Глава 3

Вечером я жалуюсь на свою судьбу Лиле, пока мы пьем чай в нашей комнате в общежитии.

– Больше я не смогу туда ходить. Представляешь, у меня даже не хватило отваги сказать Марии Павловне, что я не вернусь. Она так нахваливала меня! Слушай, ты же уже второй год учишься. Может, ты слышала, есть какие-то варианты получить на это стипендию? Или, может, грант какой.

– Не-а, не слышала, – качает головой Лиля. – Наверное, поэтому так мало стипендиатов учатся в художке.

– Не сказать, что сумма прямо заоблачная. Но у меня и ее нет, – тяжело вздыхаю.

– Хотя бы до конца недели походи. Получи удовольствие.

– Я так не могу. А потом не оплачу и просто пропаду?

– Так Королевой же не со взносов платят зарплату. Это вы платите на расходные материалы и все такое. Хотя тоже странно. Студенты такие бешеные деньги за обучение тут отдают, а дополнительные занятия платные. Спортивные секции вон входят в стоимость обучения. Выбирай любую.

– У меня со спортом сложные отношения, – кривлюсь.

– Ладно, не вешай нос. А вдруг удастся что-то решить?

– Если вдруг ты услышишь, что где-то ищут сотрудника на частичную занятость, скажи мне, пожалуйста, ладно? Ну там писать рефераты, например.

– Рефераты? – смеется Лиля. – Ты как из каменного века. Рефераты давно пишет ИИ и фрилансеры в сети. Всякие кандидаты наук.

– Ну да, – отзываюсь с грустью.

На следующий день я все же решаю пойти после пар в студию, чтобы сказать преподавательнице, что не могу пока посещать занятия. По крайней мере, пока не найду работу.

Тороплюсь по лестнице наверх, но спотыкаюсь, когда мой взгляд сталкивается с ледяными омутами. Замерев, глазею на стоящего на верхней ступеньке Келлера. А потом медленно поднимаюсь, стараясь обойти его по большой дуге. Уже когда я ставлю ногу на последнюю ступеньку, парень вдруг делает шаг, перерезая мне путь. Я оступаюсь, нога соскальзывает. И тут начинаю падать назад, но меня подхватывают большие руки.

У него железная хватка. А глаза еще холоднее и более пугающие, чем мне показалось в прошлый раз.

– Смотри под ноги, – произносит он, а у меня от его голоса волоски на теле встают дыбом. Мне даже кажется, что я чувствую, как в его груди вибрирует низкий, бархатный голос. – Так и убиться недолго.

– Прости. То есть, спасибо, – пищу я.

– Проходи, – говорит и, отойдя в сторону, придерживает, пока я поднимусь, после чего сам разворачивается и легко сбегает вниз.

Я рассматриваю парня.

У него широкие плечи. Широченные.

Он одет в черную рубашку и классические брюки. Сильно отличается от большинства парней, которые ходят в универ в джинсах и толстовках. Про таких, как этот Келлер, говорят, что они из семьи “Олд мани”, и это видно за версту. Даже его парфюм звучит изысканно, так что забыть этот аромат не получится.

Волосы настолько светлые, что кажется, будто окрашенные. Но не думаю, что этот парень стал бы красить.

Спустившись на один пролет, Келлер оборачивается и бросает на меня взгляд. Мое лицо вспыхивает, и я банально сбегаю. Слышу за спиной его негромкий смех, но не рискую обернуться.

Пробегаю мимо нескольких аудиторий и влетаю в художественную студию.

– О, Ася, ты сегодня первая, – говорит Мария Павловна. – Я изучала твою работу. – Она протягивает мне коробочку с трюфелями. – Угощайся. Я бы поправила пару линий. Клади свою сумку, покажу, что я имею в виду.

