– Странный вопрос. Я здесь делаю то же самое, что и ты – ЖИВУ, – не раздумывая, ответил мужчина и, уже без шуток, исподлобья посмотрел на Владимира.

Продолжая пребывать в шоковом состоянии от неожиданной встречи с самым близким ему родственником, Владимир, косясь на стоявшую рядом незнакомую женщину, вдруг неожиданно промямлил: – А где твоя грымза, которая с нами жила?

– Я за неё, – потеряв терпение, коротко ответила за отца строгая женщина и ревниво посмотрела на мужчину. – Насколько я понимаю, у вас начался мужской разговор о каких-то общих знакомых бабах, и я здесь лишняя, раз меня не замечают и игнорируют.

– Дорогая, клянусь тебе, я не понимаю, о какой «грымзе» идёт речь, – начал оправдываться мужчина и жестами показывать женщине, что с их сыном явно что-то не так и, возможно, он даже не трезв. Поверив мужу «на слово» насчёт баб, женщина вздохнула и перевела тяжелый взгляд на сына:

– Владимир, если ты напился водки и пьяный припёрся домой, то зачем ты привёл с собой вместо девочек – «белочек»? Тебе что, с галлюцинациями общаться приятнее, чем с живыми людьми?

– Постой, – остановил женщину напуганный отец и, подбежав к Владимиру, потрогал его лоб. – Сынок, ты что, не узнал маму?

– Это не мама, – покачав головой, начал отрицать Владимир, продолжая с опаской смотреть на незнакомую женщину, как на постороннюю.

– Вовка, опомнись! Что ты такое говоришь? Сосредоточься и объясни, что с тобой? От тебя ведь не пахнет спиртным. Может, ты употреблял электронные наркотики? Где тебя черти носили? Куда ты подевал свою одежду, и кто на тебя надел эти лохмотья? – переполошился встревоженный отец.

– Простите меня. Я ничего не помню и не соображаю. У меня болит голова. Мне надо прилечь и всё вспомнить, – прошептал Владимир и начал притворно закатывать глаза к небу.

– Мать! Сыну плохо! Быстро намочи тряпочку и сделай холодный компресс, – распорядился отец и, подхватив Владимира на руки, отнёс его на диван в гостиную.

Незнакомая женщина убежала на кухню и через минуту принесла прохладный компресс, а отец, вынув из аптечки какую-то жидкость, пшикнул ею на специальную марлевую салфетку и положил её на рот Владимира.

– Дыши, сынок, глубже. Сейчас полегчает, – пообещал мужчина и заботливо укрыл его покрывалом. Тем временем незнакомая женщина налила в стакан воды и, разболтав в нём какую-то шипучую таблетку, поднесла стакан к дрожащим губам Владимира.

– Выпей, это придаст тебе сил.

Владимир с трудом приподнял голову, сделал несколько небольших глотков и обессиленно упал на подушку. Закрыв глаза, он попытался воспроизвести в памяти последние события и понять, что здесь делает его отец и какая-то женщина. В его распоряжении было минуты три, чтобы трезво оценить обстановку и успеть придумать новую «легенду» под сложившуюся в данный момент ситуацию.

