианку" у нас перевели на русский язык? Спешу с сожалением сообщить - "оригинальную", корейскую, трех-с-половинкой-бальную версию. Конечно, если бы мы не знали эту историю про предприимчивую Дебору Смит, у нас бы и мыслей каких-то посторонних не было. А так - есть. Потому что где-то есть такая же книга, только чуточку лучше. И ничего мы с этим сделать не можем. Можно, конечно, после перевода с корейского почитать английский вариант "Вегетарианки". Но, с чем бы это сравнить? Представьте, что вы не любите холодец. И вы его все равно съели. А потом вам говорят, знаешь, есть специальный рецепт, при котором у холодца не вкус мертвой воды, а прям вот вкусный он. И протягивают такой же холодец. Ну, в общем, мысль вам понятна. Кстати, коли у нас тут новообразовавшийся кружок юных переводчиков имени Деборы Смит, знаете, как будет на английском "холодец"? Aspic. Также "aspic" - это аспид, гадюка. Думайте.

Ладно, вернемся к "Вегетарианке". Давайте немного отрецензируем. Тут будет сложно. Я постараюсь обойтись без спойлеров, но иногда могу и с плеча махнуть. Чем я хуже Деборы? Итак, роман разбит на три части. Читать первую достаточно интересно, однако все время кажется какая-то пластмассовость происходящего. Метафоричность отсутствует - просто человек, извините, сходит с ума. Это очень важная мысль. Не "сходит с ума", а "просто". Так, кстати, в жизни часто и бывает, жил-был человек, а потом оказалось, что его разум уже давно что-то или кто-то грызет. И добрый вечер. Примерно тот же коленкор и в "Вегетарианке" - девушке приснился очень плохой сон. Девушка стала меняться. Девушка сошла с ума. Это если выхолостить как следует. Но это только первая часть романа. Вторая часть, по идее, должна помочь посмотреть на ситуацию под другим углом (ну не может же быть все так буквально). Но она быстро скатывается в ночной показ на Рен-ТВ. В самый поздний. То бишь, в такой, кхе-кхе, soft porn (в словаре посмотрел). Раскрывается ли там "хрупкость человеческой жизни"? Если честно, то нет. С точки зрения литературы - тоже никаких откровений. Если вы увидите во второй части "Вегетарианки" что-то сексистски спекулятивное, то я вас растрою. Это такая очень упрощенная и примитивная янагихара. Только в "той самой книге, которую нельзя называть" - были мотивации, эмоции, психологическое развитие. А здесь - какой-то слегка извращенный эквивалент "а давай я тебе куплю коктейль - ой я такой не пью - а такой - а такой пью". Возможно, я отношусь к этой части "Вегетарианки" слишком примитивно. Возможно, Дебора Смит мной недовольна. А еще, возможно, вторая часть произведения Хан Ган такая и есть.

Ну и третья часть; часть, которая должна нам подраскрыть всю ситуацию, напитать историю, как-то замкнуть все метафоры. Что-то объяснить, а что-то нет. Так вот, в третьей части происходит две вещи. Во-первых, после прочтения третьей части, многое, буквально почти все, становится ясно. Никаких конфликтов, никаких изящных метафор. Остается просто голое безумие. Дверь, в которую все стучались, закрыли на засов. Я опущу свои мысли, что это относительно скверно читать (так уж книга написана). Но возникает настоящая проблема - как будто автор сам не знает, как ему все это закончить, какими смыслами наделить. Ну нельзя же просто вот так, неотесанно и грубо? Еще как можно. Чтобы вы понимали смысловую геометрию (сейчас будет спойлер, но вы все равно не будете читать), то там следующая история: девушке приснился сон, девушка перестала есть мясо (травма - предпосылка и конфликт). Она стала есть растительную пищу и немного похудела. Все стали уговаривать ее есть мясо (развитие конфликта, в то же время, новый уровень конфликта - общество не принимает, навязывание своих правил и авторитетов). Дальше, кхе-кхе, переход. Девушка почему-то немного сходит с ума (это следующий уровень конфликта - протест, отторжение). Но конфликт становится несоразмерным. Девушка продолжает сходить с ума и перестает вообще питаться. Ее окружающие, внимание, пытаются помочь. Вся третья часть, по сути, посвящена попытке спасти главную героиню. Но конфликт становится еще на уровень выше - девушка стремится перебраться в другую, скажем так, сущность. Это какой-то абсолютный антагонизм и, в целом, плохая литература. Потому что все возводится в абсурд.

