Глава 17 Стеклянная клетка

Мы вышли из бара через чёрный ход. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие, но не смог остудить жар, приливший к щекам. Я шла за ним, чувствуя себя так, будто подписала приговор, но ещё не дочитала его до конца.

У тротуара стоял огромный чёрный внедорожник. Не просто дорогой — он выглядел бронированным, хищным, как и его хозяин. Дверь предупредительно распахнул водитель в строгом костюме.

Волк, не оборачиваясь, сел на заднее сиденье. Я замерла на мгновение, глядя на открытую дверь. Это была не машина. Это была мобильная тюрьма. Пересечение черты, после которой возврата не будет.

— Садись, Мишель, — его голос из глубины салона прозвучал глухо и нетерпеливо. — Или ты передумала?

Я сглотнула ком в горле и забралась внутрь. Дверь за мной закрылась с мягким, но окончательным щелчком, отрезая нас от внешнего мира. Щёлкнули электронные замки.

В салоне пахло дорогой кожей, деревом и его парфюмом. Здесь было тепло, слишком тепло. Я отодвинулась к противоположной двери, пытаясь сохранить дистанцию.

Он нажал кнопку на подлокотнике, и между нами и водителем поднялась непрозрачная звуконепроницаемая перегородка. Тишина стала абсолютной.

Машина плавно тронулась с места. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо улицы города, который я знала, но который сейчас казался чужим и далёким. Я ехала в неизвестность.

— Ты дрожишь, — его голос разорвал тишину. Он не спрашивал, он констатировал факт.

— Здесь жарко, — солгала я, не поворачивая головы.

Он тихо усмехнулся.— Нет. Ты дрожишь не от жары. Ты дрожишь от страха. Или от предвкушения? Что именно заставляет твоё сердце биться так быстро?

Я резко повернулась к нему. Он сидел вполоборота, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, и наблюдал за мной с холодным любопытством.

— Я заключила сделку ради безопасности подруги. Не ради... этого.

— «Этого»? — он изогнул бровь. — Ты даже не знаешь, что такое «это», Мишель. Ты нарисовала в своей голове образ монстра и теперь боишься собственной тени.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нами. Я вжалась в дверь.— Я не монстр из твоих кошмаров. Я — реальность. И ты только что добровольно вошла в мой мир. Привыкай к тому, что правила здесь пишу я.

— Моя сделка...

— Твоя сделка — это пустой звук без гарантий с моей стороны, — перебил он меня жёстко. — Ты отдаёшь мне себя в обмен на обещание? Я не даю обещаний. Я даю результат.

— Твоя подруга будет в безопасности. Это не часть сделки. Это мой ответ на оскорбление. Никто не смеет использовать моё имя без последствий. Но ты... ты здесь не только ради неё.

Его пальцы скользнули по моей шее к ключице. Я задержала дыхание.— Ты здесь, потому что искра, которая проскочила вчера в кабинете Марка, не даёт тебе покоя так же, как и мне. Ты ненавидишь меня за то, что хочешь узнать, что будет дальше.

Я оттолкнула его руку.— Ты высокомерный сукин сын!

Он рассмеялся. Искренне, громко. Это было так неожиданно, что я растерялась.

— Наконец-то! — воскликнул он. — В тебе есть огонь! А я уж думал, ты так и будешь сидеть ледяной статуей до самого дома.

Он нажал кнопку на двери, опуская стекло, отделяющее нас от водителя.— Мы меняем маршрут.

Я напряглась.

— Слушаю вас, господин Волков, — раздался бесстрастный голос водителя.

— Нет, — он вдруг передумал и поднял стекло обратно. Его взгляд был прикован ко мне, тяжёлый и пронизывающий. — Отмени. Едем домой.

Стекло снова поднялось. Он повернулся ко мне с хищной улыбкой, но она уже не касалась его глаз. Они оставались холодными и злыми.— Раз уж мы застряли в этой консервной банке вместе и у нас есть время до приезда в «логово», предлагаю сыграть в игру.

Я настороженно посмотрела на него.

— В какую?

— В честность. Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Потом я задаю вопрос тебе. Проигрывает тот, кто откажется или солжёт.

Я невольно вспомнила нашу первую игру в баре. Тогда я проиграла.— А что получит победитель?

Его улыбка стала шире, обнажая край идеально белых зубов.— Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Это было рискованно. Очень рискованно. Но любопытство и желание понять человека, который одним именем наводит ужас на целый город, пересилило страх.

— Хорошо, — кивнула я. — Но я первая.

Он театрально развёл руками.— Прошу вас.

Я глубоко вздохнула.— Кто ты? И почему твоё имя используют как угрозу?

Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Машина неслась по шоссе за город.