– Кстати, об обстановке, – нашёл первое несоответствие со своей прежней квартирой Владимир. – Расположение мебели, да и сама мебель не из прошлого. Значит, всё, что со мной происходило в последнее время, не было сном, и я не проснулся в старой квартире в 2015 году, а продолжаю бодрствовать в 2115. Тогда отсюда следует логический вывод, что этот отец – не мой настоящий отец, а будущий. В таком случае, кто Я такой? Чью роль в этом спектакле играю я, раз так гармонично вписываюсь в этот семейный «ансамбль»? Если нашу семью клонировали из прошлого, то почему рядом с отцом находится не моя родная мама, а эта незнакомая женщина? Да и меня, по идее, здесь быть не должно. Я ведь добрался сюда своим ходом при помощи прибора телепортации. Значит, нас не клонировали. Но почему тогда они меня принимают за своего сына, с которым, по всей видимости, давно здесь живут, а не за незваного гостя, свалившегося им на голову? И мало того, у нас совпадают ещё и имена! Не слишком ли много совпадений? Если я внешне похож на их родного сына, точно так же, как и этот мужчина похож на моего настоящего отца, то, что произойдёт, когда сюда явится мой двойник – их настоящий сын? – пытался торопливо раскладывать по «полочкам», сваленные в одну кучу, мысли в своей голове Владимир, тихонько постанывая и имитируя перед родителями из будущего сильное недомогание. – Ну, всё. Плевать на то, кто, кому, кем приходится. Я здесь всё равно ненадолго. Моя главная задача – собрать материал, вернуться в 2015 год и написать учебник будущей истории, а не составить для этих милых людей генеалогическое древо. Будь что будет. Если объявится их настоящий сын, то, значит, в силу вступит мой запасной первоначальный план, и я вдруг неожиданно «вспомню», что я не настоящий, а внебрачный сын этого мужчины, приехавший поступать из Костромской области в музыкальный колледж имени Мусоргского. А пока мне нужно продолжать «косить» под невменяемого, – твёрдо решил Владимир и, скорчив на лице несчастное выражение, медленно приподнял веки.

– Вовочка! Сынок! Тебе лучше? Ты можешь объяснить нам с мамой, что с тобой происходит? Почему ты бредишь о какой-то «грымзе» и не хочешь признавать родную мать? – спросил отец, поглаживая Владимира по руке. Женщина сидела на коленях рядом с отцом и молча вытирала капающие из глаз слёзы.

– Хорошо, я вам скажу. Только не перебивайте меня, пожалуйста, мне очень трудно говорить, – попросил затаившихся родителей Владимир и громко сглотнул слюнку. – Я всю жизнь мечтал сниматься в кино, а не участвовать в звёздных войнах. Поэтому вместо учёбы в Военно-космическом кадетском корпусе Петра Великого я тайно, чтобы вас не расстраивать, посещал актёрские курсы.

После этих слов у отца нервно задёргалось веко над глазом. Но Владимира это не остановило, и он продолжил «каяться»:

– Сегодня на занятиях мы репетировали костюмированную сценку из спектакля «Путин в октябре», а когда объявили обеденный перерыв, я решил не тратить времени на переодевания и, не разгримировываясь, сбегать в ближайший супермаркет за какой-нибудь съедобной смесью. На улице ко мне пристали какие-то гопники и, ударив меня по голове чем-то тяжёлым, забрали все мои деньги вместе с ключом от квартиры, банковскими карточками и средствами связи.

На этих словах ахнула уже женщина.

– Когда я очнулся, я ничего не мог вспомнить: кто я, где я живу и как меня зовут. Видимо, ноги сами меня привели сюда на внутреннем «автопилоте», по зрительной памяти, – слабым голосом, медленно выдавливая из себя каждое слово, чтобы успевать придумывать на ходу дальнейшие события, объяснил родителям причины столь глубоких провалов в памяти Владимир и, переведя плавно мутный взгляд с отца на женщину, добавил:

– Прости меня, мама, за моё временное помешательство, выраженное в моём столь жестоком непризнании тебя. Я ни в коем случае не должен забывать своих родителей, даже по независящим от меня уважительным причинам. А ты, отец, прости меня за то, что я не оправдал твоих надежд – «увидеть сына в мундире генерала Космических Сил России». И прошу вас, пожалуйста, не настаивайте на моём возвращении в Военно-космический кадетский корпус Петра Великого. Позвольте мне исполнить свою мечту и сняться хотя бы в каком-нибудь замызганном телесериале, пусть даже в роли холуя, произносившего в каждой серии всего лишь одну и ту же фразу: «КУШАТЬ ПОДАНО!»

Расчувствовавшаяся, от того, что её наконец признали, мать всхлипнула и, чтобы не забрызгать сына новой порцией слёз, удалилась в ванную комнату.

– Тебе нужно отдохнуть и немного поспать, – предложил отец, заметно нахмурившись. – Давай временно отложим обсуждение столь серьёзных и жизненно важных вопросов и вернёмся к ним чуточку попозже. А пока наберись сил и ни о чём не думай. Пусть в твоей головушке всё уляжется на свои места. А там и разберёмся с твоими мечтами и карьерами.

