Глава 11

Суббота в общежитии поражает тишиной.

Я лежу в кровати и слушаю, как барабанит дождь за окном. Время полдень, а мне совсем не хочется вставать. Я легла в начале седьмого. После внезапного ухода Марка приняла душ и улеглась, но не смогла сразу уснуть.

Я все пыталась понять, по какой причине так резко изменилось настроение Келлера. Сначала он был крайне дружелюбным. Расспрашивал обо мне, болтал со мной о всяких глупостях. А потом вдруг бац – и его взгляд мгновенно холодеет. Как будто покрывается ледяной корочкой. И вот уже Марк смотрит на меня совсем другим взглядом. Он обжигает льдом, заставляя ежиться.

“Пора” – последнее брошенное им слово.

Не “пока”, не “увидимся”, не “перезвоню”.

Нет. Пора…

Не помню, как уснула. А сейчас, проснувшись, пялюсь в потолок, кутаясь в свое одеяло.

Перед глазами голубые льдины. Ночью они мне улыбались, а потом вдруг перестали. И меня мучит желание узнать причину, но как бы я ни перебирала в голове наш диалог, не могу понять, и все тут.

Ближе к двум часам дня, еще раз вздремнув, я наконец встаю и, приведя себя в порядок, сажусь на подоконник есть торт с чаем. В этот же момент в комнату бледной тенью заплывает моя соседка. Бросает одеяло с подушкой на свою кровать и падает напротив меня.

– А для меня тортик с чаем найдутся? – спрашивает хрипло и трет глаза.

Завариваю Лиле напиток, кладу кусочек десерта на тарелочку и подаю ей.

– Спасибо. – Мы приступаем к завтраку. – Я думала, Марк до сих пор у тебя.

– Нет, ушел еще в пять утра.

– Выгнала, что ли? Или не дала?

Мое лицо вспыхивает, и я отвожу взгляд.

– При чем тут…

– Ой, да ладно тебе. На твоем месте хотело бы оказаться процентов девяносто всего женского населения универа, включая преподш. И они бы точно не упустили свой шанс.

– А я, получается, упустила. Да и что это за отношение? Он что, вибратор, чтобы так им пользоваться? Марк человек, между прочим.

Брови Лили сначала подскакивают, а потом съезжаются на переносице.

– Ну человек, да.

– И с ним не только спать можно. Он и собеседник приятный.

– Надо же, – усмехается моя соседка. – Кажется, ты уже влюбилась.

– Что? Нет! – восклицаю. А у самой щеки опять пылают.

– Так что обсуждали? – переводит Лиля тему, и я выдыхаю. Потому что о таком говорить не так смущает, как о чувствах.

В воскресенье я готовлюсь к занятиям, когда в нашу дверь стучат. Лиля, которая мыла полы, резко открывает дверь.

– Табличку не видишь на двери? Не входи! Убью! Оу, здрасьте.

– Ася Потапова тут живет? – спрашивает незнакомый голос, а я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Ась, иди сюда.

Лиля поправляет резиновые перчатки, ногой придерживая дверь открытой. Я вскакиваю со стула и тороплюсь к двери. Там стоит парень в курьерской форме. Он держит перед собой огромный букет нежнейших ромашек, а на пальцах у него висит крафтовый пакет.

– Это вам, – вручает все мне и, развернувшись, уходит. А я так и стою в дверном проеме, глядя вслед парню.

– Дай угадаю от кого, – усмехается Лиля и заталкивает меня в комнату, после чего закрывает дверь.

Я зарываюсь носом в ромашки и улыбаюсь, топая к столу, за которым занималась. Ставлю на него пакет и кручусь с букетом. У нас нет ни одной вазы.

– А куда же их поставить? – спрашиваю растерянно.

– Сейчас возьму у девчонок вазу или банку, – говорит соседка и выходит.