– Мария Павловна, – произношу, а у самой голос дрожит. Сжимаю широкую лямку сумки до побеления пальцев.– Я… Это… Я не смогу у вас заниматься. Я бы очень хотела! – восклицаю. – Но у меня… – Опять краснею до кончиков волос. – У меня просто нет денег, – выдыхаю наконец.

Брови преподавательницы подскакивают вверх, и она чуть ближе протягивает коробку с конфетами. Беру одну. Молча откусываю. Боже, как же это вкусно! Последний раз трюфели я ела на мамином юбилее. Ей начальник подарил.

– Так у тебя оплачено, – вдруг говорит преподавательница, и я хмурюсь, забрасывая в рот вторую половинку конфеты. – Подожди. – Она открывает планшет, быстро клацает по нему стилусом, а потом разворачивает ко мне. Там какие-то таблицы, в которых я ничего не понимаю. – Вот, сюда смотри.

Она показывает сначала на мои имя с фамилией, потом – на сумму напротив. Мои глаза округляются. Там сумма за год. И дальше пометка: оплачено.

– Я не… понимаю, – произношу хрипло. – Может, это какая-то ошибка? Может, кто-то что-то перепутал?

– Исключено, – качает головой преподавательница. – При заполнении платежа указывается имя студента. Там было указано твое.

– А имя плательщика есть?

– К сожалению, у меня нет.

– А где я могу узнать?

– Можешь на кафедре попробовать спросить.

– Тогда я быстро схожу к ним и вернусь.

Выскакиваю из студии и прохожу дальше по коридору. Заглядываю на кафедру. Прошу дать мне имя плательщика, вот только… у них его нет. Но они подтверждают, что в платеже указано мое имя, так что никакой ошибки.

Когда выхожу, в голове проскакивает дурацкая мысль о том, что это мог быть Келлер. Но нет. Зачем ему платить такие деньги за незнакомую девчонку? А на этом этаже и в этом крыле он был по своим делам. Мало ли какие они тут у него?

Возвращаюсь в студию.

– Выяснила?

– Нет. У них нет таких данных.

– Ася, тогда положись на судьбу. Раз уж так случилось, наслаждайся и развивай свой талант. Так, еще по конфетке, и я покажу тебе, какие у меня замечания.

После занятий в студии я иду в общежитие чертовски уставшая, но довольная.

Открыв кошелек, пересчитываю свои деньги. До стипендии еще пара дней, так что надо экономить. Но я все равно захожу в супермаркет на территории кампуса, покупаю себе булочку с кефиром и топаю в общежитие.

Следующим утром меня снова ждет сюрприз. Когда я прохожу мимо нашего деканата, меня окликает куратор.

– Ася! Потапова! В библиотеку зайди!

– А что там?

– Зайди и узнаешь, – отмахивается она, продолжая разговаривать со студентом.

Вздохнув, тороплюсь в библиотеку, которая находится в противоположном крыле. На деревянной двери табличка: Библиотека им. В.Ф. Лозовского. Знакомая фамилия, но некогда мне вспоминать, кому она принадлежит.

В библиотеке опять поражаюсь ее роскошью и подхожу к библиотекарю.

– Здравствуйте.

– Доброе утро. Вы хотите записаться?

– Не знаю. Наверное. Меня куратор сюда отправила.

– Куратор? – хмурится она. – А, вы Потапова?

– Да, Ася. Я уже приходила к вам.

– Точно. Вот. – Она выкладывает на стол стопку книг. А у меня челюсть отвисает. – Завтра еще должны рабочие тетради приехать, у нас их не было. Подойдешь после пар.

– О, это для меня? Комплект учебников, да? – восклицаю радостно и расплываюсь в улыбке. – Спасибо большое! Я буду их беречь! В конце года сдам!

– Зачем? – хмурится библиотекарь.

– Ну, это же библиотечные.

– Да твои они, – усмехается она. – Забирай.

– Оу, а откуда… – Мой вопрос прерывает звонок. – Черт. Спасибо, – повторяю.

