Глава 10

Понедельник обрушился на меня, как холодный душ, но это был самый приятный и бодрящий душ в моей жизни. Я проснулась ещё до рассвета, когда дом был погружён в сонную тишину. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая в дикий коктейль панику и неимоверное вдохновение. Это был он — мой первый день в художке.

Я вскочила с кровати и подбежала к шкафу. На вешалке висела она — та самая толстовка с ленивцем и чашкой кофе, которую Крис выбрал для меня вчера. Я улыбнулась. Мой брат-телохранитель, моя опора, обладал удивительным талантом видеть суть вещей. Эта толстовка была не просто одеждой, она была моим талисманом на сегодня. «Творческая личность, но любит поспать» — идеально описывает любого студента-художника перед первой парой.

Я быстро натянула толстовку, любимые джинсы и собрала волосы в небрежный хвост. Я босиком побежала по коридору к комнате Криса.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Брат уже не спал. Он стоял посреди комнаты в одних брюках, а его накачанная спина была обращена ко мне. Он как раз надевал белоснежную рубашку, и я невольно залюбовалась игрой мышц под загорелой кожей.

— Крис? — тихо позвала я.

Он обернулся, ловко застёгивая запонку на манжете. Его серые глаза были ясными и бодрыми — он всегда вставал рано.

— Ливи? Ты чего в такую рань? И почему ты босиком? Полы холодные.

Я проигнорировала его ворчание и шагнула в комнату.

— Это мой первый день! Я так нервничаю! И... испытываю неимоверное вдохновение! — я закружилась на месте. — Смотри, я надела твою толстовку!

Крис усмехнулся, его взгляд потеплел.

— Вижу. Тебе идёт. Хотя она тебе всё равно велика.

— Это стиль! — парировала я. — Слушай... Крис... — я подошла ближе и умоляюще заглянула ему в глаза. — Отвези меня сегодня в академию, а? Пожалуйста! Это же мой самый первый день! Я хочу, чтобы именно ты был рядом, когда я сделаю этот шаг.

Он замер на секунду, держа в руках пиджак. Его лицо стало серьёзным. Он видел моё волнение, мой страх и мою надежду. Для него это был не просто развоз сестры по делам. Это было важное событие.

Крис вздохнул, но это был не вздох усталости, а вздох принятия.— Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать.

Я подпрыгнула от радости и повисла у него на шее.

— Спасибо! Ты лучший!

— Знаю, мелкая, знаю, — он обнял меня одной рукой, а второй потрепал по голове.

— Только давай без этих телячьих нежностей, а то я на работу опоздаю. Иди обувайся. И возьми с собой термос с кофе, который Итан тебе оставил на кухне. У тебя руки дрожат от волнения.

Я отстранилась, сияя от счастья.

— Ты прав! Он опять всё знает!

— Он просто умный зануда, — фыркнул Крис, надевая пиджак и приглаживая волосы перед зеркалом. — А теперь беги собираться. У тебя есть пятнадцать минут.

Я побежала обратно к себе, схватила рюкзак и термос с кофе. Пятнадцать минут спустя я уже сидела на пассажирском сиденье его огромного чёрного внедорожника. Город за окном только начинал просыпаться.

Крис вырулил на дорогу.

— Ну что, готова стать звездой академии?

Я сделала глоток горячего кофе и посмотрела на брата.

— Готова!

Глава 11

Я попросила брата припарковать машину не на студенческой стоянке, а в соседнем переулке, за углом старого книжного магазина.— Здесь нас точно никто не увидит из академии, — прошептала я, словно нас могли подслушать даже в пустой машине.

Крис молча кивнул и свернул, куда я просила. Он всё понимал. Для него это был не просто каприз. Это была необходимость. Меньше глаз — меньше рисков. Меньше шансов, что кто-то сложит два и два и узнает, кто такая Оливия Джонс на самом деле.

Но когда он заглушил двигатель, я вдруг почувствовала, как волна паники накрывает меня с головой. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела на массивные двери академии через лобовое стекло. Они казались мне воротами в другой мир.

— Крис... — мой голос дрогнул.

Он тут же повернулся ко мне. Его серые глаза, обычно сканирующие периметр на предмет угроз, теперь смотрели только на меня, полные заботы.— Что такое, мелкая?

— Проводи меня до дверей, пожалуйста... — я умоляюще посмотрела на него. — Я просто... я очень нервничаю.

Он не стал шутить или говорить, что я веду себя как ребёнок. Он просто кивнул.

— Конечно.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь, подав руку. Его ладонь была огромной и тёплой — моя личная гарантия безопасности.

Мы пошли к академии. Я чувствовала себя странно: в простой толстовке и джинсах, без охраны по бокам, но с самым надёжным человеком в мире рядом. Студенты, спешащие на занятия, бросали на нас любопытные взгляды. Вернее, на него. Высокий, накачанный парень с лицом модели и повадками телохранителя привлекал внимание. Но никто не знал, что он здесь, чтобы просто поцеловать сестру на прощание.

У самых дверей я остановилась. Я поднялась на цыпочки и быстро чмокнула его в гладко выбритую щёку.

— Спасибо. За всё.

Крис улыбнулся своей редкой, мягкой улыбкой.

— Удачи, мелкая. Покажи им всем свой талант.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. А потом, не давая себе времени передумать, я развернулась и побежала вверх по ступеням. Дверь академии захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира и от Криса.

И тут я замерла.

Меня ждала совершенно другая атмосфера.

