Дав кошке усесться поудобнее, ворона возвращалась на свой край трубы. И обучение малолетней нахалки начиналось заново. «Надо же, тупая, но упорная, все как у людей», – с некоторым восхищением от боевых качеств кошачьего подростка подумала Маша. На всякий случай, чтобы еще чуть-чуть потянуть время, порассматривала немного весенний пейзаж, с сожалением отметив, что никаких других зрелищ ей сегодня не приготовлено. Видимо, придется все-таки вернуться к ожидающим хозяйского пригляда бумажкам, занявшим все горизонтальные поверхности вокруг.

* * *

Брачное агентство «Счастливая пара» в прошлые выходные отпраздновало свое пятилетнее существование на рынке. Срок жизни компании был ещё так мал, что Маша хорошо и подробно помнила все то, что привело ее вместе с Ангелиной к созданию их любимого детища.

Они познакомились на работе, были коллегами в аналогичной по направлению деятельности фирме под названием «Вместе!», одна часть которой была брачным агентством, а вторая – туристическим. Клиентам это было даже удобно: слева – женился, справа – взял тур в свадебное путешествие. Как в рекламе шампуня про «два в одном». Руководство, желая произвести впечатление, называло этот союз двух маленьких компаний громким и парадным словом «холдинг».

Принадлежало предприятие семейной паре Скворцовых, Резеде и Петру. Инициатором его создания, вернее, слияния, как гласила корпоративная легенда, была как раз Резеда, женщина не только с цветочным именем, но и с внешностью имени под стать: она всегда была одета в рюши, воланы, ткани с крупным цветочным принтом, щедро обсыпанные пайетками и стразами, невзирая на свой избыточный вес и крупные размеры. Как доносила любопытствующим та же легенда, в свои холостые годы она сильно намаялась, настрадалась от одиночества, тем не менее, рук не опускала и активно устраивала свою женскую судьбу. Жизнь вознаграждает упорных: в конце концов она смогла-таки найти Петра, вышла за него замуж и решила посвятить свою дальнейшую жизнь устройству других женских судеб. Типа такой вот обет на современный лад.

Она и сама в подробностях изложила эту историю, подвыпив на каком-то корпоративе, не то в честь Восьмого марта, не то Четвертого ноября, в день народного единства: этот праздник Резеда отчего-то особенно любила, отказываясь верить в коварных польско-литовских интервентов, и утверждая, что это такой специальный день, которого очень не хватает «нашему агрессивному обществу», день, «когда все должны со всеми единяться».

Народ (а в агентстве собралась в основном молодежь) ржал, не спорил и был рад в очередной раз выпить и закусить за счет работодателя.

– Петюнчик мне долго не попадался. Ходил вокруг да около, жил, работал, дорожку мою не пересекал. Ну ничего, судьба придет – за печкой найдет. Нашелся. Влюбился. Женился. И стали мы, как говорится, жить-поживать, добра наживать. А ведь сколько еще баб и мужиков на земле одиноких! Непорядок это, и психологически, и экономически: на ВВП сказывается, мне знакомый экономист говорил. Когда же Дума об этом вопрос всерьез поставит, когда президент озаботится? Ну мы пока будем работать, сокращать поголовье одиночек. На ихнее и наше благо.

Такое вот примерно у нее было видение миссии компании.

Резеда была женщиной с развитым общественным темпераментом, энергичной, политически грамотной. И даже в определенном смысле передовой: по ее собственным рассказам, утро она начинала с контрастного душа и йогической стойки на голове. Маше, как дочери двух врачей, это казалось небезопасной затеей, учитывая вес и возраст Резеды, но она была хорошо воспитана и с советами без спросу не лезла.