— Это два вопроса, — наконец сказал он с усмешкой. — Но я отвечу. Я Кирилл Волков. И моё имя — это бренд. Бренд власти и денег. А там, где есть большие деньги и власть... всегда найдутся шакалы, которые захотят примазаться к чужой силе или напугать ею тех, кто слабее их самих.

Он наклонился ко мне, его глаза сверкнули льдом в полумраке салона.— Моя очередь. Ты боишься меня?

Я посмотрела ему прямо в глаза и ответила так же прямо:— Да.

Он кивнул, словно мой ответ подтвердил какую-то его теорию.— Честно. Хорошо... Мой следующий вопрос: ты девственница?

Вопрос был настолько прямым и интимным, что я почувствовала, как краска приливает к щекам.— Это слишком личный вопрос для игры на честность.

— Боишься ответить? Значит ли это «да»? — он изогнул бровь с насмешливым вызовом.

Я сжала кулаки на коленях.— Нет! Я не обязана рассказывать тебе о своей личной жизни!

Он пожал плечами, принимая мой ответ.— Справедливо. Тогда следующий вопрос: зачем ты согласилась на эту сделку? Действительно ли ради подруги или есть другая причина?

Я колебалась всего мгновение.— Я сделала это ради неё. Она... она оказалась в сложной ситуации. Я не могла поступить иначе.

Он внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь найти в нём следы лжи.— Честно. Хорошо... Каким ты видишь меня? Монстром из своих фантазий или реальным человеком?

Я задумалась, взвешивая слова.— Я вижу... человека, который привык быть один. Который построил вокруг себя крепостные стены из льда и власти. Который не привык доверять. Но... я не верю, что ты монстр. Иначе ты бы не согласился на эту игру.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.— Интересный ответ. Но ты всё равно боишься меня.

— Да, боюсь, — признала я. — Но не так, как ты думаешь. Я боюсь не тебя лично. Я боюсь того, что может случиться, если я допущу ошибку.

Он кивнул, словно соглашаясь с моим ответом.— Умно. Ты учишься.

Машина свернула с шоссе на частную дорогу и через несколько минут остановилась у высоких кованых ворот с камерами наблюдения. Ворота бесшумно открылись, пропуская нас внутрь территории.

Волк вышел первым и открыл мою дверь, протягивая руку. Его ладонь была тёплой и сухой.

— Добро пожаловать в мой террариум, Мишель. Теперь это твой дом тоже.

Я проигнорировала его руку и вышла сама, поправляя платье. Он лишь усмехнулся уголком губ, словно другого ответа и не ждал.

Мы вошли в лифт — просторную кабину с зеркальными стенами и панелью управления с одной-единственной кнопкой. Никаких промежуточных этажей. Лифт бесшумно и стремительно понёс нас вверх.

Когда двери открылись, я замерла на пороге.

Это был не просто этаж. Это был целый уровень, парящий над городом. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий дух вид на мегаполис, раскинувшийся внизу огненным морем. Город отсюда казался игрушечным, управляемым.

Интерьер был продолжением его самого: минимализм, стекло, хром и тёмное дерево. Никаких лишних деталей, никаких милых безделушек. Только идеальные линии и холодная функциональность. В центре гостиной стоял низкий диван из чёрной кожи, а напротив него — огромный экран во всю стену. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма и абсолютной тишиной.

— Ванная там, — он кивком указал на дверь слева.

— Спальня — там, — кивок в сторону коридора справа.

— Кухня внизу, но еду сюда доставляют. Ты голодна?

Я медленно прошла в центр комнаты, чувствуя под ногами мягкость белого ковра с длинным ворсом. Я подошла к окну и прижалась ладонью к холодному стеклу.— Это... твой пентхаус? — спросила я тихо, не оборачиваясь.

— Да. Я редко бываю в особняке. Здесь удобнее работать.

— Удобнее контролировать свой мир? — я бросила на него взгляд через плечо.

Он стоял у бара, наливая в стакан янтарную жидкость.— Называй это так, если хочешь. Мир — это хаос. А здесь... здесь идеальный порядок.

Он подошёл ко мне, остановившись за спиной. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи.— Смотри, — прошептал он мне на ухо, указывая рукой на город внизу. — Все они там суетятся. Бегут на работу, решают свои мелкие проблемы, думают, что свободны. А на самом деле они все живут по правилам. Моим правилам. Просто не все об этом знают.

Он сделал глоток из стакана.— Ты теперь тоже живёшь по моим правилам, Мишель. Привыкай к виду из клетки. Он прекрасен, но стекло всегда можно сделать бронированным.

Я резко повернулась к нему лицом.— Я не вещь! Я заключила сделку!

Его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.— Сделка заключена. И я намерен получить свой выигрыш немедленно.

Он поставил стакан на журнальный столик и шагнул ко мне.— Ты помнишь правила игры? Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Мы были дома. И он пришёл забрать свой приз.

