Утро четверга выдалось суетливым: Вайтстоун практически силком притащил новую рабочую силу каоро, которых оказалось втрое меньше от ожидаемого Грином. Ситуация осложнялась тем, что даже эти захудалые двадцать семь человек не хотели работать. Они просто боялись. Но эта проблема целиком и полностью легла на мои плечи, так как Грин, прихватив Вайтстоуна в срочном порядке покинул Мар и двинулся в сторону Румбаде за рабочими агве, которых теперь оставалось на всех приисках в большинстве. Я посчитал, что у меня появилась фора ровно на девять часов.
Для меня это была хорошая и плохая новость одновременно. Во-первых, это был тот самый момент, когда я мог действовать, ведь, по сути, я остался один. Все дни Грин не покидал поселения, и я чувствовал на затылке налитые кровью злобные глаза Уру, который следовал теперь за каждым моим шагом. Во-вторых, Грин предусмотрительная сволочь, и взгромоздив на мою голову новеньких рабов, во многом связал мне руки. Хотя… И на этот счёт у меня появился план. Главное, установить контакт с каоро и внушить им, что шахта безопасна.
– Эй, Уру, иди сюда! Живо! – закомандовал я во весь голос, даже не видя этого проходимца. Достаточно было того, что я чувствовал его присутствие. Так и было – это существо начало появляться словно из-под земли. Заняв опорный пункт под грудой камней, наверное, он сложился в трое, чтобы оставаться незаметным и прислушиваться к каждому шороху.
– Ч-что прикаж-ж-жете, док-к? – неизменно заикаясь, гнусаво протянул Уру.
– Отправляйся к каоро и объясни им, что работа безопасна. Я проведу вакцинацию и им нечего будет бояться.
Моя идея была воспринята этим дикарём очень настороженно. Он промолчал, и потупив взгляд в землю, еле слышно промычал:
– Он-ни не пойд-д-дут.
– Пойдут, потому что ты пойдёшь первым! – строго отрезал я. – Будешь примером для подражания, Уру.
– Но м-мис-с-стер Гри-н-н зап-пре-т-тил мне туд-да ход-ди-дть…
– Мне плевать на запреты твоего мистера Грина, я не его собака! Если ты это не сделаешь, я напою тебя той дрянью, которую ты по указке твоего белого хозяина подкинул в баки каоро. Так что заткнись и выполняй! Сейчас твоя задача подготовить их к работе.
– Но мис-с-с-тер Гр-ри-н…
– Твой белый хозяин одобрил любые мои действия по отношению к новеньким, потому не утруждайся с доносами. Иди, и не забывай о «мыльной ванне», которую я буду рад для тебя наполнить.
Уру поджал несуразно длинные руки к груди, и хоть он и сделал недоумённый вид, всё равно по его физиономии было ясно, что такой поворот ему ох как не понравился. Несмотря на ужасно ломанном английском, этот дегенерат всё прекрасно понимал и даже научился думать наперёд.
Оставшись наедине в лазарете, я попробовал собраться с мыслями. Взяв пример с выдержки подонка Вайтстоуна, я быстро придумал схему этой аферы и принялся за дело. Из смолы чайного дерева и перетёртых корней пустынника я сотворил нечто уникальное – мазь от всех болезней. По крайней мере, я должен был убедить в этом бедолаг каоро, но перепоручив это Уру, в принципе, не переживал. И не зря – после моих угроз он прекрасно справился с поручением, и уже через полчаса под лазаретом стояла очередь на «вакцинацию».
Придумав обряд «исцеления» по аналогии с прививочной кампанией, я наносил венчиком сухих трав это чудодейственное снадобье на лоб и запястья каждого новенького, а также давал по несколько капель этого чудодейственного средства под язык. Этого было достаточно, чтобы они почувствовали себя если не крепче, то заметно смелее.
Уру я отблагодарил по-своему. Та «прививка», которую я приготовил лично для него, была особенной – теперь он больше не будет мешаться мне под ногами. Войдя в шахту первым, он первым из неё и вышел. Несмотря на то, что Уру был чернее нефти, после моего снадобья заметно побледнел и окосел. Я дал ему добро на отдых, но он не спешил плестись в барак, до последнего не сводя с меня глаз. Я был спокоен – ему оставалось недолго.
