Глава 4. Третья встреча

Он ей снился, каждую ночь: он мог лишь промелькнуть, но все равно она помнила его утром, когда просыпалась. Сколько раз она подбегала к нему во сне, но всегда он не замечал ее, а потом растворялся в облаке. Сколько раз она не могла догнать его… Или же он стоял у нее за спиной, и она ощущала тепло его кожи на своей щеке – он был недосягаем, хоть и находился так близко.

На свой двадцатый День рождения Лилит узнала, что мать готова сосватать ее за молодого графа Фижель. Стоит ли описывать реакцию девушки? Она все еще любила загадочного Черного Ро́джера, чья слава только возросла за эти полгода.

Сестра Изабелль уже вышла замуж: очаровательный граф Мизурилль сделал предложение старшей дочери Каршалы, через полтора месяца, после возвращения из поместья Гринов. Не сказать, что Белла была в восторге от этой новости, но, увидев своего жениха, 22 – летняя девушка резко изменила свое мнение: Кевин пришелся по вкусу юной леди Ага́полис – высокий блондин с серо – голубыми глазами и приятной в целом внешностью. Конечно же, молодой граф был достаточно богат, достаточно молод и красив, но вот только аристократ был недалек, но Иза была слишком влюблена в мужчину, чтобы заметить это. А вот Лилит новоиспеченный муж сестры не понравился: юная леди Ага́полис считала его недостойным руки Изабеллы.

– Белль! – негодовала девушка, – Ты такая красивая, посмотри на себя! Ты умна и воспитана, а он?! – Негодовала Лилит. – Он же глуп! Да, лицо смазливое, но это быстро наскучит тебе! – В кристально – голубых глазах сестры сияли только искры удивления и счастья, а еще смеха…

Изабелль Ага́полис была действительно очень красива: высокая, стройная и изящная блондинка с нежной, цвета молочного мрамора кожей. Аристократка была умна и хорошо воспитана, обладала веселым и живым характером. Лилит знала, о чем говорила.

И вот, прошло 7 месяцев после свадьбы, Белла писала сестре и матери – жаловалась на скуку и глупость мужа: младшая Ага́полис оказалась права. Рыжеволосой было горько читать письма любимой сестры, но она уже ничего не могла сделать.

В честь дня рождения Лилит Каршала устроила пышный прием, пригласила множество гостей, но дочь показалась только в начале вечера. Потом, отведя в укромный уголок сада, мама сообщила ей, что нашла подходящую партию…

Полгода Роджер бредил по своему «ангелу», как он ее назвал, он тосковал и клял себя, что совершил необдуманный поступок, когда похитил девушку во второй раз. На самом деле, он, скорее, ругал себя за то, что испугался и отпустил возлюбленную…

Роджеру было скучно и одиноко, ни баталии, ни красавицы Порта Рояля не могли развеять его печаль и тоску. Больше ни одна женщина не поражала его ни красотой, не подкупала умением держать себя и в то же время быть такой непосредственной, они стали для него просто игрушками на ночь, не имея больше никакой ценности – он нашел свой идеал, но на то это и была девушка – мечта, чтобы быть недоступной. А он помнил вкус ее губ и тепло рук, помнил изумрудные глаза с озорным огоньком, который мог разгораться диким пламенем… Ему снова хотелось испытать то горькое наслаждение, ту приятную боль и сладостное волнение, какое испытывал с ней рядом.

Вдобавок ко всем его неприятностям, Роджер узнал, что Диего Соколий глаз снова вернулся в море…, Его считали уже умершим, но, как оказалось, Диего был жив и очень даже здоров. Это был один из известнейших пиратов века и, как утверждали некоторые, одним из богатейших.

Но Роджер боялся не конкуренции, он вообще не боялся Сокольего глаза. Просто не хотел повстречать его. Диего был личным врагом Черного Ро́джера. А таких врагов у Ле́о было очень мало: всего один.

Всю ночь Лилит пролежала, размышляя о будущем: «Как я могу выйти замуж?! Да и за кого?! Кто этот Фижель вообще такой? Ле́о – Ле́о, ну что же ты не забрал меня?» Вскоре должно состояться знакомство с женихом. И она хочет отбить у графа Николаса всякое желание связывать себя узами брака с леди Ага́полис – младшей.

«Вы еще пожалеете, сэр Николас Фижель» мстительно подумала девушка.

