1-V Падение

Лес ничем не выделялся. Высокие деревья, влажная земля.

Эмили сидела возле ограды, держа в руке тонкую палочку.

Слабый дневной свет пробивался сквозь ветви. Настоящего ветра не было, только едва заметное движение самых верхних листьев.

Она рисовала линии на земле, словно что-то проверяла. Незаконченные круги, дорожки, которые обрывались почти сразу после начала.

Рядом лежала кукла со светлыми волосами, запутавшимися в листьях.

Издалека донёсся голос матери.

«Эмили!»

Девочка не ответила.

Не потому, что не слушалась. Просто она ещё не закончила то, что делала.

Она продолжила проводить линию по земле.

Потом остановилась.

Что-то изменило тишину.

Не какой-то определённый звук.

Скорее почти неуловимое изменение воздуха, как бывает, когда комната вдруг перестаёт быть пустой, хотя ты не видел, чтобы кто-то вошёл.

Эмили подняла голову.

Деревья перед ней были такими же, как прежде.

И всё же нет.

Между стволами было что-то, на чём взгляд не мог полностью сфокусироваться. Чьё-то присутствие. А может быть, просто глубина.

Она поднялась, уронив палочку.

Кукла осталась лежать там, где была.

Она подошла к ограде.

В одном месте сетка была отогнута наружу.

Кто-то повредил её уже давно.

Мэнди всё время говорила, что её нужно починить.

Эмили посмотрела дальше.

Не на дыру в сетке.

На что-то гораздо дальше.

Она сделала шаг.

Трава изменила свою природу.

Второго шага уже не было.

Земля внезапно ушла из-под ног.

Тело скользнуло вперёд.

Не было крика.

Только внезапная потеря равновесия.

Удар последовал через секунду.

Резкий.

Голова ударилась о камень.

Потом наступила тишина.

Настоящая.

Девочка неподвижно лежала на дне небольшого склона. Тонкая струйка крови потекла возле уха, пересекла кожу и достигла камня под ней.

Лес снова замер.

Кто-то вошёл в пространство между деревьями.

Командир.

Он шёл не торопясь.

Не казалось, что он только что пришёл.

Казалось, он всегда был частью этого пейзажа.

Он увидел девочку.

Молча посмотрел на неё.

Она всё ещё дышала.

Он опустился на колени. Посмотрел на кровь на камне, потом на лицо девочки.

Подождал.

Он ничего не решал.

Словно прислушивался к чему-то, что не проходило через мысль.

Он протянул руку и убрал волосы с её лба.

Эмили издала тихий непроизвольный звук.

Почти неслышный.

Он осторожно взял её на руки и поднялся.

Посмотрел вперёд.

Между деревьями ничего не было видно.

И всё же воздух был немного другим.

Он сделал несколько шагов.

Потом ещё несколько.

И медленно, беззвучно, без какого-либо заметного эффекта, он и девочка перестали принадлежать этому месту.

Лес остался пустым.

Кукла возле ограды.

Примятая трава.

Кровь на камне.

1-VI Пустота

Воздух пах тем, что осталось незавершённым. Чашкой, прерванным движением, чьим-то присутствием, которое ещё не решило, куда ему уйти.

Тишина ещё ничем не отличалась от любого другого дня.

Свет проникал в дом с почти ласковой естественностью, мягко ложась на всё вокруг.

Мэнди вышла из дома спокойным движением, всё ещё погружённая в обычные домашние мысли. Она не спешила. Для этого не было причины.

«Эмили!»

Голос пересёк двор и почти сразу стих, словно миру не хватило сил донести его дальше.

Тишина.

Мэнди тоже остановилась.

Прислушалась.

Лес перед домом был совсем рядом. Слишком рядом, чтобы восприниматься иначе, чем привычка. Высокие деревья, рассеянный свет, ничего такого, что могло бы изменить ход обычного дня.

«Эмили...»

Ответа снова не было.

Мэнди сделала несколько шагов вперёд. Это ещё не было тревогой. Скорее желанием убедиться. Тем самым движением, которое уже много раз повторялось в её обычной жизни.

Среди травы показалась ограда. Тонкая, почти декоративная.

Калитка была открыта.

Она не помнила, чтобы оставляла её такой.

Мэнди вошла в лес.

«Эмили, это не смешно.»

Голос растворился между деревьями, не встретив никакого отклика.

Мэнди всё ещё двигалась внутри мира, где у всего было простое объяснение.

Каждый шаг ещё можно было объяснить невнимательностью, игрой, случайностью.

Потом ритм изменился.

Не сразу.

Только в этот момент она перестала искать простое объяснение.

«Эмили!»