– Ну наконец-то я вижу твой страх… – Роджер швырнул ее на кровать, и она долетела до нее, несмотря на те 2 метра, что было между ней и койкой. Книга неожиданно громко упала на пол недалеко от его ног.

Роджер подошел к ней, присел на корточки, чтобы его и ее лицо были на одном уровне. Лилит гневно смотрела в его глаза. Страшный взгляд огромных таких же безумно красивых, как и безумных глаз… Суровое, такое невероятно правильное лицо с жуткой усмешкой на губах.

– Очнись… – Отчаянно попросила она, предчувствуя все те страдания, что ожидали ее, если он не остановится. – Ле́о

– Замолчи, – И она замолчала, как завороженная, глядя в пронзительную синь сапфировых обителей бесовского помешательства с обжигающим холодом во взгляде. Но эти глаза были так прекрасны. – Глупая, – Он схватил ее за волосы, склонив ее голову к постели, не обращая никакого внимания на ее сопротивление. – Не нужно прожигать меня взглядом… – Ухмыляясь, сказал он, вдавив ее лицо в матрац. Тут же отпустил девушку.

– Хватит! – Она была так зла сейчас, что страх отступил. Снова попыталась вырваться.

– Ты так хотела попробовать себя в кулачную… – Вдруг припомнил мужчина. – Посмотрим, чему ты научилась у них. – Но Лилит была зла… Она была решительно настроена защитить себя. Он не пугал, а бесил ее. – О, я вижу, девочка хочет побороться… – Прокомментировал он, когда она поднялась с койки. Сам выпрямился во весь рост.

Она не ожидала, что успеет отразить его удар… Точнее не удар – так, замашку для разминки.

– Молодец… – Он снова попытался ударить ее по лицу, Лилит с трудом остановила его тяжелую ладонь. А ведь эти руки умеют быть такими нежными и заботливыми…

Это был трюк, одновременно вторая его рука врезалась ей в живот, лишив дыхания на бесконечно долгие секунды. Девушка согнулась от боли, открывая рот в попытках поймать воздух, который исчез на несколько долгих мгновений, а потом, причинив ужасную боль, ворвался в легкие. Роджер снова взял ее за волосы и заставил выпрямиться. Лил уже ничего не соображала – слишком сильно он ударил ее. Снова его тяжелая ладонь… Теперь удар пришелся по лицу – пощечина.

– Приди же в себя. Нужно быть на чеку. – Кровожадно улыбаясь, сказал он. Лилит по-прежнему хватала ртом воздух, все плыло перед глазами. Он еще раз ударил ее по лицу. – Что же ты такая слабенькая? – Угрожающе поинтересовался он.

И вот она лежит на постели, теперь согнувшись пополам… Не соображая ничего, даже не плача от новой боли, вызванной вторым ударом в живот… А Роджер стягивает с себя грязную, пропитанную кровью рубашку, потом снимает капри, рвет одежду на ней. Снова пощечина.

– Черт, приди же в себя! – Он злится еще больше, бьет коленом в живот. – Дрянь! – Переворачивает девушку на спину, ложиться на нее сверху, грубо раздвигает ноги.

Лилит вскрикивает от боли – он груб, неимоверно груб, она задыхается, бока жутко болят, теперь он ее насилует.

Наконец, он насытился и встал с нее. Лил кое-как переворачивается набок и сворачивается калачиком, пытаясь хоть немного унять боль лепок пониже поясницы. Как же больно!

Мужчина уже переоделся, а она так и лежит с трудом вдыхая воздух. Роджер выходит из каюты.

Такое чувство, что из нее что-то вынули: такая внутри зияющая пустота. Ей все безразлично, даже боль. Все померкло.

Лицо Логрена… Она плохо слышит, что он говорит, словно их разделяет толща воды или толстый слой ткани.

В каюту зашел Роджер. Он зол, накидывается с кулаками на Лога, вышвыривает за дверь и тут же ее запирает. Вдруг застыл…

Она очнулась и сразу же увидела Ро́джера, он сидел на полу, держа ее за руку, глядя в иллюминатор. Вздрогнул. Молчит. Во взгляде бесконечная боль.

– Лилит, тебе нужно на берег… – Тихо шепчет он. – Пожалуйста. – Она ничего не отвечает. Внутри все та же пустота. – Прости меня… Пожалуйста, прости. – Шепчет он. Ей так пусто, ей абсолютно все равно.

– Оставь меня. – Говорит беспристрастно, тихо, но каждый звук с тем же отвратительным и страшным свистом, с каким плеть рассекает воздух, а затем и кожу. – Дай мне поспать. – Он внимательно смотрит на нее. Кивает. Поднялся с пола, пошел к столу. Конечно, любимое кресло.

