Глава 8 Гром среди ясного неба

Я проснулась от запаха свежесваренного кофе. За окном уже был полдень. Как же приятно было утопать в мягком диване Рози. Я скинула с себя пушистый плед видимо, подруга проснулась раньше и заботливо укрыла меня. Голова раскалывалась от похмелья, в комнате всё ещё стоял запах вчерашней дешёвой выпивки, который теперь перемешивался с ароматом кофе. Он маняще тянулся с кухни.

Завязав волосы в неряшливый пучок, я поплелась на кухню. Рози стояла у кофемашины в длинном шёлковом халате, который, будто водопад, струился по её телу.

— Доброе утро, королева бара, — прохрипела я, потягиваясь у барной стойки, отделявшей кухню от гостиной.

— О, Мишель! Ты уже встала! — с неподдельной улыбкой воскликнула Рози.

— Тише-тише, — взмолилась я, морщась от боли. — Голова раскалывается. Я не понимаю, почему у тебя никогда не бывает похмелья? Ты что, ведьма? — сказала я, приподняв бровь.

Рози тихо рассмеялась, ставя передо мной дымящуюся чашку.

— Никакой магии, дорогая. Просто талант. И годы тренировок. Это мой третий секретный навык после психологии и жонглирования бутылками.

Она поставила на столешницу тот самый пухлый конверт с деньгами и подвинула его ко мне.

— Кстати, о магии. Глянь, что наш Волк оставил нам. Кажется, он оплатил не только бар, но и твою новую жизнь.

Я уставилась на конверт, и приятное утро мгновенно окрасилось тревогой. Воспоминания о ледяном взгляде и тихом голосе ворвались в голову, заставив похмелье показаться незначительной мелочью.

— Это не плата, тихо сказала я, — не притрагиваясь к деньгам.

— Это... инвестиция. В следующий раунд.

Рози перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на меня.

— Тогда пей свой кофе. Инвестиции нужно обдумывать на ясную голову.

Я сделала глоток бодрящего кофе и открыла конверт.

— Так... Здесь даже больше, чем мы думали. Я могу закрыть долг за студию на два месяца вперёд. И... боже, я могу купить новый диван. Нормальный диван, Рози. Не этот конструктор для мазохистов.

— Выбери такой, который раскладывается в двуспальную кровать. Будешь принимать клиентов лёжа. Шучу! В основном, — сказала Рози в ответ, отпивая кофе и морщась от его насыщенного вкуса.

Я громко рассмеялась в ответ. Казалось, в тот момент головная боль исчезла.

— Слушай... Спасибо тебе. За то, что осталась. За то, что позвала сюда. Если бы не ты, я бы всю ночь пялилась в потолок и думала о нём, — сказала я, запрокинув голову.

— Для этого и нужны подруги. Чтобы было куда сбежать от королей стаи... Хотя, признаюсь, этот конкретный король произвёл впечатление. Даже у меня мурашки по спине, — ответила подруга с мягкой улыбкой.

Он не король. Он... хищник. Хладнокровный и расчётливый, пробормотала я, опустив голову и пристально пялясь в свой кофе.

— А ты тогда кто? Лань? Брось. Ты не лань. Ты волчица в овечьей шкуре, Мишель. Ты единственная, кто осмелился ему дерзить. Он это заметил, — подразнила в ответ Рози.

— Подожди, мы ещё сегодня получим нагоняй от Марка, который увидит свой бар таким, как только удосужится прийти на работу... Если удосужится, — сказала я, закатив глаза.

Рози лишь фыркнула и небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Да плевать. Пусть орёт. После того конверта, который мы ему оставили, он будет петь нам дифирамбы. Он продаст родную мать за такие деньги, а нас и подавно простит.

Мы обменялись понимающими взглядами и снова расхохотались. На мгновение показалось, что мир за пределами этой шикарной квартиры с ароматом кофе не так уж и страшен.

— Уговор был, что вся выручка наша! — возмущённо сказала я. — А мы, наивные дурочки, всё равно оставили ему деньги.

Рози, которая в этот момент подливала себе кофе, лишь беззаботно пожала плечами. Её, казалось, совсем не трогала моя вспышка праведного гнева.

— Мишель, ну ты как маленькая, — ответила она, возвращая кофейник на место.

— Это не «оставили», это налог на жизнь. Марк наш цербер. Мы платим ему не за работу, а за то, чтобы он закрывал глаза на то, что здесь происходит. И за то, чтобы держал на расстоянии от нас всяких... менее воспитанных клиентов.

Она сделала глоток и посмотрела на меня поверх чашки с едва заметной усмешкой.

— Поверь мне, после такого «подарка» он будет защищать нас перед кем угодно. Даже перед твоим «Волком», если тот вдруг решит вернуться и разнести тут всё к чертям. Это называется инвестиция в безопасность, детка.

Я лишь вздохнула и снова уткнулась взглядом в конверт с деньгами. В её словах была своя, циничная логика, от которой мне почему-то стало грустно.