Это был другой мир. Воздух здесь пах иначе: не дорогим парфюмом и полиролью для дерева, как в особняке, а скипидаром, сырой глиной, старой бумагой и кофе. Гул голосов здесь был другим — не деловым шепотом о контрактах, а взволнованным гулом творческих дискуссий.

Я стояла в огромном холле с высоким потолком. Стены были увешаны пробными набросками, эскизами и плакатами. Повсюду сновали люди: кто-то нёс подрамники размером с самого себя, кто-то размахивал кистями, обсуждая палитру. Девочка с ярко-розовыми волосами громко смеялась над шуткой парня с пирсингом в носу. Никто не смотрел на меня оценивающе или с завистью. Здесь всем было плевать на статус и деньги. Здесь ценился только талант.

Моё сердце перестало колотиться от страха и начало биться от восторга. Я вдохнула этот запах творчества полной грудью.Я была дома.

глава 12

Мой первый день в академии был похож на американские горки, которые запустили на максимальной скорости. Он был наполнен такой кучей эмоций, что к вечеру я чувствовала себя совершенно опустошённой, но при этом невероятно живой. Это было странное, пьянящее сочетание страха и восторга. Страх сделать что-то не так, оказаться бездарностью среди талантов, и восторг от того, что я наконец-то на своём месте, дышу одним воздухом с такими же одержимыми искусством людьми.

Я даже познакомилась с двумя девочками — Элис и Мирандой. Они сели рядом со мной на лекции по истории искусств и тут же втянули меня в свой мир. Они были чем-то неуловимо похожи на меня: такие же шумные, жизнерадостные и катастрофически неуклюжие. Элис умудрилась пролить кофе на свой эскиз на первой же минуте перерыва, а Миранда постоянно теряла то карандаш, то ластик.

Элис, кстати, оказалась очень наблюдательной. Она видела, как Крис провожал меня до дверей академии.— Это твой парень? — спросила она с неприкрытым любопытством, кивая в сторону окна. — Он такой... внушительный. Прям как телохранитель какой-нибудь звезды.

Я не смогла сдержать смех, который вырвался из меня звонким колокольчиком.— Нет, что ты! Это мой брат. Просто он у нас... гиперзаботливый.

Я не стала вдаваться в подробности и объяснять всю сложность нашей ситуации. Зачем им знать о «Хрустальном цветке» и миллиардах? Здесь я была просто Оливией, студенткой-первокурсницей.

После занятий я решила нарушить привычный распорядок. Сегодня я не поехала в свою тайную студию. Мне захотелось побыть одной, переварить этот сумасшедший день. Я села на паром, который шёл через залив, и отправилась кататься, куда глаза глядят.

Я устроилась на открытой палубе, на ветру. Передо мной раскинулся потрясающий пейзаж: очертания Сиэтла на фоне заката, блики солнца на воде, парящие в небе чайки. Я достала блокнот и начала рисовать. Карандаш летал по бумаге, запечатлевая игру света и тени, шум воды успокаивал, а свежий воздух прочищал голову.

Я полностью погрузилась в процесс, растворилась в нём. Шум города остался где-то далеко позади.

Вдруг на мой рисунок упала чья-то тень. Широкая, длинная тень, которая безжалостно перекрыла мне весь обзор на горизонт.

— Эй! — возмущённо воскликнула я, не поднимая головы. — Вы загораживаете свет! Я тут вообще-то работаю!

Тень не сдвинулась с места. Я раздражённо отложила карандаш и резко подняла голову вверх, готовая высказать всё, что думаю о невоспитанных людях.

И замерла.

На меня смотрел он.

Силуэт незнакомца чем-то напоминал Криса. Он был таким же высоким и мускулистым, с широкими плечами, которые не могла скрыть даже простая серая футболка. Его каштановые волосы были немного длиннее, чем у моего брата, и небрежно падали на лоб. Но главное — его руки. От запястий до самых плеч они были покрыты плотным ковром татуировок. Я успела разглядеть имена: «Ван Гог», «Моне», «Боб Дилан»... Это была целая галерея его кумиров.

Мой взгляд скользил по цветным линиям на его коже, пока не наткнулся на одно имя, написанное знакомым каллиграфическим шрифтом.

Anthurium.

Мой творческий псевдоним.

Я смотрела на это имя на его руке, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться где-то в горле. Мир вокруг словно замедлился. Шум парома, крики чаек — всё отошло на второй план.

Он заметил мой взгляд и усмехнулся — криво, обаятельно и немного дерзко.

— Так вот кто скрывается за этим ником? А я-то думал, это какой-нибудь старый бородатый профессор из Европы.

Я опешила от удивления и могла лишь молча смотреть на него, чувствуя, как щёки начинают гореть румянцем.

Глава 13

Я наконец обрела дар речи. Ну, или хотя бы его подобие.

— Но... как ты понял, что я — Anthurium?

Он не ответил сразу. Вместо этого он присел на корточки рядом со мной, чтобы быть на одном уровне. Его движения были плавными и уверенными. Он бросил короткий взгляд на мой блокнот, лежавший на пледе.

— Всё очень просто, — наконец сказал он, и в его серо-зелёных глазах заплясали озорные искорки. — Я слежу за творчеством Anthurium уже три года. И у тебя такие же штрихи. А почерк художника уникален. Это как отпечатки пальцев.

Я моргнула, совершенно сбитая с толку. Он что, сравнивал мои работы с тем, что я рисовала прямо сейчас? Это было... неожиданно и странно льстило.