Каршала очень беспокоилась о своей младшей дочери: Лилит вела себя очень странно – обычно живая и непоседливая – сейчас девушка была готова целыми днями играть на пианино, конечно, и прежде ее любовь к музыке была известна матери, но последние два года Лилит была едва ли не одержима искусством.

Роджеру было тоскливо в компаниях падших красавиц, большую часть времени он проводил с Тарой: она была веселой и умной, к тому же, умелой любовницей.

Их странная дружба сводила с ума цыганку, но нравилась Роджеру – никаких сцен ревности или требований, но при этом теплые отношения и ласка.

Тара прощала ему иногда резкие и обидные слова, грубость и неверность, но ничего не получала взамен… Хотя… Нет, он ей доверял и заботился… По-своему, конечно, заботился: там конкурентов запугает, там – клиентов на место поставит, обидчиков – изувечит или убьет… Цыганка была как за каменной стеной. Точнее, она была за стеной: не могла выйти никуда, перед глазами только это каменное равнодушие и постоянное ощущение холода. Но все же он умел быть с ней нежным. В такие моменты цыганка чувствовала острую, сладкую боль в сердце. Этот юнец сводил Тару с ума, а когда-то она смеялась над ним…

Лилит плакала от счастья. Слова матери повторялись в ее голове раз за разом: «До родового поместья Фижель нужно добираться морем. Граф Николас не может покинуть дом: некие срочные дела не позволяют ему отправиться в путешествие на такой длительный срок. Но он позаботился обо всем. Николас так мил и добр!» – нахваливала потенциального зятя миссис Ага́полис. Все в сердце, душе и голове юной Лилит перевернулось и смешалось, в груди метались и щекотали смешинки и слезинки радости.

«Морем! Морем! Я увижу, наконец, Ро́джера! Он не позволит выдать меня замуж, он что-нибудь придумает и спасет меня…» – мечтала рыжеволосая аристократка.

Роджер прославлялся, сейчас он был на гребне волны – его «дело» процветало, его гений признали уже абсолютно все, «Смерть» была оснащена лучше всех остальных судов Южного моря, матросы пользовались самым новым оружием, пират был счастлив. Но что-то покалывало и щемило внутри, чего-то ему недоставало, и молодой пират знал, что это – рыжеволосая аристократка с огоньком в глазах, со сладкими и нежными губами, с нежной белоснежной кожей, с острым языком и живым умом… – она была тем сокровищем, какое ему ни за что не достать. Он скучал.

День отплытия приближался, Лилит не могла спать по ночам – ее трясло. «А что, если Роджер не встретит меня? Откуда ему знать, что я в море?» Ей было страшно, но что-то подсказывало, что все непременно сбудется. Может это был юношеский максимализм, может – интуиция…

Море. Синее море. Непокорное и непредсказуемое море. Маленький, быстрый и ловкий кораблик легко скользил по сияющей поверхности, а под ним была пропасть – бескрайние сапфировые глубины, таящие в себе жизнь и смерть, опасность и чарующую красоту, она манила и вселяла животный ужас. Только на море человек понимает, насколько он ничтожен и слаб. Роджер понимал это с детства и стремился стать хоть немного сильнее, ловчее и умнее. «Ум и хитрость – единственное, благодаря чему люди выживают: звери сильнее нас, природа – умнее, но она и добрее, и рациональнее людей, а мы подобно паразитам – слабые, но верткие и живучие, существуем на ее лоне». Всю жизнь Ле́о учился: драться, обороняться, понимать, видеть, слышать, мыслить и действовать. Медицина, картография, кораблестроение, навигация, география, литература, латинский язык – ему было мало того, что он знал: жажда уметь и знать была в нем неутолима.

Лилит была любопытна: все, что окружало девушку, было ей интересно – как устроена упряжка лошади? Что такое звезды? Сколько стран в мире? Сколько языков? Почему солнце летом – печет, а зимой просто светит? Как строят корабли и почему они не тонут, хоть и перевозят тяжелые грузы и множество людей? Даже свои платья она изучала с интересом – как выполнен каркас, сколько ткани понадобилось. Она любила разбирать слова по морфемам, пытаясь таким образом понять его происхождение и изначальный смысл. Она знала множество людей, способных с радостью объяснить ей это. Взрослых это радовало, молодых – очаровывало и поражало. Ее живой ум всегда находил пищу для размышлений. Каршала сама была такой – сообразительной и любопытной, но дочки превзошли даже ее. Особенно Лилит.