Хватаю огромную стопку и тороплюсь в нужную аудиторию. На переменке надо будет занести книги в общежитие. Не носить же их мне целый день.

Устраиваюсь в аудитории.

– Аська, откуда такое богатство? – шепотом спрашивает Олег, одногруппник. – Ты перекупила у кого-то?

– Нет, в библиотеке выдали.

– В библиотеке не выдают книг, я спрашивал, – отзывается еще один мой одногруппник.

– Мне выдали. Спроси, Олег, может, что-то поменялось.

Я счастлива, что теперь не надо тратить деньги на учебники. Но замечание того парня о том, что в библиотеке книг не выдают, меня насторожило.

Я начинаю понимать, что происходит что-то странное. Вдруг кто-то оплатил мою студию. А на следующий день я получаю комплект учебников.

В этот момент мимо аудитории проходит Келлер и притормаживает на мгновение, прошивая меня своим ледяным взглядом. Только теперь он не кажется таким отстраненным…

Глава 4

Последней парой у нас встреча с куратором. На ней мы выбираем старосту, Артема Соловьева. Симпатичный парень шутит, рассказывая, что обещает защищать права группы до последнего вдоха. Потом Татьяна Андреевна напоминает всем зайти в деканат и выбрать факультативные предметы.

В деканате толкучка. Я быстро заполняю свою карточку, расстроившись, что среди факультативных нет изобразительного искусства. Но я учусь на экономиста, так что, наверное, его там и не должно было быть.

После пар я снова в художественной студии. Мария Павловна рассыпается в восторгах, потому что никто не ходит в студию каждый день, кроме меня. Мне это льстит, и я решаю не озвучивать, что хожу сюда, потому что мне нечем больше заняться. По крайней мере, пока я не вольюсь в учебный процесс и не пойму, могу ли уже искать работу.

В студии я засиживаюсь допоздна. Даже Лиля пишет, спрашивая, жива ли я, и куда пропала.

Выскакиваю из студии в девятом часу. Тороплюсь через здание университета, чтобы успеть в магазин. Надо купить макароны, потому что сегодня в комнате готовлю я.

Перед самым выходом из здания моя сумка соскальзывает с плеча и летит на пол. Клапан открывается, и из нее вылетает пара ручек. Присев, собираю их. Закидываю лямку на плечо и встаю. Сдуваю упавшую на лицо прядь волос и практически давлюсь воздухом. Передо мной, прислонившись к одной из четырех дверей, ведущих на выход, стоит Келлер.

– Привет, – просто произносит он.

Да, именно. Вот так просто “привет”. Как будто мои внутренности сейчас не переворачиваются и не сжимаются в узел.

В голове сразу проносятся наставления Лили о том, почему не надо связываться с Келлером или кем-то из его банды.

– Ты язык проглотила? – спрашивает он.

– Нет… гм… привет, – произношу и чувствую, как пылают щеки.

На языке пляшут вопросы об учебниках и оплате моей художественной студии, но я прикусываю кончик, потому что не хочу выглядеть дурой.

В голове уже проносится наш диалог:

– Слушай, Келлер, это ты оплатил мои учебники и студию?

Он запрокидывает голову и громко смеется. А потом смотрит на меня, как на последнюю дуру.

– С ума сошла? Кто ты такая, чтобы я платил за тебя? Броуки сами должны выживать.

Он склоняет голову набок и рассматривает меня. Неужели у меня на лице написан наш несостоявшийся диалог?

– Ася, правильно?

Я сглатываю. Лиля сказала, что его заинтересованность мной – это плохой знак.

– Правильно, – отвечаю. – Я пойду.

Хватаюсь за большую ручку массивной двери, но вдруг чуть выше ложится его ладонь.

– Ты чего такая пуганная? – спрашивает, оказавшись слишком близко ко мне.

В нос опять проникает аромат его парфюма. Могу поспорить, изготовлен на заказ специально для него. Как будто такому, как Келлер, не подойдет обычный парфюм из магазина. Слишком попсово.