Глава 18 Приз

Утренний свет заливал панорамные окна, безжалостно обнажая стерильную чистоту пентхауса. Город внизу только просыпался, но здесь, на вершине стеклянной башни, время, казалось, остановилось. Или, может быть, оно просто текло по другим законам — законам Волка.

Он не прикоснулся ко мне. Не схватил за руку, не прижал к стеклу, не сорвал платье. Он просто стоял в центре гостиной, залитой холодным рассветным сиянием, и смотрел. Этот взгляд был хуже любого физического контакта — он раздевал меня догола, проникая под кожу, выворачивая душу наизнанку.

— Ты помнишь правила игры? — его голос был обманчиво спокоен, в нём звучали низкие, вибрирующие нотки. — Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Я инстинктивно обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от его ледяного взгляда и от тяжести собственного выбора.— Ты выиграл. Чего ты хочешь?

Он медленно поставил пустой стакан на журнальный столик. Звук стекла о дерево в абсолютной тишине пентхауса прозвучал как выстрел.— Я хочу, чтобы ты перестала дрожать.

Я моргнула, не веря своим ушам. Это было не то, чего я ожидала. Не требование тела, не приказ встать на колени. Что-то гораздо более сложное.— Я не дрожу, — солгала я, но голос предательски дрогнул.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только холодное удовлетворение.— Ложь. Ты дрожишь с того момента, как села в мою машину. Ты дрожишь от страха, от ненависти и... от чего-то ещё, что ты так отчаянно пытаешься в себе задушить.

Он сделал шаг ко мне. Я заставила себя стоять на месте.— Моё желание, Мишель, — он остановился в полуметре, его присутствие подавляло, — ...это твоя честность. Сними маску. Ту, что ты надела ради Рози. Ту, что ты носишь ради самообмана.

— Я не понимаю, — прошептала я.

Внутри всё сжималось от одной мысли о записке, которую я оставила спящей подруге. «Я вернусь. Обещаю». Слова жгли меня изнутри калёным железом. Я не знала, смогу ли сдержать это обещание. И эта ложь, эта неопределённость были страшнее любых угроз Волка.

— Понимаешь, — отрезал он. — Ты пришла сюда торговаться, думая, что твоё тело — это валюта. Ты думала, я куплю его. Но ты ошиблась. Твоё тело мне не нужно. Оно лишь оболочка.

Он поднял руку и кончиками пальцев провёл по воздуху в миллиметре от моей щеки. Я почувствовала этот жест как ожог.— Мне нужна твоя душа. Твой страх. Твоя ненависть ко мне. Твой... интерес.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моих волос.— Признайся себе в том, в чём боишься признаться мне. Признайся, что вчера в кабинете Марка ты чувствовала не только ужас. Ты чувствовала искру.

Его слова ударили точно в цель. Перед глазами встало лицо Рози с синяками на руках. «Я вернусь». Я должна вернуться. Должна выжить в этом аду.Я отшатнулась от него, как от удара.— Нет! Это бред! Ты... ты чудовище!

— Да? — он изогнул бровь, его глаза сверкнули опасным блеском. — Тогда почему ты здесь? Почему ты не кричишь? Почему не бежишь к двери? Потому что знаешь: там, внизу, бродят те самые «шакалы», которые прикрывались моим именем. А здесь ты в безопасности. Со мной.

Он сделал ещё один шаг, загоняя меня в ловушку между собой и холодным стеклом окна за моей спиной. За стеклом просыпался город — чужой и равнодушный.

— Ты ненавидишь меня за то, что я прав. За то, что я вижу тебя насквозь. Ты ненавидишь меня за то, что я предлагаю тебе сделку более выгодную, чем твоя собственная.

Его ладонь легла на стекло рядом с моей головой. Я оказалась в клетке из его рук.— Моё желание — это ты настоящая. Без масок ледяной суки и без роли жертвы. Просто Мишель.

Я смотрела в его глаза и видела там не похоть и не жажду власти. Я видела там отражение своего собственного безумия — того тёмного любопытства, которое тянуло меня к нему вопреки всякой логике.Он был прав. Я была в ужасе. Но этот ужас был смешан с чем-то запретным и горячим.

Он ждал моего ответа, давая мне иллюзию выбора.Иллюзию того, что я могу сказать «нет».

Но выбора не было. Выбор я сделала ещё тогда, когда писала записку для Рози.

Я медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь, туда, где под тканью идеального костюма билось сердце хищника.Его зрачки расширились. На долю секунды маска безразличия треснула.

— Ты победил, — выдохнула я. Слова «Я вернусь» эхом звучали в моей голове как молитва или проклятие.

Мои губы коснулись его губ.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй капитуляции. Поцелуй-признание.И когда он ответил на поцелуй — жёстко, требовательно, властно — я поняла страшную вещь: отдавая ему себя на моих условиях, я проиграла гораздо больше, чем могла себе представить. Я проиграла право быть просто Мишель.