Граф Николас был поражен юной леди Ага́полис, когда увидел ее на балу – утонченная, живая и веселая… Но когда девушка села за пианино – ее прекрасное лицо стало непроницаемым и строгим, что, впрочем, не лишило его очарования; тонкие, длинные пальцы ловко перепрыгивали с клавиши на клавишу, глаза, не отрываясь, читали ноты, которые она и так отлично помнила. Инструмент рождал прекрасную музыку: веселые, задумчивые или грустные ноты объединялись в сонаты сладкие для слуха. В этих произведениях чувствовалось столько разных, едва ли не противоположных чувств. Музыка была пластичной и легкой, она заражала какими-то переживаниями, рождала мысли, позволяла отдохнуть.

Лилит не могла даже примерно вспомнить графа Фижеля. «Я не могла видеть его раньше! Я же совершенно не помню его лица, даже приблизительно. Да и какая разница?»

Время шло. Неумолимо день знакомства приближался.

Море встретило ее мутными волнами, небо хмурилось, ветер пытался снять с аристократки шляпу. Лилит самой не нравилась эта яркая нелепость…

– Мама! Я не кукла! Что за глупые рюши? – брезгливо осматривала наряд рыжеволосая. – А это что за безумие? Красное? Нет, только не красное! Давай лучше черное. – Девушка достала скромное платье.

– Нет, милая… Ты не вдова, чтобы постоянно носить черный цвет!

– Что ж… – спорить с мамой было бесполезно и нерационально, – Может быть, зеленое?

– Хорошо… Но тогда ты оденешь эту прелесть! – Каршала вынула из коробки кокетливую, небольшую шляпку с широкими, длинными шелковыми лентами. Девушка вздохнула.

– Красивая шляпка… Но может в другой раз? – мило улыбнулась она.

– Нет, мисс! Ты уже второй месяц откладываешь ее в сторону! – возмутилась миссис Ага́полис.

***

«Персей» спокойно и уверенно лавировал между огромными штормовыми волнами, качка была терпимой, но все же пугала большую часть пассажиров. Матросы ловко плели узлы, носились по палубам и возились с парусами. Лилит укачало… тошнота схватила девушку за горло, голова кружилась, она не могла даже подняться с постели.

– Ле́о… – все твердила она.

Каршале было страшно: что происходит с дочерью, она не понимала. Кто этот Ле́о? Но больше ее пугало другое имя – Роджер, а девушка повторяла его не реже, чем Ле́о…

«Уж не Черного ли Ро́джера она имеет в виду? Да и с чего ей упоминать его? Что произошло с ней тогда? После первого же похищения она изменилась… Она выжила и не пострадала после встречи с этим извергом…Ох, девочка моя, что случилось два года назад?»

Роджеру захотелось расслабиться и отдаться морю – куда оно принесет его? Погубит или одарит? Пират не боялся стихии, а просто обожал и верил ей… «Смерть» неслась по огромным волнам, матросы были настроены серьезно, а их странный капитан улыбался, стоя у штурвала.

– Роджер! – окликнул его Логрен, – Интересно, что ты задумал? Уж не убиться ли о рифы? – боцман улыбался: он знал, что большинство идей Ро́джера кажутся безумными, но на самом деле являются гениальными – на все Ле́о смотрел под другим углом, нежели другие. Поэтому и находил иные пути решения сложных задач. Поэтому стал легендой всего в 20 с лишним лет.

Вскоре шторм стих, а потом и вовсе все успокоилось: засияли звезды, показалась луна, море снова начало подмигивать, ветер ласково гладил пирата по волосам.

Качка стала почти незаметной, Лилит полегчало – болезнь отступила, в каюте стало нестерпимо жарко…

– Корабль, сэр! Совсем близко! – кричал Дрю.

– Что ж ты тогда так кричишь, если совсем близко? – хищно улыбнулся Черный Роджер. – Ну-ка, посмотрим, кто это… Неплохо… – Лениво рассуждал он, читая рапорт Логрена, – Конечно, не торговец… – Словно решая, какое вино выпить на ужин. – Но без денег не останемся… Готовьтесь к представлению, ребята! Только не шумите раньше времени! – Приказал капитан фрегата с черными, как горе парусами.

– Доченька, куда ты? – встревожилась Каршала. – Полежи. Тебе только стало лучше, и ты тут же вскочила куда-то! Здесь так опасно, милая! – Лилит снова легла.

– Мама! – взмолилась девушка, – здесь так душно!