Наконец, в шахте в полную силу застучали топора и кирки – после продолжительной паузы, работа возобновилась. Решив вопрос с каоро и доносчиком Уру, я не хотел терять ни минуты, пока у меня была такая возможность, и сразу направился к монтажной будке Грина. Ломом открыв двери, я впервые оказался внутри. Неожиданно, но передо мной предстала неплохая обстановка: добротный стол из чёрного дерева, несколько старых, но крепких резных стульев, индийская майоликовая лампа, а также софа, накрытая шкурой куду. Да, этот сукин сын хорошо устроился! Выглянув в окно, я удостоверился, что эти двое не возвращались, а каоро работали в поте лица. Можно выдохнуть, но по-прежнему не терять бдительности. Где же сейф? Окинув внимательным взглядом всё помещение, ничего не выделялось из общего фона. Письменный стол, та же тумба с медным чайником сверху, какая-то неприметная серая ширма… Подойду-ка я поближе. А вот и сейф – скрыт за ширмой у стола. Солидный, тяжеленный и огнеупорный. До этого момента я никогда не вскрывал сейфов, но ещё в Бруклине пару раз видел в кино, как это можно сделать. Может это и глупо, но стетоскоп я с собой захватил. Только чёрт побери, что я должен в нём услышать?
Понимая, что теряю ценные минуты, и эти щелчки и стуки, отдаваемые в барабанную перепонку, совершенно не приближают меня к заветной цели, я отбросил эту вещь в сторону и усевшись за стол начал рыться в бумагах и записях Грина. Как говорится, чем чёрт не шутит? Шутит, ещё как шутит. И вправду, я начал складывать всевозможные комбинации из всех подвернувшихся мне цифр. Номера телефонов, какие-то даты, первые цифры договоров и чеков, всё, что мог найти, всё пускал в ход. Но механизм был мёртв, никак не хотел поддаваться, чтоб его!
На столе рядом с лампой был кожаный еженедельник Грина, куда он записывал всё, что ему казалось важным. По числу загнутых страниц, этого важного было предостаточно. Стоп, а может стоит прошерстить и его?
Вначале записной не было ничего полезного лично для меня. Расчёты, деньги, расходы, доходы, какие-то схемы. И я сразу перелистнул вконец – к телефонным номерам. Почему-то сразу глаза остановились на имени Вайтстоуна, которого Грин подписал просто как «Ник В.». Чуть ниже были записаны две заметки: «Нью-Йорк, Мэдисон сквер 2-78, Д.В. и Сан-Франциско, Эвкалиптовая улица 9-17». Нью-Йорк? Разве он не из Нью-Джерси? И как напыщенно, Мэдисон сквер. Не мог найти место поскромнее? Ладно, к чёрту Вайтстоуна. Так-так, уже интереснее – номер без имени. Может, это оно? Комбинация 7-18-9-16 показалась мне вполне подходящей под шифр сейфа, но вот догадываться, в какой именно последовательности прокручивать эти цифры, пришлось уже самому. С четвёртой попытки сейф наконец поддался, и я приблизился ещё на один шаг к своей цели.
Внутри сейфа было две довольно глубокие полки, которые в основном были забиты теми самыми «голдерами», которые направо и налево клепал Грин. Мне такой мусор точно был не нужен, и я решил оставить эту макулатуру ему в утешение. Для меня важно было найти те доллары, которые он каждый раз привозил из Румбаде. Туда он сосредотачивал золото из всех принадлежавших ему приисков и сбывал их через подельника, который базировался на задворках грузового порта. Конечно, глупо полагать, что в какой-то дрянной бытовке он будет хранить все свои миллионы. Нет, здесь он хранил только часть, которая могла ему понадобиться чтобы удрать в случае революции или заманить платёжками новых инженеров. В любом случае, тысяч 50-60 точно пылились в его закромах, на большее я не рассчитывал, да и этих нескольких десятков тысяч настоящих денег мне бы вполне хватило.
На нижней полке в самой глубине сейфа я смог увидеть небольшой потёртый чемоданчик. К моему сожалению, на нём висел надёжный замок. Чёрт, и куда я только подевал лом? Идиот, разиня! Я оставил его на улице… Говорил же себе, нельзя терять бдительности! Почти повернув ручку двери, я резко одёрнулся: за окном качаясь стоял чёртов Уру. И как только он смог оклематься после тройного коктейля из снотворного и пустынника?! Несмотря на то, что он был одурманен, а в его глазах двоилось, он неизменно выполнял поручение своего хозяина, и уже даже смог заметить оставленный мной лом.
Лучшее, что мне пришло в голову, это подкрасться к Уру со спины и оглушить его каким-нибудь увесистым предметом. Заблокировав дверь тумбой, мне приглянулись те добротные деревянные стулья, стоявшие у стены. Точнее, их опора – ножки стульев уж очень походили на дубинки. Пригнувшись от окна, я прополз к стене и попытался отвинтить одну деревянную ножку. Применив все свои силы, наконец, опора поддалась, но… Получается, я случайно обнаружил тайник Грина?