Ну хорошо, давайте здесь остановимся. И немножко поупражняемся в поиске смыслов. А что, если все-таки надо препарировать безумие внимательнее. А что, если у "Вегетарианки" есть спрятанные смыслы, которые просто очень сложно поймать. Читаю рецензии коллег. Один из лейтмотивов, "протест против насилия и жестокости, который героиня выразила в отказе от мяса". Что? Ну, в смысле, серьезно, как это? Как это сопряжено, какие образы, какие символы? Почему она не решила просто не носить шапку? Почему не решила поучаствовать в каком-то общественном движении? Ну это же ерунда, нет? Сон про покусавшую ее собаку - ну хорошо, окей. Но до этого она сколько лет ела мясо? Больше 20? Или вот еще один, позвольте мне тиктокеризм, тэйк. "Самое страшное, что может испытывать человек - безразличие". Безразличие кого? Муж позвонил всем до пятого колена в первой части, чтобы кто-то мог пообщаться и образумить жену. "О, вот видишь, ты пишешь "образумить", вот тебе и конфликт непонимания" - ок, но безразличие то здесь причем? Сестра не сдается до последней страницы. То, что она не понимает - это другая проблема, причем здесь безразличие и одиночество героини? Окей, дальше. "Знай свое место, женщина" (встречается достаточно часто). Давайте немного опустим, что это консервативный Восток с его традициями (с переизбытком контроля и уважения старшему мужскому поколению - если вы это не понимаете, то ничего страшного, но это просто есть). Но есть же в этой книге сестра главной героини - которая содержит мужа, которая самостоятельно принимает решения, которая испытывает, скажем так, больше причин для рефлексии и грусти. Она - прекрасный и сильный женский персонаж. Она тоже после второй части вполне могла отказаться от мяса, да и вообще немного тоже сойти с ума. Но она у Хан Ган настоящая; гнущаяся, но не ломающаяся. Тут – верю. По главной сюжетной арке – не верю.

Разных версий и взглядов по поводу "Вегетарианки" много. Но казус с Деборой Смит и старая добрая бритва Оккама все-таки направляет меня к самому простому ответу. Это просто плохая книга. И, возможно, Дебора Смит знает корейский не так уж и плохо. Возможно, она тоже увидела эту несоразмерность конфликтов, скупой и небогатый текст, отсутствие литературной big idea. Как "Вегетарианка" получила Международную Букеровскую премию - я не знаю. Ах да, знаю (хихикаем вместе с Деборой). Как Хан Ган получила Нобелевскую премию - тут уж я сам готов отказаться от мяса. Это какая-то глупость и издевательство над литературой. Если у кого-то есть странное и извращенное желание делать Нобелевскую премию суперэксклюзивной, малопонятной и, в плохом смысле слова, отраслевой, то у вас все получается. Но Альфред Нобель в своем завещании писал - "наиболее выдающееся литературное произведение идеалистического направления". Да, от "идеалистического" мы все уже давно отошли, но уже почти потеряли и "выдающееся". Это все максимально грустно, но что поделать. В целом, известно, что.

Читайте хорошие книги.

Ваш CoffeeT

Цитата:

Я сейчас борюсь. Каждый день борюсь с самим собой. Борюсь со своим стыдом; он еще сохранился, он до сих пор еще существует. Борюсь с данностью, что я человек. Борюсь с мыслью о том, что только смерть является единственным способом, отрывающим тебя от этой данности и дающим тебе свободу. Профессор, и какой же ответ вы можете мне дать, если вы такое же человеческое существо, что и я?