Прошло уже несколько часов, она так и лежит с открытыми глазами, но Роджер боится тревожить ее. от она уснула.

Придя, наконец, в себя, женщина вздохнула. Ле́о сидел на полу и держал ее за руку. Снова смотрит в иллюминатор.

– Ты простишь меня? – По-детски робко спрашивает он. Огромные, пронзительно-синие глаза, полные боли.

– Я так устала. – слышит она свой голос. – Дай мне отдохнуть.

– Тебе нужно поесть. Уже сутки прошли, а ты не ела… Пожалуйста, поешь.

– Я не хочу. – Ее спокойный голос, безразличное выражение красивого лица… – Дай мне отдохнуть. – Ему так страшно, что хочется кричать.

– Лил, пожалуйста. Я умоляю, поешь.

– Я не хочу. – Он вздрогнул.

Джек мягко погладил ее по щеке. Слегка коснулся руки. Отогнул одеяло в сторону, чтобы осмотреть живот.

«Красивая… какая красивая» – подумалось ему, Роджер враждебно-колюче смотрит на него.

– Не смей так на нее смотреть… – Угрожающе шепчет он. Джек предугадал его удар, блокировал. Отскочил от постели, боясь, что они могут упасть на Лил. Роджер бешено смотрит на него, явно намереваясь убить. Джек пытается скрутить друга, но он чудовищно силен и ловок. В каюту входит Логрен, изумленно смотрит на них и тут же бросается на помощь к Джеку. Вдвоем они связывают Ро́джера, аккуратно кладут его на пол.

Оба застыли, Лилит, молча сидит на постели, укутанная в одеяло. Ее внимательный, острый взгляд изучает их.

– С ним так часто бывает? – Ровно спрашивает она.

– Как ты появилась, реже. Гораздо реже. Но теперь он опаснее. – Со вздохом отвечает Джек.

– Он был спокоен… Почему это с ним? – Она теперь дрожит.

– Мы не знаем. «Он сам не знает…» —Говорит Логрен. – Это опасно для тебя, Лил. Ты должна уйти от него. Иначе вы оба пострадаете.

– Нет! – Кричит с пола Ле́о во весь голос, он бьется, пытаясь освободиться, но его крепко связали. – Нет! Лилит! – В его крике столько боли и страдания. Ее трясет.

– Вы оба несчастливы! Посмотри, что с ним! – Джеку нелегко дается каждое слово. – Понимаешь? Вам нельзя быть вместе. Если он убьет тебя, он потом убьет и себя. – Лилит качает головой, Роджер по-прежнему извивается на полу и кричит, повторяя ее имя.

– Но я не могу… – Она заматывается в одеяло и опускается на пол рядом с Роджером. – я нужна ему.

– Он погубит вас обоих… – Тихо говорит Логрен. – Лилит, если ты уйдешь от него, он не будет останавливать тебя силой.

– Я не уйду от него! Я ему нужна! Я люблю его! – Девушка успокаивает Ле́о, гладя по лицу, спине. Он затихает. – Посмотри на него! Он так беззащитен! – Обращается она не то к Джеку, не то к Логу.

– Он связан… Ему плохо от бессилия. – Еще одно горькое признание Джека.

– Он не убьет меня. – Убежденно говорит Лил.

Роджер совсем затих, он, кажется, уснул. Нет, она ошиблась: он просто смотрел в одну точку где-то на противоположной стене. Его лицо выражало крайнюю степень боли и страха: брови нахмурены, губы сжаты в одну узкую линию, глаза болезненно сверкают.

– Развяжите меня. – Тихо приказал он. Джек и Лог принялись освобождать друга из пут крепкой веревки. Лилит так и сидела рядом с ним, но уже не гладила его.

Освободившись, Ле́о потер образовавшиеся синяки, особенно большие были на запястьях и, можно предположить, ногах ближе к щиколоткам. Молча, поднялся с пола, подал руку Лил. Та приняла помощь, и теперь они стояли плечом к плечу напротив Джека и Лога.

– Они правы. – Как приговор произносит он. – Нам лучше расстаться.

Лилит ничего ему не ответила, просто, молча, вышла из каюты. Ее лицо было непроницаемо спокойным, даже если ей и было больно – она ничем этого не выдала. А больно ей было! «Неужели он хочет бросить меня?!» – Билась мотыльком в ее голове одна мысль… все вокруг поблекло. И женщина не замечала косых взглядов со стороны экипажа. Неожиданно, ее подхватывают руки Ле́о, он поднимает ее и не очень-то аккуратно несет в каюту. Лилит, как оглушенная. Взгляд изумрудных глаз безмятежен, и даже пуст… она смотрит в одну точку и не реагирует на обращения ни Роджа, ни друзей.