А еще у Резеды было совершенно выдающееся, по мнению Маши, качество: невероятная свобода от любых шаблонов и комплексов. Имея впечатляющий вес и формы, она спокойно надевала на себя поперечные полоски и одежду со всяческими воланами – ну просто потому, что такие расцветка и покрой ей нравились. Не изнуряла себя диетами в угоду моде. Спокойно женила на себе мужика почти на десять лет младше себя. В общем, могла все то, что так не давалось всю жизнь Маше: та в душе оставалась робким подростком, зависящим от мнения и оценок окружающих, это в ней с возрастом не менялось.

Петюнчик, в смысле, Петр Яковлевич, муж Резеды, занимался как раз второй, туристической, половиной их семейного бизнеса. Когда они с Резедой встретились, его конторка уже довольно прочно стояла на ногах, хотя и не была особенно большой. Он помог Резеде с открытием ее собственного дела, снял ей две комнаты на этаже рядом со своим агентством «Вперед Travel» и много участвовал в делах жены, особенно в первые годы брака. Не то чтобы он что-то понимал в брачном деле. Но вот в бухгалтерии, налогах – разбирался отлично.

Маша и Геля работали в брачной части этой компании почти с самого ее открытия, Маша – менеджером, Геля – помощником главбуха. Работой своей они обе были довольны, быстро подружились между собою, несмотря на некоторое несходство характеров и жизненных обстоятельств.

Маша – энергичная, худощавая и спортивная шатенка (КМС по легкой атлетике, но это в далеком прошлом) – была одинока, саркастична и романтична одновременно. Саркастичность ее была, скорее, внешней, слегка наигранной – надо же было как-то маскировать свою неуверенность в себе. Она легко влюблялась, в отношениях с мужчинами была очень пылкой, чувствительной и совсем не самоуверенной – психолог по одному из своих образований, она была тем самым «сапожником без сапог». Несмотря на то, что Маша была очень хороша собой, замуж она так ни разу и не вышла, детьми не обзавелась. Сначала ей казалось неправильным рожать без мужа и, соответственно, отца ребенка, вопреки воцарившейся моде в этой области. А потом, когда они с подругой начали свой собственный бизнес, эта тема вообще как-то замылилась, отступила на задний план: построение собственного бизнеса, сколь угодно малого, история очень занимательная сама по себе, вполне способна заменить личную жизнь.

Романы у нее в прошлом, конечно, были, как и попытки создать семью, – этих, последних, было аж две. Первый раз она прожила с мужчиной два года, но не выдержала густого компота из маниакальной ревности и такого же маниакального, болезненного вранья своего избранника. Единственный шанс ужиться с такими людьми – быть на одной волне, не удивляться, не ахать, не возмущаться, не воспитывать, а играть по их правилам. Осознав это, Маша поняла, что шансов у нее нет: ревнива она была всего лишь в меру, а с враньем у нее с детства не складывалось. Даже способность сыграть то, что требовалось в моменте, у нее отсутствовала, театральными способностями судьба ее тоже обделила, в школьной самодеятельности ничего ответственнее роли «пятой снежинки во втором ряду» ей не доверяли. Так что, помучавшись немного в этом союзе, она в итоге сбежала.

Следующая Машина попытка найти свою вторую половинку была более долгой, они прожили с Сергеем шесть лет. Но в итоге тоже не срослось. Сергей приехал из маленького городка, семья его была очень бедной и многодетной, он в ней считался настоящим героем: единственный из всех получил высшее образование, обосновался в Москве – как тут не гордиться удальцом и удачником? Каждые праздники в их молодой семье положено было проводить у него на родине, там всегда было чем заняться: то сажать картошку, то ее выкапывать, то капусту солить, то сорняки полоть, благо угодья его родни были размером с поля небольшого колхоза.

В Москве надо было жить так: с работы – домой, на всякие глупости типа походов в кино или на концерт либо, тем паче, покупки книг, денег не тратить. Средства (с ударением на «а») надо было копить, чтобы потом купить что-нибудь практичное и нужное, «чтобы не хуже, чем у людей в дому было». Хорошая, в принципе, стратегия. Хотя кто те самые люди, на которых надлежало равняться, ей было не очень понятно – в ее окружении таких не было. Маша, человек сугубо городской, легкомысленный и ветреный, долго такой малопонятной для нее жизни выдержать не смогла и опять сбежала.