Оставшись в одиночестве и покое, Владимир последовал мудрому совету отца и, отвернувшись к стенке, уснул.

Покемарив пару часиков, он открыл заспанные глаза и даже не сразу понял, спросонья, где он находится. Прямо над ним вместо натяжного потолка был натянут видеоэкран, на котором транслировалось голубое небо. По небу плыли красивые и густые облака, медленно трансформируясь в разные фигуры, рождая в голове Владимира интересные образы. Картинка была настолько реалистична, что складывалось впечатление, будто потолка вообще не существовало, и Владимир лежал на диване под открытым небом. Белоснежные однотонные стены были украшены интересными картинами с эффектом «обмана зрения», на которых человек видит сначала одно, а присмотревшись, обнаруживает совсем другое. Пол с подогревом был сделан из плотного силиконового покрытия с небольшими, мягкими выпуклостями, которые приятно массировали стопы жильцов при ходьбе. Из немногочисленной мебели в гостиной, кроме дивана, стоял комод, журнальный столик, два кресла, музыкальный синтезатор, электронный камин с потрескивающим в нём трёхмерным огнём, такой же электронный аквариум с грациозно «плавающими» в нём маленькими, но безумно красивыми Русалочками. Напротив дивана на стене висела большая и плоская телевизионная плазма, а окно было зашторено солнцезащитными жалюзи, перерабатывающими солнечную энергию в электрическую.

– Да-а-а. С поступлением в музыкальный колледж имени Мусоргского я погорячился, – подумал Владимир, бросив взгляд на клавишный синтезатор. – Ещё чего доброго попросят родители помузицировать, а я, кроме «собачьего вальса», ничего играть не умею. Вот это будет конфуз, так конфуз. Надо будет подобрать для моей «легенды» какое-нибудь другое, более бездарное учебное заведение, нежели музыкальный колледж.

– Сынок, ты уже выспался? – вдруг раздался отцовский голос из угловых комнатных динамиков. От неожиданности Владимир вздрогнул и стал озираться по сторонам. – Вижу, что ты уже не спишь. Сейчас мы с мамой придём к тебе, – предупредил отец и отключил громкую связь.

Через минуту в гостиную вошли новоявленные родители Владимира и, улыбнувшись, присели к нему на краешек дивана.

– Ну что, «орёл», как спалось? – спросила Владимира мама, но уже как-то по-доброму, по-домашнему тепло и, склонившись над сыном, поцеловала его в лоб. – Я тут тебе принесла чистую одежду, горячее влажное полотенце и расчёску. Тебе, наверное, хочется привести себя в порядок, переодеться, отмыться, причесаться и чем-нибудь подкрепиться? – предположила добрая женщина и положила возле Владимира стопку с приятно пахнущей одеждой.

– Мам, ты просто читаешь мои мысли. Я очень сильно проголодался, но ещё больше я хочу поскорее снять с себя эти затхлые тряпки, – обрадовался Владимир, обтёр влажным полотенцем лицо, руки и приступил к процедуре переодевания. – Я пока плёлся в таком виде по улице домой, на меня люди смотрели, как на бездомного бомжа, и даже намеревались подать мне милостыню.

– Не расстраивайся, сынок. Сегодня мы сообщим об этих подонках в полицию, и их обязательно найдут вместе с твоими вещами, – решительно заявил отец и грозно помахал кулаком в воздухе.

– Не надо, пап, – отмахнулся рукой Владимир, натягивая на себя спортивный комбинезон с капюшоном, похожий на водолазный гидрокостюм. – Они напали на меня так внезапно, что я даже не успел их запомнить. И даже если я их вспомню, их найдут и посадят в тюрьму, моей голове от этого легче не будет, а вот на жопу себе мы можем найти много новых проблем. Во-первых, нет никаких гарантий, что этим ублюдкам дадут реальные сроки, а не условные. И когда они окажутся на свободе, не факт, что им не захочется свести со мной счёты. А во-вторых, нас будут таскать по судам и мучить своими процессуальными процедурами до тех пор, пока мы не заберём своё заявление взад. Так кого мы накажем, если сообщим об этом в полицию? Преступников или себя? Вот если бы их поймали, переодели в костюмы «петушков» и заставили при всех клевать зёрнышки с моих ног, а я при этом пинал бы по их яйцам на подбородках, вот тогда имело бы смысл обращаться в полицию, – начал было отговаривать отца не предпринимать никаких действий Владимир, но тут в разговор вмешалась ошарашенная мать.