Я заглядываю в пакет и хмурюсь. Там лежит коробка с наушниками. Вытаскиваю, и у меня буквально отвисает челюсть. Они такие… модные. Я подобные видела у девочек в соцсетях. Натянув их на голову, они занимаются спортом или уборкой.

– Ни фига себе! – восклицает Лиля, войдя в комнату с трехлитровой банкой, наполовину заполненной водой. Ставит ее на стол и выхватывает у меня из рук коробку. – Они не будут работать с твоим телефоном, у тебя же андроид.

– Да? – спрашиваю и ставлю цветы в импровизированную вазу. – Значит, завтра верну, – не без сожаления произношу я.

Следующим утром я прихожу в здание университета раньше, чтобы подкараулить при входе Марка и отдать ему подарок. Он появляется за десять минут до начала занятий. Идет с друзьями в развалочку, смеется над чем-то. На нем черный гольф, такого же цвета брюки и короткое темно-серое пальто. Его практически белые волосы сегодня в легком беспорядке, как будто он взъерошил их пальцами.

– Марк! – зову, когда он заходит в здание.

И он, и его друзья резко поворачивают головы, чтобы посмотреть, кто его позвал. А я опять позорно краснею. Поправляю сумку на плече.

Парни окидывают меня заинтересованными взглядами, а потом продолжают идти, куда шли. Марк же подходит ко мне.

– Привет, – мнусь и снова краснею под его пронзительным взглядом.

– И тебе привет. Поздороваться позвала? – хмыкает он с иронией.

Мне неприятно, что он так разговаривает со мной. Хотелось бы больше тепла, наверное.

– Вот, – протягиваю ему пакет. – Спасибо за цветы, но это я принять не могу.

– Зачем они мне? – спрашивает, кивнув на мою руку.

– Ну… ты купил. Можешь вернуть.

– Я не покупал. Это просто старая модель. Моей сестре уже не нужны, вот решил отдать тебе.

Он произносит это, а у меня внутри все обрывается.

Чувствую себя какой-то голодранкой, которой просто сплавляют ненужные им вещи. Как будто вернулась в детство, когда меня одевали в то, что осталось от двоюродных сестер.

Ставлю пакет на пол перед Марком и, задрав подбородок, прошиваю его взглядом.

– Спасибо, но обойдусь.

Развернувшись, быстро шагаю по коридору, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Как же, черт подери, унизительно! Как мерзко от этого!

Обидные слова звенят в ушах, не давая успокоиться.

Да, кто-то, может, сказал бы, что я должна быть благодарна за такие подарки. У меня никаких наушников нет. Но… я не хочу, чтобы парень, который мне нравится, видел во мне какую-то бедосю, а не девушку, которая нравится ему.

В который раз даю себе обещание, что после выпуска из университета найду себе работу, на которой буду зарабатывать больше, чем мои родители. Я хочу иметь возможность позволить себе все. По крайней мере, то, в чем я действительно нуждаюсь.

Сегодня я не иду в студию, хотя у меня даже пальцы зудят, так хочется рисовать. Но мне надо как можно скорее оказаться в общежитии, чтобы просмотреть свой график и просчитать, сколько времени нужно на учебу, чтобы наконец начать искать подработку. Скоро зима. Хочется купить новые сапожки, и я не хочу просить об этом родителей.

Покинув аудиторию, тороплюсь в общежитие. Там быстро переодеваюсь и сажусь за свои графики. Поем потом. Сначала дело. Но я постоянно отвлекаюсь на стоящий на столе букет. Так что отношу его на подоконник. Пусть там стоит, а не мозолит мне глаза.

Спустя пару часов я понимаю, что если пойду на работу, на студию совсем не останется времени. Прямо сердце кровью обливается от этого открытия. Но что поделать? Картины меня зимой не согреют.

Вздохнув, делаю себе бутерброд, завариваю чай и сажусь за ноутбук, чтобы поискать вакансии. Девочки говорили, что на сайте университета довольно часто выкладывают те, которые позволяют работать рядом с кампусом. Но не успеваю загрузить толком страницу, как в дверь стучат.