Впечатление:

Этой книгой завершаю медицинский цикл, так как есть с ней одна ассоциация. Оригинальной не буду, если отмечу, что книга реально тяжелая, за один раз не читается, но читать ее нужно сразу (в день по чайной ложке), потому что если отложишь чтение потом будет сложно вернуться к событиям, все будет в новинку, мне кажется это еще и стиль автора в таком умении передавать события.

С автором я уже была знакома и даже записывала видеоотзыв на ее другую книгу (можно посмотреть в запрещенной сети) и примерно знала, что стиль автора будет сохранен и дальше и предполагала, с чем столкнусь при чтении, к этому я даже как-то морально готовилась.

С одной стороны мне нравится такое сочетание живой, реальной истории с представление внутренненого мира людей через призму сложных ассоциаций и восприятия мира. Через книгу читатель собирает пазл произошедших событий, чувствует ужас ситуации и пытается осознать, что это было на самом деле, но пытаясь отделить автора в этой истории.

До сих пор перед глазами стоят некоторые картинки прочитанного, с которыми и ассоциируется у меня эта книга.

О чем книга: Автор рассказывает нам реальную историю восстания глазами шести людей, произошедшую в Кванджу (Южная Корея), в 1980 году. Автор через истории меняет персонажей, их чувства и восприятие, давая читателю время на осознании прочитанного и формирую желание узнать, а что дальше, а главное для чего?

Читать/ не читать: читать любителям жанра

Когда я начинала читать этот роман, я была уверена, что мне понравится, даже если это будет так же больно, как «Вегетарианка». И да, это было больно, но по совершенно другим причинам. Русскоязычное издание — полнейшая катастрофа, а мне ещё и бракованный экземпляр попался, так что я буду ныть, ныть и ныть, какую красивую историю запороли.

Но сначала позвольте сказать, чего я ожидала от новой книги Хан Ган:

— во-первых, обострения других чувств, когда теряются зрение и речь. Всё оказалось не так: молчащая главная героиня видела мир пустым и мрачным, почти без цветов; зато слепнущий главный герой видел многое, насыщая визуал своей сюжетной линии красками и деталями; молчащая женщина была всегда зациклена на словах, зато слепнущий мужчина много говорил, перебирал воспоминания и вообще словами маскировал своё несчастье. Единственный раз, когда сенсорность их миров изменилась — когда их руки встретились и тактильность стала новым способом общения.

— во-вторых, я ожидала типично корейской фишки писать пальцем на ладони то, что не говоришь вслух — и да, это ожидание сбылось полностью! Какая же вышла красивая сцена. Редкий романтический момент, на мой взгляд. Кстати, да

— в-третьих, я ждала, точнее даже опасалась, что автор обыграет чувства между персонажами в духе «они были несчастны по одиночке, но стали счастливы вместе». Этого, к моему счастью, не случилось, я вообще ненавижу троп «спасения в любви», так что для меня это лишь ещё одна причина считать роман Хан Ган потенциально прекрасным. Хотя между героями завязываются отношения и это немного помогает им, но такие отношения не хочется называть любовью (слишком пошло), а исцеление не полное и не окончательное (мужчина всё равно слепнет, а женщина всё равно может потерять голос при новом потрясении) — исцеляются их сердца, но о спасении речи даже не идёт.

— в-четвёртых, погружения в древнегреческий — этого я получила даже больше, чем ждала, ведь кроме лингвистических моментов древнегреческого и корейского автор вплетала в полотно повествования древнегреческую философию и даже поэтику. Всё как я люблю.

— в-пятых, особой атмосферы Хан Ган, за которую я полюбила «Вегетарианку» — это некое сплетение магически поэтичного взгляда и обыденной безобразности жизни — этого тоже получила сполна.