Были потом и другие романы, краткосрочные, но строить с мужчиной семью она уже как-то опасалась, даже на обычное совместное проживание сподвигнуть себя не могла. Мужчины же, наверное, чувствовали эту Машину настороженность, недоверчивость, видели старательные попытки держать дистанцию между ней и им, и около Маши тоже надолго не задерживались, невзирая на всю ее внешнюю привлекательность. Постепенно Маша привыкла к этому своему одиночеству. Иногда только чувствовала некоторое беспокойство: детей хотелось, крепкой семьи, как у ее родителей, семейного уюта и теплого дома. Но маетные шевеления эти случались с ней все реже: с возрастом ее требования к мужчине рядом возрастали, тяга к свиванию гнезда угасала, а привычка к одинокой, только под свои желания заточенной жизни, становилась, наоборот, больше и крепче.

Геля, Ангелина, была совсем другой. Такая… Вся с суффиксом «-оват-»: мягковатая, полноватая, хитроватая. То есть, не мягкая, полная и хитрая, вовсе нет, это совсем другое. А немножко мягкая, чуть с лишним весом и с некоторой хитринкой. Светловолосая, легко ладящая с людьми, расчетливая, она вышла замуж еще в студенческие годы, раз и, похоже, навсегда. К моменту их встречи с Машей у нее был сын Максик. Потом появилась и дочь, но об этом позже.

Маша и Геля были ровесницами, им обеим было по тридцать три, когда они стартовали с собственным агентством. Можно было бы вспомнить про символику возраста, про Христа, но они все-таки девочки, поэтому просто: им было по тридцать три года. Два года до этого они дружили, ездили вместе на работу, благо жили на одной ветке метро, сплетничали, ходили друг к другу в гости, помогали и поддерживали друг друга, если вдруг случалась такая необходимость. А потом агентство «Вместе!» распалось.

Это случилось зимой, накануне Нового года, в самый канун праздничного корпоратива, к которому готовились все работники компании: даже если посчитать «туристов» вместе с «брачами», как называли друг друга сотрудники двух частей семейного бизнеса, коллектив все равно был небольшим, дружным и погулять умел широко, вкусно и с выдумкой.

С утра, когда дамы двух подразделений уже начали резать гидропонные помидоры и длинные китайские огурцы к новогоднему столу, никто не мог дозвониться Петру Яковлевичу. Резеду так рано в офис никто не ждал: на рабочих празднествах она всегда появлялась не только нарядной, но и со сложными укладками на голове, поэтому все были готовы к тому, что увидят свою начальницу ближе к обеду, но зато при полном параде.

Петр появился в офисе лишь ближе к обеду – растерянный, встрепанный, с тревожным лицом.

– Резеда в больницу попала, – не то проговорил, не то выдохнул он. – Травма шейного отдела.

Ножи замерли над разделочными досками. Выпущенный от растерянности из руки Милы, офис-менеджера, недорезанный огурец упал на пол и покатился с неожиданным для продукта питания грохотом.

– Как же это случилось? – проявила сочувствие Маша. Не то чтобы ей нужна была эта информация, но было видно, что Петру нужно выговориться.

– Да Резеда с утра, как обычно, встала в позу. В смысле, на голову. Захожу в комнату, а она упала. Тумбочку сломала, вся нога разбита, и кровищи ужасть сколько! Я-то сначала думал только нога, а потом смотрю: она ни рукой, ни ногой пошевелить не может, – начал рассказывать Петр. – Ну дальше скорая, госпитализация. Я с ней, конечно, поехал, но потом, когда диагноз уже поставили, ее наверх, в реанимацию, отправили, а меня выставили. Вот я к вам и приехал, предупредить.