Глава 19 После огня

Его губы были жёсткими, требовательными. Они не просили — они брали то, что, как он считал, уже принадлежит ему по праву победителя. Я не сопротивлялась. Мой ответ был слабым, дрожащим, но он был. И он это почувствовал.

Его рука легла мне на затылок, зарываясь в волосы на затылке, разрушая строгий узел, который я так тщательно собрала. Шпильки с тихим стуком посыпались на белый мраморный пол, и тяжёлая копна рыжих волос рассыпалась по моим плечам и его рукам. Этот звук — звук моего поражения — казался оглушительным в звенящей тишине пентхауса.

Поцелуй длился вечность и оборвался в один миг. Он отстранился так же резко, как и приблизился. Его дыхание было ровным, в то время как я хватала ртом воздух, словно вынырнув из ледяной воды. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было торжества. Там был холодный, оценивающий блеск коллекционера, который только что заполучил в свою коллекцию самый редкий и опасный экспонат.

— Это было твоё желание? — мой голос прозвучал хрипло, надломленно. Я презирала себя за эту слабость.

Он медленно провёл большим пальцем по моей припухшей нижней губе, стирая след от поцелуя.

— Желание? — он усмехнулся, и эта усмешка была острее бритвы. — Нет, Мишель. Это был аванс. Прелюдия к тому, что действительно является призом.

Он отпустил меня и сделал шаг назад, разрывая контакт. Сразу стало холодно.

— Иди в душ. Приведи себя в порядок. Ты пахнешь страхом и улицей.

Это был не совет. Это был приказ. Я стояла, не в силах пошевелиться, прижимая ладони к горящим щекам.

— Я... я не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать, — отрезал он, отворачиваясь и направляясь к бару. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто мы обсуждали биржевые котировки, а не целовались до потери дыхания.

— Ты здесь на моих условиях. Одно из них — чистота. Иди.

Ноги были ватными, но я заставила себя двигаться. Его холодность после такого всплеска страсти била сильнее пощёчины. Он просто переключил тумблер из режима «страсть» в режим «дело».

Ванная комната была продолжением его стерильного мира: чёрный мрамор, хром, стекло. Я включила воду на максимум, надеясь, что горячие струи смогут смыть не только запах города, но и ощущение его рук на моей коже.

Подставив лицо под обжигающую воду, я закрыла глаза. «Я проиграла право быть просто Мишель». Слова эхом отдавались в сознании вместе с глухим стуком разбитого стакана из прошлой ночи и звуком падающих на пол моих шпилек. Я больше не была собой. Я была вещью в этом стеклянном террариуме. Дорогой, желанной, но вещью.

Я выключила воду и завернулась в огромное белое полотенце, которое пахло кондиционером для белья и ничем больше. Никакого уюта. Никакой жизни.

Когда я вернулась в гостиную, он стоял у окна с бокалом виски. Он сменил костюм на домашние брюки и тонкую чёрную водолазку, которая обтягивала его плечи как вторая кожа. Он выглядел расслабленным и смертельно опасным одновременно.

— Одежда в спальне, — сказал он, не оборачиваясь. — В шкафу есть всё необходимое. Выбери что-нибудь на свой вкус.

Я сглотнула.— Ты... ты уходишь?

Он наконец повернулся. Его взгляд скользнул по полотенцу, в которое я судорожно вцепилась.

— У меня дела. Твоя подруга в безопасности, мои люди присматривают за её квартирой. Тебе не о чем беспокоиться... пока ты здесь.

«Пока ты здесь». Ключевая фраза. Я была в золотой клетке с невидимыми прутьями.

— А что будет потом? Когда твои дела будут закончены?

Он сделал глоток виски, не сводя с меня ледяного взгляда.

— Потом будет потом, Мишель. Живи сегодняшним днём. В моём мире планировать будущее — роскошь, которую мало кто может себе позволить.

Он поставил бокал на столик и направился к выходу из пентхауса.

— Распоряжайся всем, что здесь есть. Еду заказывай через планшет на кухне. Охрана внизу предупреждена.

Он взялся за ручку двери, и я почувствовала укол паники. Он бросает меня здесь? Одну?

— Кирилл... — его имя сорвалось с губ само собой, вырвалось из глубины души тихим шёпотом-порывом.

Он замер. Его спина напряглась. Он медленно обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.— Ты назвала меня по имени?

Я молчала, чувствуя, как краска приливает к щекам от собственной дерзости. Он смотрел на меня долгую секунду, будто решая в голове сложную математическую задачу.

— Не делай этого снова без разрешения, — его голос был тихим и опасным.

Затем он вышел, оставив меня одну в оглушительной тишине стеклянной клетки с видом на мир, который я не контролировала.