Не знаю, о чем можно жалеть, о чем нет. Просто живу. Просто мчусь вперед. Все свои сорок лет мчусь. Творю что хочу! Иногда живу неправедно. Не нужна я тебе такая, Макаров. Не нужна, – закончила она по слогам.
прошлое, потерянно ежилось, натыкаясь на рассеянные равнодушные взгляды, оторванные от мониторов. Оно недоумевало и смущалось мелкой подлости, ставшей нынче в порядке вещей. Не понимало измен просто ради секса, когда в семье царили любовь и благополучие.
Живущее при его родителях прошлое, степенное, неторопливое, с традиционными праздничными пирогами, долгим чаепитием, романсами под гитару, негромкими разговорами о политиках и диссидентах, безвозвратно уходило, растворялось в агрессивном настоящем, снующем с айфонами и айпадами. Оно, это прекрасное чинное
Это было худо. Это был знак, она точно знала. Так было у ее бабки за неделю до смерти. Так точно было потом с ее матерью.
– Помру я скоро, Клавка, – предупредила тогда она свою подросшую дочь, расчесывая ей волосы на ночь. – Помру, а ты не реви, поняла? Час мой пришел. Чую я. Кости все морозом крутит…
А другого пути к финансовому процветанию, как помощь ближним, у вашего брата милиционера нет. Либо оборотни в погонах, либо побирушки, облеченные властью и совестью, либо люди с понятием. Я не прошу тебя изменять своему долгу. Я просто прошу помочь. Тебе же что-то известно, так?
Что бы она себе ни напридумывала, о чем бы ни мечтала, ничего не будет… Рядом с ним она не могла претендовать даже на роль гадкого утенка. А все почему? А все потому, что у нее совсем не было шансов со временем превратиться в прекрасного лебедя.