Корпоратив, конечно, был отменен. Сотрудники в печали и тревожных разговорах съели все закупленные к празднику продукты и в неурочное время разошлись по домам. В воздухе уже витали грядущие неприятности.

Петр оказался отличным мужем: возился с больной женой не хуже профессиональной сиделки, изучал противопролежневый массаж, искал в интернете нетрадиционные рецепты и чудо-специалистов из экзотических стран, любую беседу сводил к правильному питанию для лежачих больных и обсуждению последних анализов жены. Жаль только, что эти замечательные способности редко сочетаются с ведением успешного бизнеса.

Так что после новогодних каникул Петр собрал оба коллектива и сказал, что проблемы со здоровьем у Резеды надолго и у него в ближайшее время вряд ли будет возможность заниматься делами двух компаний сразу. Больной за это время стало немного лучше, но предстояла долгая реабилитация, которая исключала ее участие в бизнесе. Проинформировав таким образом сотрудников, он снова уехал – не до работы ему сейчас было. Да, собственно, смысла задерживаться и не было, все и так понятно: пора сотрудникам расходиться и искать себе новую работу.

Резеда была хорошей начальницей для своего коллектива: невредная, добрая тетка, зарплату платила вовремя, задачи ставила разумные, сама текучки и обычной, повседневной работы не гнушалась. Так что в коллективе ее любили. Когда она заболела, коллектив скинулся, купил мандаринов и букет цветов и делегировал Машу и Ангелину навестить заболевшую.

Визит в больницу произвел на приятельниц тягостное впечатление. Резеда по-прежнему находилась в палате интенсивной терапии, состояние у нее было взвинченное, мрачное, соответственно, полноценное общение не сложилось. Так что Маша с Ангелиной вежливо посидели немножко около ее кровати, положили на тумбочку мандарины, поставили в обрезанную пластиковую бутылку от минералки цветы и тихонько покинули палату. Рассказ о посещении Резеды, ее состоянии произвел на коллектив предсказуемое впечатление. Народ из обеих контор стал разбегаться еще быстрее.

Маша и Ангелина ушли из «Вместе!» в последнюю очередь. Маша держалась потому, что считала не очень порядочным бросить работодателей в трудную минуту. Она до последнего старалась поддерживать рабочие процессы на плаву, даже тогда, когда перестали платить не только зарплату, но и оплачивать телефонную и интернет-связь в офисе. Ангелина – по куда более прозаической причине: накануне Нового года экспресс-тест показал две полоски, и она сообщила своему мужу Геннадию, что снова беременна.

Но сколько не тяни кота за разные части тела, неизбежного решения все равно не минуешь. И в последние дни февраля они собрались на Машиной кухне. У самой Ангелины на кухне было хотя и сытнее (она хорошо готовила, в отличие от перебивающейся в основном полуфабрикатами Маши), но в то же время куда более шумно: сыну Максику было всего лишь три года, и он был обычный энергичный ребенок. Муж Ангелины, Геннадий, предпочитал вечером смотреть телевизор, нежели играть с сыном. Так что любой серьезный разговор в такой обстановке был очень затруднен.

– Ну что, подруга, – начала разговор Ангелина, нарезая принесенные с собой сыр и колбасу. – Кажется, пришел тот самый час «Ч», когда нужно принимать решение.

– В нашем с тобой случае это, скорее, формальность, – откликнулась Маша. – Какой тут выбор? Петр от силы раз в неделю в конторе появляется, упадок в делах такой, что, считай, холдинг уже похоронен.

– Я тебе больше того скажу, – подсыпала угольку Ангелина. – За аренду уже два месяца не плачено, не сегодня-завтра выставят нас из офиса с треском. Так что надо вставать и валить оттуда как можно быстрее.

– Жаль их, конечно, – проявила милость к падшему Маша. – Хорошая они пара. Обидно, что так получилось, работать было интересно, коллектив хороший.

