Глава 5

Я целенаправленно иду в нужный ряд. Беру пачку макарон и нарезанный слайсами бекон. Вчера Лиля угощала меня вкусным пловом. Сегодня я угощу ее роскошными спагетти. Да, без мяса. Но что поделать, раз у меня нет на него денег?

Кассир считает покупки. Озвучивает сумму, и я достаю банковскую карту, но Келлер успевает коснуться своими смарт-часами терминала, и тот пиликает, оповещая об оплате.

– Что ты… – шиплю, но Марк хватает меня за руку, забирает у кассира пакет с моими покупками, а потом выводит меня из магазина.

От того, как сильно опешила, даже не сразу соображаю, что мы с Келлером идем по улице за руку. А когда до меня доходит, выдергиваю свою из его хватки и впиваюсь в Марка яростным взглядом.

– Не надо меня так хватать! – рявкаю.

Развернувшись, тороплюсь к общежитию. У меня там в заначке есть пара пачек китайской лапши быстрого приготовления. Перебьемся сегодня с Лилей, а завтра куплю продукты и наконец приготовлю нам макароны, как и собиралась.

– Ась, подожди, – говорит Марк и пытается схватить меня за руку.

Насупившись, молча долетаю до общежития. И снова история повторяется. Я хватаюсь за ручку, а он перехватывает ее сверху и прижимается плечом к двери, не позволяя ее открыть.

– Пропусти меня немедленно! Я буду кричать!

– Кричи сколько влезет. Ты чего такая дикая, Ась?

– Дикая? – шиплю на него. – А ты всегда нарушаешь личные границы девушек? Провожаешь, когда просят этого не делать? Платишь за продукты без разрешения?

– Обычно девушки радуются, – парирует он.

– А я необычная. Пропусти.

Ох, я сейчас сойду с ума.

Конечно, мне льстит внимание такого красивого, популярного парня. Но еще больше оно меня пугает. Не хочу, чтобы мой первый опыт в отношениях случился с таким самоуверенным парнем, как Марк.

Кажется, я тороплюсь. Никто еще не говорил мне об отношениях, а я уже нафантазировала себе черт знает чего.

– Что ж, необычная, – улыбается Марк, – держи свои покупки. – Он вешает пакет на ручку двери. – Увидимся завтра. И не ходи одна в темноте. Хищники не дремлют, – говорит он, понижая голос и обдавая мое лицо теплым мятным дыханием.

Развернувшись, Келлер спускается на пару ступенек и спокойно уходит обратно. А я, все так же держась за большую дверную ручку, смотрю ему вслед. Провожаю взглядом широкую спину. Сердце в груди дергается, а в животе начинается странное шевеление, которое я бы предпочла не чувствовать.

Сдернув пакет с ручки, тороплюсь в общежитие, чтобы успеть приготовить до того, как Лиля ляжет спать.

За ужином я ковыряю спагетти, поглядывая на соседку по комнате.

– А ты хорошо знаешь Келлера?

– Не очень, – отвечает она. – А что?

– Ну… я думала, может, он не такой плохой?

– Конечно, не такой, – кивает она. – Он еще хуже, Ася.

– М-м-м, ясно.

– К чему ты завела этот разговор? – прищуривается она.

– Да так… просто встретила его сегодня в универе. Такой красивый парень. Кто бы мог подумать, что он может быть плохим?

– У него папа дипломат, мама телеведущая. Таким, как он, законы не писаны. Так что, Ася, мой тебе совет. Держись подальше.

– Да поняла я, поняла. Просто спросила.

– Вот и хорошо. Ты, кстати, выяснила, кто оплатил твою студию?

– Нет, – качаю головой. – Может, по ошибке кто-то. А когда этот кто-то придет на занятия, все и выяснится. Жалко только, что в такой ситуации мне придется оттуда уйти, – вздыхаю.

– Время покажет.

– Да, – соглашаюсь.

Пару дней все спокойно. Я не вижу Келлера, хотя выискиваю его взглядом, чтобы подойти и вернуть деньги за покупки. Если Лиля говорит, что с ним не стоит связываться, то я не хочу быть его должницей. Но он как сквозь землю провалился.

В пятницу я забегаю в студию позже обычного. Нас задержали на занятии, так что я уже изрядно опаздываю. Войдя внутрь, хмурюсь, потому что сегодня здесь слишком много людей. В смысле, обычно нас максимум четверо, но сегодня заняты почти все мольберты, свободных осталось только два.

– Что за аншлаг? – приговариваю я, торопясь к свободному мольберту, по дороге стягивая куртку. Но когда вижу, кто сидит на пьедестале, отпускаю куртку, и она валится на пол вместе с моей сумкой.

Келлер…

Полуголый.