– Сын, остановись! Как твой юный, нецелованный, чистый рот может произносить такие грязные слова как «жопа», «ублюдки», «я бы пинал их по яйцам»? Я не верю своим ушам! Где мой воспитанный, добрый сын, который и мухи-то никогда не обидит? – растерянно произнесла расстроенная женщина и, закрыв от стыда ладонями глаза, добавила: – После того, как тебя ударили по голове, ты из культурного путинбуржца превратился в провинциальное быдло.

– Подожди, мать. Не спеши с выводами, – заступился за Владимира отец, внимательно наблюдая за сыном. – Мне кажется, что он хитрит и просто пытается нам продемонстрировать свои актёрские способности. И я думаю, что ты поверила в его, действительно талантливую, «игру».

– Думаешь, он претворяется? – шмыгнув носом, спросила женщина и внимательно всмотрелась в глаза сына, пытаясь тоже в них разглядеть следы позёрства.

– Думаю, что да, – утвердительно заключил отец и шутливо погрозил сыну пальцем, чтобы тот больше так не делал.

– Ну, тогда, оба марш на кухню! – скомандовала своим мужчинам обрадованная женщина и возглавила торжественный «парад», посвящённый предстоящему ужину.

Рассевшись за круглым семейным столом, голодные мужики вытащили из кухонного ящика ложки и, облизываясь, стали с нетерпением ждать, чем их порадует хозяйка.

– Сегодня, в честь праздника, я решила вас побаловать изысканным блюдом, – таинственно произнесла счастливая женщина, и её глаза заблестели. – Оно изготовлено из редких экзотических ингредиентов и является неизменным лакомством для королевских особ, – продолжала заинтригованно расхваливать приготовленное ею блюдо хозяйка, аккуратно расставляя по столу тарелки, закрытые глубокими крышками из нержавеющей стали.

И только тогда, когда у каждого сидящего за столом, перед носом, оказалась заветная тарелка, хозяйка подала долгожданный сигнал к трапезе, и все одновременно открыли свои блюда.

– ПРОТЕИНОВОЕ ЖЕЛЕ С БОЖЬИМИ КОРОВКАМИ! – с придыханием произнесла хозяйка и, прикрыв глаза, блаженно застонала.

– Ух ты, похоже на холодец из жуков, – меланхолично подметил Владимир, без восторга рассматривая пятнистых божьих коровок, застывших в прозрачном трясущемся квадратике из желе. – Что-то я не припомню, а какой сегодня праздник? «День муравьеда»?

– Вообще-то, сегодня «День всеядного гурмана» по вегетарианскому календарю. И в этот день все должны угощать друг друга изысканными блюдами, – с едва заметной ноткой разочарования напомнила сыну мать и, тяжело вздохнув, без аппетита принялась выковыривать из своего желе красненькое насекомое.

– Не знаю, как у вас, но у меня прямо слюнки текут при виде этого кулинарного великолепия. Я такое даже по телевизору не видел, не то что пробовал. Ну, ты мать, удивила! Я готов проглотить его весь, целиком и полностью, – осЫпал комплиментами свою жену восхищённый отец и, пыхтя от удовольствия, набросился на праздничный ужин.

Обратив внимание на то, что, в отличие от отца, сыну не очень понравился её сюрприз и он через силу пытается заталкивать еду в рот, хозяйка не стала браниться и обижаться на неблагодарного едока, а вместо этого тактично забрала у Владимира тарелку с желе и мило ему улыбнулась.

– Давай-ка, я тебе лучше «желтушки» взболтаю, – предложила Владимиру мама и, высыпав из пакета в миску с горячей водой какого-то порошка, начала усердно всё это взбивать.

Через пару минут перед Владимиром стояла тарелка с тёплой кашицей, похожей на выдавленную из жирных гусениц жёлтую жижу. Владимира передернуло, и к горлу стала подступать рвота.