Распахиваю ее и еще до того, как успеваю что-то сказать, Келлер впечатывает меня в свое тело и впивается в мои губы поцелуем.

Глава 12

Марк оттесняет меня в комнату, захлопывает за своей спиной дверь, потом разворачивает меня и вжимает в нее спиной, проникая в рот языком.

Я настолько обалдела от этого жеста, что даже не останавливаю его первые несколько секунд. Чувствую его вкус, и у меня практически подгибаются колени, а глаза сами собой закрываются.

А потом в голове звучит визг тормозов.

Упираюсь в грудную клетку Марка и отталкиваю его. Он делает шаг назад, а я встречаюсь с ним взглядом.

Сейчас его глаза не кажутся айсбергами. Они больше напоминают грозовой шторм. Потемневшие, с расширенными зрачками.

– Не надо так делать, – произношу хрипло, хотя сердце до сих пор колотится так, что вот-вот выскочит из груди.

– Ась, это новые наушники, – отвечает он так же хрипло. Протягивает мне пакет, а я сжимаю руки за спиной.

– Они мне не нужны.

– Слушай, не знаю, зачем сказал это в универе, но… Они правда новые. Ты говорила, что твои наушники сломались.

– Я не хочу, спасибо. Цветов было достаточно.

Он протягивает руку и ставит пакет на комод.

– Может, погуляем?

– В смысле?

– Ну, не знаю. Сходим куда-нибудь. Или в парке вон погуляем.

Я тяжело вздыхаю. Мне очень хотелось бы погулять с Марком. Но нужно искать работу. Да и не подходим мы друг другу. Как бы сильно он мне ни нравился, мы с разных планет.

Сердце заходится от одной этой мысли.

– Я… ты извини меня, – беру с комода пакет и возвращаю его Марку, – но ничего не выйдет.

– Это потому что я нахамил тебе утром? Прости, Ась, сам не знаю, что на меня нашло.

– Нет, дело не в тебе.

Внезапно все тепло уходит из его глаз. Лицо становится серьезным.

– Правда? Дело не в тебе, а во мне? – хмыкает он. – Понял.

Швырнув пакет на комод, он обходит меня и, распахнув дверь, выходит из комнаты. А у меня внутри неприятно скручивает. И почему-то хочется плакать. Я себе в этом не отказываю. Падаю на свою кровать и обильно смачиваю подушку слезами.

К моменту, когда Лиля возвращается из университета, я уже взяла себя в руки и даже обзвонила три места, где требуются сотрудники, так что соседка не задает мне вопросы о покрасневших глазах.

На следующий день я устраиваюсь на работу в кофейню “Чиллаут” сразу за сквером, неподалеку от клуба. Возвращаться придется поздно, но зато у меня будет час между парами и работой, чтобы позаниматься в студии.

Первые несколько дней я привыкаю к своему новому сумасшедшему графику. После занятий я сломя голову несусь в студию. Там рисую час, а после бегу в кафетерий. Обратно уже еле волоку ноги, потому что сил нет. И теперь я не хожу в темное время через сквер. Мне приходится делать огромный крюк, чтобы обойти его, но зато без риска для здоровья и жизни.

На комоде все так же стоит пакет с наушниками, в который я положила еще и гольф Марка. Надо будет как-нибудь отдать ему все это. Но при мысли о том, что мне придется с ним разговаривать, внутренности переворачиваются.

– Лиля, – зову соседку утром перед парами, – слушай, а ты… могу я тебя попросить передать этот пакет Марку?

Она обувается, согнувшись пополам. А потом выпрямляется и сдувает упавшую на лицо прядь волос.

– В смысле? А сама чего?

– Ну мы… как бы не очень хорошо расстались в прошлую встречу. Не хочу с ним пересекаться.

– Ясно, – кивает. – Ладно, давай верну.

– Спасибо огромное! – восклицаю и на радостях обнимаю соседку. – Ты лучшая.