На нем только брюки, и он светит своим обнаженным торсом.

– О, Ася, давай, не задерживайся, – приговаривает Мария Павловна, помогая мне поднять сумку. – Марк любезно согласился сегодня для нас попозировать часик. Почти пятнадцать минут прошло, так что торопись, чтобы успеть хотя бы сделать наброски.

Она буквально силой впихивает меня за мольберт, и я беру кусочек угля.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с насмешливым взглядом Келлера. Он подмигивает мне, а я поджимаю губы и принимаюсь делать набросок.

Преподавательница обходит по кругу всех студентов, корректируя их работу. А я старательно вывожу на холсте линии, стараясь сосредоточиваться на архитектуре, а не на том, как красиво выделяются мышцы Марка. Как роскошно они смотрятся под падающим на них натуральным светом. Как соблазнительно выглядят маленькие соски или плоский пресс с намеком на кубики.

Интересно, если он напряжет мышцы живота, эти кубики проступят?

Нет! Неинтересно!

Он только объект. И все вот эти шевеления внизу живота совершенно неуместны.

Судорожно втянув в себя воздух, упорно продолжаю свою работу. На лбу выступает испарина, ладони становятся влажными. Сердце еще так сильно колотится, что тяжело дышать.

Надо как-то сосредоточиться.

Успокоиться.

Может, сказать Марии Павловне, что я неважно себя чувствую, и сбежать отсюда?

Нет, я не стану отказываться от возможности научиться рисовать живого человека с натуры. Я уже так давно занимаюсь художеством, что практически стала профессионалом. А профессионалы не пасуют перед трудностями.

Остаток времени я так и провожу, дергаясь и потея. Пытка какая-то.

Наконец на столе преподавателя звенит будильник.

– Так, девочки, что успели, то успели.

Я даже не обратила внимания на то, что сегодня тут только девчонки, хотя обычно заглядывает и пара парней.

Кто-то бубнит, что не успел и половины, кто-то сокрушается, что времени слишком мало. А я смотрю на свой эскиз, которому до завершенного еще “как до Парижу на карачках”, как говорит моя бабушка. Когда-нибудь закончу. Может быть. Но это неточно.

– О, мне нравится, – раздается за спиной голос Келлера, и я замираю. А потом он обдает мое ухо своим горячим дыханием и шепчет: – Хочешь, персонально для тебя буду позировать? Сколько скажешь. Могу даже голышом.

Я зажмуриваюсь, стараясь не представлять себе, как он будет выглядеть вообще без одежды. Но я же уже говорила о своей бурной фантазии, да? Она меня погубит, клянусь.

Глава 6

После разрешения Марии Павловны девушки начинают расходиться. Самые смелые подходят к Келлеру и вручают ему записки со своим номером телефона. Кто-то спрашивает, будет ли он сегодня в клубе, а завтра – на вечеринке в доме мажоров. В смысле том, в котором мажоры живут в отдельных квартирах. Он отшучивается, берет записки, а, как только девушки выходят, выбрасывает их.

Я изо всех сил стараюсь держаться и не показывать, что присутствие Марка слишком сильно волнует меня.

Хотя с чего вдруг оно волнует, а?

Ну парень. Ну красивый. Первый, что ли, красивый парень, которого я вижу?

Аж злость берет, что именно на этого я реагирую бабочками в животе и мурашками на коже. Хорошо, что уже прохладно, и я в кофте с длинным рукавом, которая скрывает мой позор.

Наконец в классе, кроме меня и Келлера, остаются только преподавательница и еще одна девочка, которая заменяет на мольберте холст и, надев наушники, погружается в работу.

– Марк, – произносит Мария Павловна, – спасибо, что вызвался позировать для девочек. Им нужна практика в рисовании с натуры, но сам знаешь, мало кто из студентов соглашается делать это бесплатно.

– Мария Павловна, вы только скажите, и мы с легкостью повторим этот опыт, – игривым тоном отзывается Марк.

На мое плечо ложится его рука, в которой он удерживает еще один кашемировый гольф, но на этот раз глубокого синего цвета. Мои глаза сами собой закрываются, когда в нос ударяет аромат его изысканного парфюма. И тут вдруг в голову приходит шальная мысль. Я перекладываю уголь из одной руки в другую и свободной максимально незаметно тянусь к гольфу Келлера.

Боженька накажет меня за произвол, но я оправдываю себя тем, что делаю это во имя искусства. Сжимаю в пальцах нежнейшую теплую ткань и, не открывая глаз, тру ее, впитывая текстуру, температуру и ощущения. Под негромкий диалог Келлера с преподавателем я тайно получаю наслаждение от того, что тискаю дорогую ткань. А что такого? Мой двоюродный брат, например, всегда говорит, что я странненькая. Близкие уже просто смирились, а все остальные со временем привыкают.

