Цитаты из книг автора «Флориан Иллиес»

В Париже в этом апреле выходит сборник стихов Гийома Аполлинера «Alcools». Автор полностью отказался от пунктуации. Но не отказался от эмоций и провокаций. Критики возопили. Аполлинер вопил в ответ. Обиженные критики вызывали его на дуэль, потому что была задета их честь. Но у Аполлинера не было времени на такие затеи. Ему нужно было писать стихи.

В первые дни февраля в издательстве «S. Fischer» выходит новелла Томаса Манна «Смерть в Венеции», которую сам автор называет «историей о наслаждении гибелью». Через два квартала от дома Томаса Манна в эти дни сидит Освальд Шпенглер и каждое утро пишет свой «Закат Европы». У Шпенглера нет уже никаких наслаждений.

Двенадцатого января Иосиф Джугашвили впервые подписывается под письмом как «Сталин». То есть человек из стали. Вскоре он приедет в Вену и будет пробираться по глубокому снегу через парк Шёнбрунн, размышляя о марксизме и о том, как совершить революцию в России. Да-да, в эти же дни по этому заснеженному парку бродит и молодой Адольф Гитлер. На всякий случай: нет, мы так и не знаем до сих пор, довелось ли им встретиться.

Мы живем два раза, сказал Бальзак: первый раз в действительности, второй раз – в воспоминаниях.

Пока в Париже, Берлине и Москве художники все еще спорят о том, по какому пути должно идти искусство – кубизм, реализм, экспрессионизм или абстракционизм, – молодой Дюшан просто ставит на кухне велосипедное колесо и создает тем самым первый реди-мэйд. Самая ненавязчивая смена парадигмы в истории искусства.

Дом должен нравиться всем. В отличие от произведения искусства, которое не обязано нравиться никому. Произведение искусства хочет вырвать человека из его удобства. Дом – должен удобству служить. Произведение искусства революционно, дом – консервативен».

Конец марта. Марсель Пруст надевает шубу поверх пижамы и посреди ночи выходит на улицу. Затем он целых два часа благоговейно рассматривает портал Святой Анны собора Парижской Богоматери. На следующее утро он пишет госпоже Штраус: на этом портале «вот уже восемь столетий как собрано человечество гораздо более привлекательное, чем то, с которым сталкиваемся мы». С тех пор это чувство неизменным образом называется «в поисках утраченного времени».

Мир женщины», приложение «Садовой беседки», сообщает в пятом номере: «Для вечернего платья в этом сезоне характерны пышность и причудливые драпировки, которые и для искуснейшей портнихи будут крепким орешком». Для самых красивых платьев можно непосредственно заказать образцы кройки. Любопытна возможная ширина бедер: 116, 112, 108, 104, 100 и 96. Меньше – и подумать нельзя. Лишь в девятом номере редакция сжалилась и громко заявила: «Мода для худышек!» И, исполненная большого сочувствия, следует фраза: «Им, хрупким, тоненьким дочерям Евы, не всегда бывает легко одеться хорошо и по моде. Приходится идти на компромиссы, скрывать осечки природы ловкой аранжировкой складок». Осечка природы: в 1913 году худощавость все еще словно удар судьбы.

«Интеллектуальный контакт с женщиной мне выносим лишь в малых дозах. Даже если девушка ограниченна, как какая-нибудь феминистка, или безвкусна, как какая-нибудь рисовальщица».

Раньше она его каждый день спрашивала: «Зачем ты так много куришь?» Однажды он отогнал ее встречным вопросом: «А зачем ты хочешь так долго жить?» Наверное, именно в тот момент она поняла, что ее жизнь была бы счастливее, если бы она не проводила ее рядом с Горьким.