Чего я не ожидала:
— насколько ужасно русское издание. Мало того, что книга буквально развалилась у меня в руках (последняя тетрадь даже не была прошита и вывалилась, когда я дочитала до неё) — в этом всё-таки виновата типография. Хуже всего, что текст полон ошибок. От незаметных семантических, когда фраза вроде звучит коряво, но общий смысл ещё можно понять («незадолго после того, как он сделал это, случилось то-то и то-то», где «незадолго» может описывать события только «до», но никак не «после»), до откровенных синтаксических и орфографических. Вы этого не видели, у меня почти каждая страница в исправлениях, и до самого конца у меня было стойкое чувство, что мне ещё приплатить должны за то, что я это читала, а не я должна кому-то платить за книгу. Дочитав, я была в таком шоке, что поклялась запомнить имена ответственных за издание личностей и никогда не брать в руки ни единую книгу больше под их ответственностью. Точнее, я устрою издательству бойкот сразу после того, как куплю обещанную «Белую книгу» (новую книгу Хан Ган из этой же серии обещали как раз в марте), словлю ещё один инфаркт — и вот с того момента больше никогда.

Сначала я прочел "Вегетарианку", которая мне показалась бредом шизофреника, потом я решил дать второй шанс автору и прочитал "Человеческие поступки", которые были очень хороши, и вот решил взять эту новинку... а лучше бы и не брал...

Что нам говорит аннотация:

"Используя белый цвет, она пытается справиться с трагедией, осмыслить смерть старшей сестры в лирических взаимосвязанных зарисовках."

Ну и тут стоит сразу сказать пару слов об этой старшей сестре. Она умерла через 2 часа после рождения, а автор родилась только через 3-4 года после этого. Она говорит что она выросла на этой истории, и эта трагедия не отпускает ее всю жизнь (если так, то очень странные были родители у автора).

Сюжета в книге никакого нет, автор рассказала эту историю сестры, а потом просто решила что все белое что ее окружает символизирует ее утрату, и просто описывает все белое что встречается ей на пути. Ну и для для пущей верности автор приплела сюда Вторую Мировую.

Можете считать меня черствым и бесчувственным, но у меня сложилось такое ощущение, что автору просто было не о чем писать, и она нашла для себя эту тему. Очень странно, что через год после смерти сестры, почти так же умер ее новорожденный брат, но он почему-то был всего разок упомянут в этой книге.

Мне книга не понравилась. Набор каких-то непонятных зарисовок обо всем и ни о чем.

Я, наверное, шла в эту книгу с завышенными ожиданиями. После «Вегетарианки» хотелось испытать эмоции сильнее.

Здесь много про память, травму, историю. Но если честно, для меня «Вегетарианка» оказалась куда сильнее, и по эмоциям, и по метафорам, и просто по внутреннему отклику.

Сюжет начинается довольно спокойно: встреча подруг, одна просит другую съездить к ней домой и покормить попугая, потому что сама лежит в больнице. Ничего особенного. Но потом текст начинает постепенно разворачиваться в сторону исторического контекста, и вот тут мне стало по-настоящему интересно. История восстания на Чеджудо, о которой я вообще ничего не знала, оказалась самой цепляющей частью. Даже после чтения полезла отдельно читать об этом.

А вот само обрамление, современная линия, мне зашло не до конца. Было ощущение, что оно как будто менее выразительное, чем то, что скрывается под ним.

Слог у Хан Ган, как всегда, очень сдержанный и красивый. Без лишнего пафоса, но умеет попадать точно в нужную точку. Но здесь мне не хватило той силы образов, которые были в «Вегетарианке».

Глубина у книги есть, и она серьёзная – про коллективную травму, про память, про невозможность отпустить. Финал обычный. Просто тихое завершение, которое не сильно зацепило.

Роман хороший, да, и точно не пустой. Просто, видимо, не совсем мой. Но за историческую линию и за то, что она подтолкнула узнать что-то новое – отдельный плюс.

Литературный Нобель - это круто, но он не индульгенция, маркирующая знаком качества всю чушь, что автор сочтет возможным написать в дальнейшем. "Уроки греческого": кандидат на самую муторную книгу-2026. Говорю. как читательница, которая познакомилась с прозой корейской нобелиантки одной из первых в России и первой на LiveLib прочитала букеровский роман Хан Ган "Вегетарианка", задолго до его перевода, однако куда больше, хотя без фанатизма, любит ее "Человеческие поступки".