– Должно быть у тебя жар! Морская болезнь мучает тебя всякий раз, как ты ступаешь на борт корабля. – Прохладная рука матери мягко опустилась на лоб рыжеволосой. – Нет, ты не горячая. Потерпи до утра. Потом выйдем на палубу.

– Хорошо, мама. – «Надеюсь, я не бредила…» больше всего она боялась выдать свою тайну…

«Может, стоит спросить, кто этот Ле́о?» не решалась Каршала.

Роджер бесшумно вошел в каюту капитана «Персея», мистера Аринса.

– Добрый вечер. – Интонации были вежливыми, а взгляд – устрашающим. – Мистер…

– Ар-Аринс… – сглотнул мужчина лет 35… Он не отводил взгляда от пирата.

– Может сразу к делу? – Роджер бесцеремонно уселся напротив несчастного, перепуганного капитана. – Вы, я думаю, уже догадались, кто я и что мне нужно. Правда?

– Д-должно быть. – На лбу Роберта выступили блестящие капельки… – я дам вам денег… – пробормотал мужчина.

– Вы очень сообразительны, капитан. – Роджер довольно улыбнулся.

«Еще один трус… Куда катится мир? Неудивительно, что пиратство процветает…»

– А теперь, пройдемте. Живо! – рявкнул Черный Роджер. – Прикажите своим растяпам побыстрее шевелиться, иначе они выведут меня… Тогда не обессудьте, Аринс… – мужчины вышли из каюты.

– «Персей» наш! – объявил головорез. Вопли пиратов растревожили только успокоившихся пассажиров.

Каршала только прикрыла глаза, сидя в кресле, в каюте дочери, как вдруг в тишину грубо ворвались дикие крики. Женщине стало страшно… «Пираты?! О господи! Спаси мою доченьку от них!» взмолилась аристократка.

В дверь громко постучали.

– Деньги и драгоценности! Живо открывай! – Лилит очнулась.

– Мама, что это значит? Пираты? – ужаснулась девушка.

– Милая… Тебе нужно спрятаться… – зашептала женщина.

– Оглохли что ли там?! Я снесу эту чертову дверь! – не унимались в коридоре.

– Накинь платье, скорее же! – дверь уже начали пинать…

– Простите, сэр… – мягко начала миссис Ага́полис, впустив разбойника.

– Деньги и драгоценности! Больше нам ничего не надо! – Флибустьер бегло оглядел Каршалу, его рука бесстыдно легла ей на грудь, больно сжав, – Хотя ты ничего… – Каршала покраснела от злости.

– Да как ты смеешь! – возмутилась она, резко скинув его руку.

– Молчи! Изуродую к чертям! – Мужчина не собирался отступать, снова попытавшись схватить женщину. Сердце Лилит сжалось.

– Убирайся отсюда и не смей угрожать!!! – Напавший даже опешил сначала: девчонка оттолкнула его и встала между ним и столь желанной добычей.

– Идем со мной, девка! – Лилит попыталась вырваться, но хватка пирата была каменной… – Мы с тобой натешимся!

– Лилит! – Каршала задрожала, в панике бросилась на пирата, пытаясь отбить дочь. – Отпусти ее!

– Да вы что довести меня хотите?! – Разбойник рассвирепел. – Пойдем, дрянь!

– Нет, отпустите дочь, прошу вас! – взмолилась миссис Ага́полис.

– Иди со мной и угомони эту сучку! Это будет вам обеим уроком!

– Нет! – Лилит не могла поверить во все происходящее, но мужчина, ухмыляясь тащил ее мать под руку.

– Успокойся, все будет хорошо, милая. Тебя встретят. – Пытаясь сохранить последние капли самообладания, выдавила женщина.

– Мама! – Лилит в отчаянии снова бросилась с кулаками на пирата, вцепилась в его лицо, ударила.

– Дрянь! Проклятая девка! – вопил он. В конце концов разбойник ловко схватил Каршалу, и у горла аристократки появился тесак. – Прочь от меня!

– Лилит, успокойся. – Каршала была очень мужественным человеком.

Девушка выбежала из каюты, флибустьер ничего не понял. «Должно быть, испугалась дрянь такая!»

«Роджер, где же ты?!» Она паниковала, ее трясло.

– Роджер! – кричала девушка, отчаявшись найти его. – Роджер! – на что она надеялась, выкрикивая его имя? Он, может, уже и не капитан «Смерти». Да и она ли была захватчиком?

Что-то кольнуло его, холодок защекотал спину.

«Кто-то меня звал? Нет, наверное, показалось…»