Ле́о что-то устало бормочет себе под нос. Он немного прошелся по каюте, но потом сел в кресло. Джек и Логрен сидят за столом и молчат. Лилит лежит на койке, все так же укутанная в одеяло.

– Вы правы… Но я не могу ее выгнать. А она не может уйти… – Все это понимают, но также все видят в этом самый безобидный выход из положения.

– Ты должен. Ты сильнее, чем Лил. Ты старше, опытнее. – Начинает Лог.

– Ты не должен ни мучать ее, ни мучатся сам. – Продолжает Джек.

– Как вы можете? – Ошеломленно спрашивает Лилит. – Как вы можете?! – Истерика слишком крепко обняла ее, но девушка смогла совладать с собой и быстро успокоилась – это умение она каким-то образом переняла у Ле́о. – Я не смогу так жить! Снова вернутся ТУДА? Ни за что… Я пойду в бордель, но не вернусь к той жизни!

– Что тебя больше страшит: расставание со мной или скука и тоска в свете? – Тихо интересуется Роджер. Его внимательный взгляд изучает лицо женщины.

– Ле́о, я не буду жить без тебя.

– Ты же сказала, что пойдешь в бордель и не вернешься в свет… – Напомнил он.

– Думаешь, я не дам себе шанс забыть человека, который выкинул меня, как ненужную вещь? – Едко отвечает она. Удар достиг цели…

– После такого долгого плена у Ро́джера, ты навряд ли будешь принята в аристократическом обществе… – Мягко говорит Лог.

– Ну и плевать. Я туда и не хочу. – Решительно говорит Лилит. – Так что, ты уверен, что хочешь нашего расставания? – Заметив отражение сомнений на его лице, она добавляет:

– Ответь прямо сейчас. Это будет правильнее всего. – Роджер качает головой.

– Я не хочу этого, но это нам нужно.

– Для чего? Чтобы мучиться от тоски? В одиночестве бродить среди людей, не находя нигде утешения и лекарства от боли? – Он смотрит ей прямо в глаза.

– Или ты сможешь продолжить ту жизнь, которая была без меня? – В изумрудах пляшет дикий огонь. Он завораживает.

– Нет… – С трудом признается он. – Останься со мной… Пожалуйста. – Просит бог свою маленькую госпожу.

Молчание еще с минуту висело над ними, сохраняя напряжение разговора. Джек и Лог внимательно смотрели на Лилит, а она, в свою очередь, на Ле́о.

– Мы будем вместе. Больше не нужно это обсуждать. – Заявляет Лилит. Роджер улыбается: ему нравится то, как она распоряжается и отдает приказы. Маленький бесенок…

– Позвольте, мне одеться. – Уже тоном аристократки «просит» она. Джек и Логрен кивают на прощание и уходят. Оба знают, что потеряли большую часть ее доверия, но они должны были попробовать ради самих Ле́о и Лил…

– Ле́о, – Только сейчас чувства просыпаются в ней, они обрушились дикой, совершенно безумной волной, лишив возможности дышать и даже думать. – Ле́о, – Повторила она его имя, в красивом голосе звучала мольба. – Не бросай меня.

– Не брошу. Никогда. – Она вздохнула, внимательно всмотрелась в его красивое лицо, омраченное чувством вины, болью и страхом. – Но ты должна это сделать. Заставить себя. Уйти и не возвращаться. Что бы не происходило. – Он подошел к ней, она встала, выпрямилась во весь рост. Все равно маленькая… Роджер улыбнулся этой мысли. Слегка наклонился и поцеловал ее в лоб. Легкий, прохладный поцелуй – только он так умеет. Девушка зажмурилась, не смея шевелиться даже после этого мимолетного поцелуя. На секунду она представила, что больше он ее никогда так не поцелует, даже слова от него она не услышит… И ей стало жутко. Именно жутко от одной мысли о полном, беспросветном одиночестве. Ле́о постепенно, безболезненно стал для нее всем: и теплом, и светом, и болью, и радостью, вытеснив даже жизнь, став ее заменителем.

– Ты слышишь меня? – Он приподнял ее лицо, заглянул в такие же испуганные, как и у него, глаза. – Я не такой сильный, как ты. – Теперь глаза были не только испуганными, но еще и удивленными.

– Нет… ты просто не сможешь это сделать, поэтому заставляешь меня, в надежде, что я буду такой дурой, чтобы отказаться от тебя. – Он уловил легкую пока еще тень раздражения, нависшую над ней, но вскоре, он был готов поклясться, что эта тень станет ее криком и яростью во взгляде.

Неожиданно, Роджер обнял ее за талию и прижал к себе, потом приподнял. Ее ноги перестали касаться пола.

– Не надо злиться. – Но никакого ответа не последовало.

Этот разговор так и остался незавершенным. На словах. Но все уже поняли, что больше говорить не о чем. Продолжилось плавание.