Когда я чувствую, что мне уже достаточно тактильных ощущений от кашемирового гольфа, открываю глаза и дергаю ногой так, что задеваю мольберт. Он опрокидывается и летит на пол.

Келлер больше не стоит за моей спиной. Теперь он сидит на корточках прямо рядом и внимательно изучает мое лицо. А его гольф покоится на моих коленях, и я, словно кошка, мну эту ткань. Увлекшись своими тактильными ощущениями, я не заметила изменений вокруг себя, и теперь выгляжу полнейшей дурой. Чувствую, как щеки вспыхивают, и жар распространяется по всему лицу аж до кончиков ушей.

– Марк, я… – не знаю, что можно сказать в свое оправдание.

Он не улыбается. Не начинает подшучивать надо мной. С абсолютно серьезным лицом Марк встает и подмигивает мне.

– Оставь себе, – кивает на гольф, лежащий на моих коленях. – Тебе нужнее.

Развернувшись, выходит из художественной студии, а я продолжаю таращиться на свои руки, которые все еще сжимают кашемировой гольф.

Зажмурившись, складываюсь пополам и прячу лицо в пропахшей Келлером вещи. Тихонько стону, потому что кажется, будто у меня уже никогда не будет шанса реабилитироваться в его глазах. С одной стороны, а зачем это мне? Пусть думает, что я какая-то ненормальная, у которой фетиш на кашемировые вещи. Может, тогда он от меня отстанет? Но с другой стороны, при мысли о том, что так действительно может произойти, меня охватывает сожаление.

Подняв мольберт, я складываю свои вещи в сумку, туда же летит кофта Марка. Прощаюсь с Марией Павловной и иду в общежитие. Сегодня пятница, и кампус стремительно пустеет. Кто-то уезжает на выходные домой, кто-то едет к друзьям, а общежитие гудит, словно рой пчел. Студенты мечутся по коридорам, девочки перекрикиваются, обмениваясь помадами и туфлями. Ощущение такое, будто все готовятся к какой-то грандиозной вечеринке.

– Аська, ну ты где была? – восклицает Лиля, не отрываясь от зеркала, напротив которого красит ресницы. – Собирайся давай быстрее.

– В смысле? – спрашиваю, повесив сумку на крючок внутри шкафа. – Куда собираться?

– Сегодня последний уикенд первого учебного месяца, и в ночном клубе “Портал” – он находится рядом с кампусом, если ты не знаешь, – будет бесплатный вход для всех студентов Элитки. Достаточно показать свой студенческий, пустят просто так, представляешь? А еще первый коктейль бесплатно! Такая щедрость в этом клубе только два раза в год: сегодня и на День студента. Обычно входной билет там стоит немало. Я не говорю уже о напитках. Так что давай, собирайся, мы не можем это пропустить.

– Нет, Лиля, я не пойду, – опускаюсь на свою кровать. – Не люблю такие мероприятия.

– С ума сошла? – она настолько шокирована, что даже отрывается от зеркала и переводит на меня взгляд. – Ась, там будут все! – восклицает, высоко подняв брови. – Все общежитие будет там. Никого не останется на кампусе.

– Ну и хорошо. Почитаю в тишине.

Беру с прикроватной тумбочки книгу и открываю в месте, где лежит закладка. Но не успеваю пробежать глазами и пару строчек, как Лиля вырывает у меня из рук книгу и отбрасывает ее на свою кровать. Встает напротив, возвышаясь надо мной, словно грозная гора. Ставит руки в боки и, прищурившись, прожигает меня взглядом.

– Ася Потапова! – восклицает с претензией. – Студенческие годы хороши не только для получения знаний и диплома. Это золотое время для налаживания связей. Вот представь себе, учишься ты в группе с каким-нибудь Васей Пупкиным. Васин папа банкир, и после учебы наш Василий станет управляющим банком. А ты с Васей, например, станцевала один медленный танец в клубе “Портал”, когда училась на первом курсе. И Вася тебя запомнил как хорошую девушку, которая не оттоптала ему ноги в танце. – Я захожусь смехом от этого рассказа, но Лилю это не останавливает. Она продолжает: – И вот приходит тебе время устраиваться на работу. Ты приходишь в банк, а там Вася. Он знает, что в университете ты была прилежной студенткой, а в танце ты не медведь, и вообще очень хороший человек. Бум! Вася берет тебя на работу. Улавливаешь связь?

– Улавливаю, – отвечаю с хохотом.

– Значит, если хочешь нормально устроиться в этой жизни, поднимай свою очаровательную попку, надевай все самое лучшее, и мы идем тусить в “Портал”!