Она не говорит, он теряет зрение, они занимаются греческим языком. Древнегреческим - так вернее, языком Гомера, Аристофпна и Платона. Он преподает, она учится. Она потеряла право опеки над ребенком после развода с мужем, и финансовых возможностей для продолжения тяжбы у нее нет, а теперь тот собирается увезти сына в Америку. Впрочем, о том, что это сын, читателю на всем протяжении книги остается лишь догадываться, ни пол детеныша, ни имя ни разу не появляется в книге, а обожающая мать не находит для него/нее ни ласкового прозвища, ни "сынок", "доченька", которых невольно ждешь от горюющей в предчувствии разлуки мамы.

Ну, хорошо, что на древнегреческий нашлись время, силы и средства. Его болезнь глаз, ведущая к неизбежной слепоте, генетически обусловлена - холодный авторитарный и отчужденный отец точно так же понемногу терял зрение, видел начало того же процесса у сына, но это не заставило его стать добрее и внимательнее, напротив, отдалив от героя. Работа отца заставила семью долгое время жить в Германии, где маленький неспортивный кореец, к тому же с плохим зрением, не нашел друзей. Возвращение на родину лишь укрепило в статусе "чужого среди своих", спасением стал мертвый язык, сначала изучению, затем преподаванию которого он отдался со всей страстью, какой не мог приложить к живой жизни.

По отдельности обе истории трогательны и вызывают сочувствие: на ней проклятие андерсеновской Русалочки, он слепнет, они встречаются и через первое взаимное отторжение медленно осторожно сближаются. Аннотация убеждает: их внутренние голоса переплетаются с поразительной красотой, пока они рука об руку двигаются от тьмы безысходности к свету надежды, от тишины к негромкому дыханию и выражению своего внутреннего я.

Но все это так скучно, муторно и напрочь лишено эмоциональной сопричастности, что единственной читательской радостью от встречи с книгой становится радость от ее малого объема, а единственным определением - аббревиатура-характеристика из времен раннего Рунета УГ.

Это тяжелая книга – во всех смыслах этого слова. Прежде всего, ее сюжет задевает все болевые точки, связанные с любовью и скорбью, которые длятся долго, как сама жизнь. Искать пропавшего в политической неразберихе родственника, надеяться, что он чудом остался жить, видеть его в любой примете, посвятить жизнь тому, чтобы восстановить его последние шаги в этом мире… Это само по себе эмоционально тяжкий труд, даже если умом понимать, что «пепел Клааса стучит в сердце» всех тех, кому пришлось пережить подобное.

Второе, что утяжеляет чтение, это, конечно, сама сюжетная канва книги – массовые расстрелы целых корейских деревень из-за подозрений в поддержке коммунизма, долгое эхо коллективной травмы. Я мало знаю об истории Кореи, и, чтобы начать что-то понимать и связывать одно с другим, пришлось читать документальную информацию в Интернете, без нее полностью погрузиться в содержание, особенно догадаться о чем-то в начале, довольно трудно, да и с ней ситуация становится ненамного лучше. При всех своих достоинствах все-таки эта книга больше ориентирована и больше значит для корейцев, чем для читателей других стран, и написана она конкретно для их культурного кода.

Третье - стилистика книги: не очень понятные, какие-то двусмысленные разговоры между героинями, усложненные авторские метафоры (сны с деревьями, заливаемыми наступающим морем, эпизод со старушкой на остановке, сцены с ожившим попугайчиком, путь Кёнхи в глубоком снегу к хижине Инсон), окрашенная азиатской ментальностью вязкая рефлексия о птицах, снеге, жизни, болезни, смерти и пр. Книга, на мой взгляд, написана очень неравномерно: бóльшая ее часть посвящена трудной и нудной дороге Кёнхи в снегу и холоде, смысла которой не понимаешь (спасти попугайчика? – выглядит странновато, хотя и это можно когнитивно осилить, уходя от смысла совершаемого ею «подвига» далеко-далеко и изо всех читательских сил метафоризируя этот путь), а сам сюжет не проявляется, фактически, до последней трети текста. Как связан сон Кёнхи с последующими событиями, лично для меня так и осталось до конца непонятным. Читая, приходится брести в каком-то смысловом тумане, что рождает тревогу и депрессию, чего в книге и без того более чем достаточно.

