Цитаты из книг автора «Флориан Иллиес»

Первого апреля, и это тоже не шутка, Марсель Дюшан бросает живопись и поступает библиотекарем в библиотеку Святой Женевьевы. На улице пригревает солнце, зеленеют платаны на набережной Сены, а Дюшан сидит в потемках за столом, а когда никто не приходит за книгами, то он часами читает своего нового любимого философа – Пиррона, мыслителя из окружения Александра Македонского. Пиррон был, как известно, основателем древнейшей школы скептицизма. В раннее Новое время имя Пиррона начали использовать как синоним любых сомнений.

Первого апреля, и это не шутка, Франц Кафка решает заняться регулярной прополкой сорняков у фермера Дворски из богатого предместья Праги, который выращивает кольраби. В терапевтических целях. Он хочет копать землю, чтобы выбраться из окопов у себя в голове, хочет, как он сам говорит, «вылечить неврастению». Неврастения – это было волшебное слово 1913 года, что-то среднее между СДВГ[5] и выгоранием, настолько прекрасное размытое понятие для любых психосоматических недомоганий и нервозности, что этот диагноз ставили себе не только Кафка и Рильке, но и Роберт Музиль и Эгон Шиле – не говоря уже о всех великих и страдающих женщинах того года. В 1913 году новая болезнь получила два важных признания своего статуса: ее внесли в одиннадцатитомный справочник «Частная патология и лечение внутренних болезней».

Весна Наконец-то становится теплее. Но самый красивый авиатор, к сожалению, разбивается – самая красивая авиатрисса не доглядела. А знаете ли вы, когда происходит действие фильма Трюффо «Жюль и Джим»? Разумеется, весной 1913 года, в Париже, когда цветут каштаны. Балет «Весна священная» наконец-то готов и имеет успех, но великий Игорь Стравинский сразу так заболевает, что приходится приехать его маме. Великая революционерка Роза Люксембург идет по цветущему лугу, срывает лютик и высушивает его для вечности. Жертва «весны священной», так сказать. А Рильке? Вы угадали: снова простужен, на этот раз в Бад-Риппольдзау.

в Париже Марсель Пруст записывает на корректурном листе «Поисков утраченного времени» ту самую чудесную фразу: иногда, когда тебя совсем одолела меланхолия, «можно забраться на руки к своей привычке».

А Эдуард фон Кейзерлинг, пожираемый сифилисом и предающийся воспоминаниям, этой весной скажет с тихим вздохом: «Вот если бы существовал корректурный лист – кажется, это так называется? – для прожитой жизни…»

Альфред Вегенер сидит в лагере своей полярной экспедиции и пишет. Над приват-доцентом по физике, метеорологии и астрономии из Марбурга смеялись, когда в ноябре он представил свою «Теорию дрейфа континентов». Никто не верил в то, что двести миллионов лет назад все части света представляли собой единое целое. Это было слишком смело для времени, имевшего смутное представление даже о самом себе. И разочарованный Вегенер присоединился к экспедиции датского исследователя Йохана Петера Коха.

Вацлав Нижинский в «Послеполуденном отдыхе фавна» покоряет всю Европу

Пятого марта Герварт Вальден, энергичный коммерсант с высоким лбом и низким голосом, убедительно доказавший свою выносливость как издатель хронически умирающего журнала «Der Sturm» и муж Эльзы Ласкер-Шюлер, едет на поезде из Берлина в Мюнхен. На платформе его ожидают Василий Кандинский с подругой, художницей Габриэле Мюнтер, а также Франц Марк с женой, последние двое приехали в Мюнхен из близлежащего Зиндельсдорфа. Вальден, один из важнейших импресарио модернизма, показывает в своей маленькой берлинской галерее итальянских футуристов, «Синего всадника», модернистов из Парижа и Вены. У него безупречное чутье на всё новое. И на то, как нужно показывать это новое.

Семнадцатого февраля в Нью-Йорке, в зале 69-го полка национальной гвардии открылась «Арсенальная выставка». Это был момент, когда мощный поток современного искусства достиг Америки. Молодой фотограф Ман Рэй скажет в конце года: «Полгода я ничего не делал – столько времени мне понадобилось, чтобы переварить увиденное». Альфред Стиглиц, известный фотограф, издатель журнала «Camera Work» и хозяин авангардной галереи 291, реагировал быстрее. Он увидел, переварил и купил сразу в день открытия за 1260 долларов абстрактную картину Василия Кандинского «Импровизация 27».

Рихард Демель, самый знаменитый немецкий поэт в 1913 году, которого ценили и Томас Манн, и Герман Гессе, и Арнольд Шёнберг, публикует новые стихи – «Прекрасный безумный мир». Это идеальное заглавие к 1913 году.