– Я не пуганная. Просто мне пора.

– Куда так торопишься?

– В общежитие. – Пытаюсь дернуть ручку, но Келлер надежно ее удерживает, не давая открыть дверь. – Пропусти, пожалуйста, – прошу вроде строго, а у самой голос дрожит.

Меньше всего я хотела попадать в фокус внимания таких вот избалованных деток, родившихся с золотыми ложками во рту. В моей школе таких не было, все модные учились в соседней, частной международной школе. В мою ходили все остальные. Была пара детей богатых родителей, но они с серой массой даже не общались и на школьные мероприятия не ходили. И их как будто и не существовало вовсе.

А тут целый университет напичкан такими студентами, и часть из них выделяется особенно сильно. Потому что у них самомнение до небес и уверенность в своей безнаказанности.

– И правда пуганная, – усмехается. – Пойдем, проведу тебя.

Он открывает дверь, и я сразу вылетаю на улицу. Поднялся холодный ветер, и я кутаюсь в свою куртку, высоко подняв воротник и вжав голову в плечи.

– Меня не надо провожать, я знаю дорогу, – бурчу, заметив, что Келлер сбегает по ступенькам следом за мной.

– Так девушку провожают не потому, что она не может сориентироваться на местности.

Быдыщ! – и мои щеки как будто взрываются всеми оттенками алого.

На что это он намекает? На то, что я ему якобы понравилась, и он решил меня проводить?

– Так! – восклицаю и резко торможу. Келлер тоже останавливается и внимательно изучает меня, слегка прищурившись. – Мне не нужен провожатый. Не нужен… ну… парень. Я думаю, множество других девушек будут рады твоему вниманию, но это не я. Так что… это… Келлер, не провожай меня.

– Келлер? – усмехается он. – А по имени назвать слабо?

– Я не знаю твоего имени.

Он вытягивает шею, и его брови поднимаются вверх, как будто он то ли не расслышал, то ли не поверил в мои слова.

– Не знаешь имени? – спрашивает, а потом прикусывает пухлую губу, и я вижу, как он пытается скрыть улыбку. – Тогда будем знакомы. Марк. – Протягивает руку, которую я игнорирую.

– Очень… В смысле, хорошо, – давлю в себе привычную вежливость.

Обычно я бы сказала “очень приятно” или “рада познакомиться”. Но шестое чувство подсказывает мне, что если начну поощрять этого мажора, то рискую потом опозориться на весь университет. А мне некуда уезжать, как той девочке. Только к бабушке в село, а там учиться негде. И из универа вылетать мне нельзя, потому что других шансов получить высшее образование у меня не будет. Может, когда-нибудь потом, но меня такой вариант не устраивает. Я что, зря несколько лет пахала, чтобы поступить в престижный ВУЗ?

Развернувшись, топаю дальше. Стараюсь не обращать внимания на то, что Марк шагает следом. Засунув руки в карманы роскошных классических брюк, молча идет рядом, не говоря ни слова. Мне становится холодно, когда я выцепляю его боковым зрением. На нем только тонкий гольф. Не знаю точно его состав, но наверняка это или какая-нибудь модная шерсть, или чистый кашемир. Интересно, какой он на ощупь?

У меня есть странная привычка все щупать. А еще “видеть” образы для своих рисунков через тактильные ощущения. Вот пощупаю я, например, гольф Келлера, и смогу нарисовать такую же текстуру или передать эти ощущения в картине.

Но, конечно, я этого делать не стану. Может, у Лили есть что-то из кашемира, что я могла бы потрогать?

Останавливаюсь возле магазина и снова смотрю на Марка.

– Все, я пришла, можешь уходить.

– Ты живешь в магазине? – кидает он взгляд через витрину.

Вздохнув, иду в помещение и слышу, как Келлер тащится за мной.

От него не отделаться, да?