Ритмически книга тоже выстроена по-авторски субъективно: воспоминания прыгают от одного героя к другому, от одного временного промежутка к другому, следить за этим довольно сложно, если не находиться глубоко в историческом контексте, тем более что непонятно, зачем автору потребовался такой рваный ритм. Не все ее герои психически сохранны, а остальные, вплоть до главных, – своеобразны, поэтому создается ощущение, что каждый говорит о чем-то своем, расставляя индивидуальные акценты и не демонстрируя уверенность ни в своей памяти, ни в рассуждениях. Во всем был острый дефицит смыслов. Фактически, Кёнха реконструирует воспоминания матери Инсон о событиях восстания на Чуджудо по источникам, собранным Инсон в ее попытке понять свою мать. Если Инсон еще как-то можно понять, то мотивацию Кёнхи – трудно, и специфический травматический наплыв ждет каждого, кто рискнет читать эту книгу.

Что в итоге: жесткий удар по эмоциям, но по большей части – невротическое непонимание происходящего, ощущение некомфортного блуждания в поисках смыслов и логики совершаемых героинями поступков. Наверное, я могу понять, за что здесь дали Нобелевскую премию по литературе и даже нахожу это книгу достойной ее, с другой стороны – читать это все равно малоинтересно, держишься на одном стремлении разобраться, о чем же все это. Удивительно другое: начав читать этот намеренно усложненный, сам-себя-запутывающий текст, ты не можешь от него оторваться и пропитываешься депрессивной атмосферой книги настолько, что потом долго не можешь преодолеть ощущение горя и страха. От такой книги легко можно заболеть.

С этой книгой я погрузилась в лабиринт человеческих душ, слов, безмолвия и печали, словно меланхолия заключила меня в свои крепкие объятия, не в силах отпустить.

Книга — загадка, где каждый находит ответы внутри себя.

Она большую часть жизни молчит, живет с грузом вины за свое рождение и тревожность мамы. Она бредет в сумраке жизни, стремясь стать незаметной, слиться с партой, землёй, дождём. В ней нет воли жить в мире, где её столько раз не поняли и не услышали. Она разговаривает с нами шёпотом своих разрозненных воспоминаний, заставляя собирать чужую жизнь по осколкам.

Он — человек, которому предстоит потерять зрение, но, несмотря на это, живёт мечтами и фантазиями. Его жизнь, как на ладони, прошлое и настоящее, с ошибками и шагами вперёд. Он нёс свои травмы, которые не сломили, а сделали сильнее, оставляя в сердце мягкость и доброту.

Они встретились в момент личной боли, когда оба утратили смыслы и путеводные маяки. Их отношения сложно назвать отношениями; скорее, они — спасатели, случайно оказавшиеся рядом, сумевшие обменяться теплом через шёпот, прикосновения и прошлое. Они стали чем-то большим, чем были изначально, и это исцелило их, хоть и не до конца.