– Ты что делать-то дальше думаешь? – закончив с нарезкой закуски, Ангелина присела напротив Маши для продолжения разговора. – Есть что на примете?

– А ты? У тебя какие планы? – невежливо ответила вопросом на вопрос Маша.

– А я что? Я досижу до последнего. Мне декрет надо оформлять, – ответила практичная Ангелина. – Если я сейчас уйду и работу начну искать – кому я нужна, скоро живот виден будет. Так что у меня без выбора, сижу на месте и не дергаюсь. Я ж не москвичка, нам, провинциалкам, десять раз подумать в таких ситуациях надо.

«Любимая Гелина тема», – досадливо поморщилась Маша. При всех отличных душевных качествах подруги, было у нее эта глубоко провинциальная печать – зависть, отношение к окружающим москвичам как получившим что-то хорошее незаслуженно, неважно, кто перед ней и что в его распоряжении. В основном качество это вызывало в окружающих презрение и насмешки, но Маша как-то привязалась к Геле, посмеивалась над этим ее комплексом и ценила Гелины хорошие качества, коими та была отнюдь не обделена.

Прежде чем высказать свою идею, Маша поколебалась, посомневалась: не рано ли такой разговор затевать, но потом все-таки решилась:

– Я тебе предложить хотела… Давай свое агентство откроем.

Ангелина удивленно уставилась на приятельницу.

– Как это?

– Да очень просто, – Маша помнила из всяких прочитанных книг по психологии, что главное – испытывать уверенность в принятом решении самому. Тогда и остальных убеждать будет легче. – Ты бухгалтер, я буду клиентами заниматься. База у меня есть, опыт тоже, работа мне нравится, конкурентов на рынке не особенно много. Отличный шанс обзавестись собственным делом. Сделаем нечто похожее на то, что у нас было при Резеде, с одной поправкой: добавим психологическое консультирование.

– Не поняла, – удивленно склонила голову на бок Геля. – Какое такое консультирование, зачем?

– Понимаешь, Гель, – с удовольствием начала развивать свою мысль Маша, не раз успевшая уже подумать над этим вопросом. – Брачные проблемы людей не ограничиваются поиском пары. Очень много проблем возникает уже потом, когда семья создана и волна первой влюбленности прошла. Сложная притирка характеров, измены, неготовность к компромиссам – там много чего. А я все-таки психолог, пусть и без практики. Будем оказывать народу не только услуги по поиску пары одиночкам, но и помощь в последующей поддержке семьи. Как тебе моя идея?

На лице Ангелины отразились сомнения.

– Идея-то, может, и впрямь удачная, – она постаралась облечь свои сомнения в максимально вежливую форму, чтобы и не отказать Маше, но и не дать прежде времени согласия. Очень уж неожиданным оказалось предложение. – Но потянем ли это дело мы с тобой? Да и деньги где взять? У меня никаких запасов нету.

– Да я все продумала, не волнуйся, – продолжала бодриться Маша. – Первое время будет достаточно работать из дома, с клиентами можно встречаться в кафе. Компьютеры у нас с тобой дома есть, телефоны мобильные – тоже. Для начала, для старта, вполне хватит. А там посмотрим.

Ангелина поколебалась еще немного. А потом решилась:

– А и вправду, давай попробуем, чем черт не шутит!

Вообще, она совершенно не стремилась к тому, чтобы стать самостоятельным бизнесменом и предпринимателем: слишком велики риски, слишком много работать надо. Для себя она выбор давно сделала: ей куда важнее семья и то, что происходит внутри ее мирка, лишних амбиций за его пределами она была лишена. А тут не то гормональные сдвиги на фоне беременности, не то Маша была очень убедительна, но у Гели возник очень острый соблазн согласиться с предложением, стать, что называется, самой себе хозяйкой.

Как показали дальнейшие события, девушки были правы и со своим решением попали прямо в точку.