Наш разговор прерывает резкая трель телефона Рози. На экране высвечивается фото разъяренного Марка с красным лицом.

— О, помяни чёрта... — пробормотала Рози и, не глядя на меня, включила громкую связь.

— РОЗИ! МИШЕЛЬ! Вы где?! Вы вообще в курсе, что вы натворили?! Что вы оставили в баре?! — раздался из динамика хриплый, искажённый яростью голос Марка.

Рози закатила глаза и поднесла чашку с кофе к губам, пытаясь скрыть усмешку.

— И тебе доброе утро, Марк. Мы на месте. В смысле, мы дома. В безопасности, сказала она спокойным, почти медовым тоном, в котором звенели нотки издёвки.

— безопасности?! А бар?! Бар вы оставили на разграбление?! Там же был погром! Столы перевернуты! Стаканы разбиты! Текилой воняет так, будто тут текла река! Я разве что не вляпался в чью-нибудь рвоту. А нет, вляпался! Так вы представляете себе работу элитного заведения?! — Марк кричал так, будто захлёбывался собственной желчью.

Я перегнулась через стойку и взяла трубку, говоря в неё спокойным, равнодушным голосом:

— Марк, остынь. Мы оставили тебе конверт на стойке.

— Конверт? Какой ещё... Так... Так-так...

Повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом купюр на том конце «провода».

— Девочки мои... Золотые мои... — голос Марка мгновенно изменился, превратившись из рёва раненного быка в бархатистое мурлыканье. — Почему же вы сразу не сказали? Конечно-конечно... Вы заслужили выходной. Лучший выходной в мире! Я даже не буду спрашивать про уборку.

Мы с Рози обменялись победными взглядами и беззвучно дали друг другу «пять». Мы знали, что ты поймёшь, сказала Рози, подмигивая мне.

— Но у меня есть одна ма-а-аленькая просьба... — прошептал Марк в непривычной для него заискивающей манере.

Мы с Рози синхронно застонали и воскликнули в один голос:

— Что на этот раз?!

— Тот важный гость... Он звонил утром. Он хочет видеть Мишель. Снова. Лично.

Марк не стал дожидаться нашего ответа. В трубке раздались короткие гудки, прозвучавшие в повисшей тишине как приговор.

Мы с Рози переглянулись. Триумф от удачной сделки испарился, словно дым. На его место вернулся липкий, холодный страх.

Рози первая нарушила молчание. Она медленно поставила чашку на столешницу, и фарфор глухо стукнул о мрамор. — Ну что ж... — её голос прозвучал непривычно тихо и серьёзно. — Похоже, твой отпуск отменяется.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с похмельем. Весёлый утренний кофе, планы на диван, смех всё это вдруг показалось далёким и нереальным, словно из другой жизни.

— Он не отстанет, да? — мой голос дрогнул, и я сама это возненавидела. Я не хотела показывать слабость, но страх перед неизвестностью был сильнее гордости.

Рози обошла стойку и села рядом со мной на высокий барный стул. Она взяла меня за руку жест поддержки был настолько нехарактерен для её вечно игривой натуры, что я вздрогнула. — Мишель... — она заглянула мне в глаза, и в её взгляде не было привычной насмешки. Только тревога. — Этот человек не из тех, кто просит дважды. Если он чего-то хочет, он это берёт. А он хочет тебя.

Я вырвала руку и вскочила на ноги. Паника требовала выхода. — Я не вещь! Я не буду... Я не пойду к нему! — я начала метаться по кухне, не зная, куда деть руки.

— Пусть звонит Марку, пусть заказывает бар! Я не его собственность!

Рози наблюдала за мной молча, поджав губы. — Ты не поняла, — наконец сказала она. — Он не будет звонить Марку. Он уже сделал свой ход. Теперь он ждёт твоего. И если ты не придёшь... он придёт сам. Сюда.

Я замерла на месте. Слова Рози ударили точно в цель. Мысль о том, что «Волк» может появиться на пороге этой уютной квартиры, разрушить хрупкий мир Рози, была невыносима. Я не могла подвергнуть подругу такой опасности.

Тишина в квартире стала оглушительной. Слышно было только тиканье дизайнерских часов на стене и моё собственное прерывистое дыхание.

— Чёрт... — выдохнула я, опускаясь обратно на стул и закрывая лицо руками.

— Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Выбор был иллюзорен. Сдаться и пойти к нему или обречь нас обеих на проблемы. И в обоих случаях я проигрывала.

Рози молча встала и подошла к шкафчику. Она достала оттуда початую бутылку коньяка и два бокала. Плеснула в каждый на два пальца. — Выпей, — приказала она, ставя один бокал передо мной. — Это поможет думать. Или не думать. Выбирай сама.

Я взяла бокал трясущимися руками. Золотистая жидкость пахла дороговизной и отчаянием. — За что пьём? — спросила я безжизненным голосом.

Рози криво усмехнулась и подняла свой бокал: — За свободу воли. Кажется, у нас её осталось совсем немного.

Мы выпили не чокаясь. Коньяк обжёг горло, но дрожь унять не смог.