Многим не понравилась "Вегетарианка" — читатели оказались не готовы к ее излишней сюрреалистичности. Издатели сделали все, чтобы русский перевод купили как можно больше людей, однобоко истолковав смысл названия, не затронув идеи самой книги. Но не о "Вегетарианке" сейчас речь.
Третья переведенная на английский книжка южнокорейской писательницы начинается со списка белых вещей, каждой из которой посвящена отдельная глава. Текста там по сути очень мало: самая длинная глава в ней занимает три страницы, самая короткая — один абзац. Сюжетно главы не связаны между собой, собственно сюжета тут нет, но все же есть в этих странных, поэтичных и бесконечно грустных зарисовках черты, объединяющие эти разрозненные кусочки в слитный текст. Как картина импрессиониста, она распадается на отдельные мазки, если рассматривать ее в лоб. Это книга-рефлексия, книга-впечатление автора о смерти, жизни, перерождении и обновлении, но в основном, конечно, о смерти. Героиня признается, что в подростковом возрасте узнала, что была не первым ребенком у своей матери. Ее старшая сестра родилась раньше срока и прожила всего пару часов, но мать успела завернуть ее в пеленки и одеть в самодельную распашонку. К этому эпизоду из жизни матери героиня будет возвращаться снова и снова, даже когда она будет описывать совершенно посторонние вещи типа тумана или рисового пудинга, ваши мысли все равно будет преследовать призрак ее безымянной сестры. Текст в некоторых главах оформлен по-особенному, часто они напоминают белый стих или хокку. Я считаю недоработкой переводчика, что она не снабдила книгу сносками. Если я еще знаю, что такое Чусок и как он празднуется, несведущему в корейской культуре читателю не удастся раскрыть культурный код. Подозреваю, сопровождающего текста там могло быть даже больше, чем текста собственно глав. Некоторые главы я перечитывала по два-три раза, но и так не совсем уверена, что до конца все поняла. Хотя в книжке гораздо важнее ее настроение, чем смысловая нагрузка.
Мне по-прежнему нравится, как пишет Хан Ган. Она словно препарирует раны с интересом хирурга-ученого, ласково не замечающего, что пациент агонизирует. Такого тревожного и давящего ощущения у меня не вызывала ни одна книга-слезодавилка. А когда я читала ее "Human Acts" меня буквально трясло от подступающей истерики. И я до сих пор считаю ее самой страшной книгой, которую когда-либо читала.
Ну вот какой-то сумбурный вышел рассказ. Там еще есть иллюстрации. Это черно-белые фотографии автора, маленькой стройной женщины, согнувшейся над белой сорочкой, ее рук в кристаллах белой соли, ее коленей, на которых она держит белую детскую распашонку. Такой вот артхаус от литературы.

Прочитала за один вечер «Уроки греческого» Хан Ган. Планирую хвалить и ругаться одновременно.

Начнем с хорошего.
Текст невероятно поэтичен. Неудивительно что писательская карьера Хан Ган началась с стихотворения, опубликованного в журнале «Общество и литература».
Именно красота и поэтичность будут завлекать вам знакомиться с текстом все дальше и дальше.

Настроение книги - светлая меланхолия. Идеально для дождливых вечеров.

Малый объем. Да-да, вы не ослышались. Если бы объем был больше, мы бы рисковали захлебнуться текучей меланхолией.

Нобелевскую премию по литературе присудили Хан Ган «за её насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни». И «Уроки греческого» отлично подходят под это описание, разве что в этой книге обошлось без исторических травм. Но хрупкость человеческой жизни показана прекрасно.

По сюжету у нас есть профессор, который с детства знал, что рано или поздно ослепнет. Каждый день он просыпался с пониманием, что на шаг ближе к абсолютной темноте. Но каждый день заместо борьбы, он предпочитает жить и наслаждаться жизнью.
И есть девушка, которая то теряет, то обретает свой смысл, и с ним свой голос. Оказывается жизнь невероятно хрупка, даже без такой обыденной и простой вещи.

В целом книга наполнена прекрасными и душевными моментами и под определенное настроение поможет провести приятный вечер.

Теперь к минусам (которые абсолютно субъективны).
После шока и кусачести «Вегетерианки», «Уроки греческого» оказались совсем беззубой историей. Она, как я говорила выше, текучая и меланхоличная. И, зная как автор может во что-то колючее и болючее, хочется также. Но наши ожидания это наши проблемы.

На протяжении всей книги меня не покидало ощущение, будто что-то похожее я уже читала/смотрела/слышала и поэтому должного эмоционального эффекта история на меня не произвела.
К сожалению, в моем прочитанном «Уроки греческого» станут проходной книгой.

Но, я с большим интересом продолжу знакомиться с творчеством Хан Ган. Мне кажется автор в своих рукава еще припасла парочку интересных козырей.