– Да-да, я в курсе, – заявляет она так, будто я ей надоела со своими нежностями, хотя я вижу, что Лиле нравится это слышать.

После учебы я, как всегда, забегаю в студию, после которой мчусь на работу. Ближе к концу моего рабочего дня в заведении появляется… Марк. Он подходит к одному из столиков, снимает куртку. Бросает ее на диванчик, кладет на стол тонкий ноутбук и идет к барной стойке.

Не глядя на меня, заказывает большую чашку кофе и возвращается за столик.

– Ася, отнесешь? – произносит бариста, а мне хочется слиться с окружающей обстановкой или стечь под плинтус.

– Да, конечно, – отвечаю дрожащим голосом.

Выхожу из-за барной стойки и жду, пока Антон приготовит напиток.

– Ася, привет! – поворачиваю голову на голос Никиты Слободяна.

С Никитой мы познакомились в деканате. Я ждала куратора, а он – декана. Просто немного поболтали, но он показался мне хорошим парнем. Несмотря на то, что я из “броуков”, он общался со мной на равных, без превосходства, хотя сам из элиты университета.

– Ой, привет, – улыбаюсь.

– Говорят, у вас тут поят вкусным кофе, – подмигивает он и останавливается возле меня. – Не знал, что ты тут работаешь.

Бариста ставит передо мной напиток Келлера. Я переставляю его на поднос вместе с маленькой сахарницей, ложечкой и дозатором с корицей.

– Я недавно устроилась. Прости, надо отнести клиенту напиток.

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к столику Марка. Мне приходится призвать на помощь все мое самообладание, чтобы не трястись и вообще держать себя в руках. С каждым шагом сердце колотится все быстрее.

Останавливаюсь.

– Добрый вечер, – произношу.

Марк поднимает голову от открытого ноутбука и кивает.

– Добрый. – Бросает через плечо взгляд на Никиту. – Новый поклонник? – спрашивает ледяным тоном.

А мне опять обидно. За кого он меня принимает?

Я знаю, что многие девушки из броуков стараются найти себе парней из элиты. Если не построить долгосрочные отношения, то хотя бы развлекаться за их счет.

– Нет, – отвечаю коротко и прикусываю нижнюю губу, чтобы не ляпнуть лишнего или не расплакаться позорно. – Еще что-то хотите?

– Хочу. Но ты ж не дашь, – бубнит он, возвращая взгляд на экран.

Почему он так со мной разговаривает? Что я ему сделала?

Конечно, я не стану задавать Марку эти вопросы. Да и какая разница вообще? Я не собираюсь встречаться с ним, так что плевать.

Развернувшись, возвращаюсь к стойке.

Десять минут до конца моего рабочего дня. Надеюсь, за это время Марк не закажет ничего нового.

Никита стоит, облокотившись локтем на стойку и попивая кофе из бумажного стакана.

– И правда вкусно, – с улыбкой говорит он, салютуя мне своим стаканом.

– Согласна, – киваю. – А ты раньше тут был?

– Нет. Первый раз. Кофейня же только открылась, да? – спрашивает баристу.

– Два месяца как, – кивает.

– Ну вот. А ты давно тут работаешь?

– Вторую неделю.

– И как тебе?

– Тяжеловато, но это пока. Как привыкну, должно стать легче.

– А домой не поздно добираться? Уже почти десять, – он смотрит на свои смарт-часы.

– Нормально. Я же тут в общежитии живу.

– Когда ты успеваешь учиться?

– В свободное ото сна время, – смеюсь я.

– Ладно, побегу, тоже надо учиться, – подмигивает мне Никита. – Еще увидимся.

– Обязательно.

Мы прощаемся, и ровно в десять вечера я тороплюсь в подсобку, чтобы переодеться и, пожелав спокойной ночи Антону, выйти из кофейни. Когда прохожу через здание, Марка за столиком уже нет. Зато он стоит на улице, зажав под мышкой ноутбук.