Ножка стула была увесистой, но внутри имела довольно глубокую полость. Именно там Грин спрятал важные для него бумаги. Как оказалось, это были чертежи Боларда и Лима. Разложив эти технические карты по всему полу, я рассматривал их, будто заворожённый, и плевать на этого идиота за дверью. В этих картах были заложены чёткие расчёты Боларда и планы каждого подземного участка шахты в Маре. Лим спроектировал безопасные проходы к нижним карьерам, которые только должны проложить шахтёры. Бедняга, как он был наивен – на всех его планах указаны залежи золота, а не воды. Он погиб, так и не узнав правды… Эти чертежи помогли мне понять, какой коридор должен привести Грина к воде, а заодно – где я должен заложить динамит чтобы не допустить этого.
Осторожно выглянув в окно, я увидел Уру лежащим навзничь прямо под порогом бытовки. Чтобы не терять время с замком, чемоданчик с деньгами я попросту взял с собой. Наконец его вырубило – и я смог спокойно выйти, перешагнув его изнемогшее тело.
Несколько ударов в агунг означали перерыв – и я дождался, пока все до единого каоро не выйдут из шахты. Я не говорил на их языке и не понимал их, ровным счётом, как и они меня, потому просто указал жестами всем разбредаться по баракам до следующего созыва агунгом. Жертв и так было предостаточно за последнее время, и у меня совершенно не было желания увеличивать их счёт.
В амбаре Вайтстоуна хранилось несколько ящиков с динамитом, но даже этого было вполне достаточно. Главное, это то, что я знал, где отмечен критически важный участок для Грина, потому заложив даже один ящик со взрывчаткой, но в правильном месте свёл бы на нет все месяцы упорной работы. Конечно, я отдавал себе отчёт, что полсотни агве легко разгребут эти завалы менее чем за неделю. Но добраться к финальным коридорам без чертежей Боларда и Лима он точно не сможет, ведь я не собираюсь оставлять ему такой подарок.
Итак, всё шло как нельзя лучше. Я сумел отыскать пять ящиков с динамитом и довольно быстро перетащил их один за другим к шахте. Раскрыв чертежи Боларда, я пересмотрел очень внимательно каждый виток коридоров на всех участках. Один из таких подземных ходов он отметил двойной красной линией, значит, мне нужно заложить динамит на повороте с 6 на 7 карьер. Да, довольно глубоко и рискованно, и сильно туда-сюда не набегаешься. Потому я решил сделать проще – три ящика разложить по верхним уровням прииска, то есть, по ящику через коридор, а два последних, лакомых, на закуску для Грина – в самый нижний, отмеченный Болардом. Цепная реакция только усилит разрушительный эффект, да и я сэкономлю немало времени, которое было на вес золота в моей ситуации.
Разместив фонарь на тачке с первым ящиком динамита, я отправился вперёд. Как и в случае с монтажной будкой Грина, я впервые оказался внутри шахты. Первый коридор был относительно освоен, и мне не нужна была перед собой карта, я и так понимал, куда следует идти по знакам, которые нацарапали на опорах работники каоро. И пускай это было не так уж далеко, но мой энтузиазм сменился нарастающим чувством настороженности. Я по-прежнему шёл уверенно и твёрдо, но начал заострять внимание на встречающиеся мне на пути мелочи. Усиливающийся запах тухлятины, ощутимая прохлада, бросавшаяся к ногам, забытый кем-то догорающий фонарь… Эти мелочи напомнили мне о бушевавшей накануне «эпидемии», а участки походили на опустевший лазарет. Найдя несколько полостей под опорами, я заложил туда динамит.
Возвращаясь за очередной порцией взрывчатки, я понимал, что путь к следующим коридорам будет более затруднённым и мне нужно быть более осмотрительным, если не хочу там остаться. Теперь в ход пошли чертежи Боларда, чтобы не заблудиться в этих подземных лабиринтах.
Путь к третьему и пятому коридорам был пройден мной довольно быстро, но это не означало, что легко. Наспех скроенные поддерживающие балки и опоры рабочими каоро не вызывали у меня уверенности в их надёжности: то и дело в тусклом свете фонаря мне попадались на глаза глубокие трещины в деревянных подпорках и довольно большие дыры в сетях, закреплённых на сыпучей породе. С каждым шагом коридоры становились всё уже и уже, подошва скользила на стёртом щебне, а запах сырого подвала раздражал горло и нервы.
Справившись и с этой задачей, я присел на землю перевести дыхание. Пятый коридор резко уходил вниз, сужаясь на спуске, что только усиливало акустику. В какой-то момент мне показалось, что я слышал чьи-то шаги, доносившиеся невнятными отголосками на весь коридор. Я прислушался. Нет, скорее это была паранойя. Даже любой незначительный шорох разносился гулким эхом по всему карьеру. В этом подземелье была какая-то особенная атмосфера, здесь время прекращало существовать. Похожий эффект вы встречаете лишь на дне моря, спускаясь с аквалангом, когда усиливается давление воды, замедляя ваше сознание. Заметьте, это довольно коварное состояние. Устроив привал на пять минут, ты уже начинаешь чувствовать себя частью этой среды…
О проекте
О подписке
Другие проекты