Глава четвёртая

– Эй, пассажир! Проснись! Экскурсия закончена! – пыталась привести Владимира в чувство экскурсоводша, легонько тряся его за плечи, словно тренер отправленного в нокаут боксёра. – Иностранные «крысы» дружно сбежали с моего корабля, не хотите и вы последовать их примеру?

– Да, да. Спасибо вам за увлекательное путешествие, – опомнился Владимир и, поцеловав даме ручку, добавил: – В отличие от них, мне бежать некуда. Но, вы абсолютно правы. Если бы я не был путинбуржцем, то на их месте я обязательно остался бы в этом городе навсегда.

– Так вы местный? – догадалась экскурсоводша. – Теперь понятно, почему вы манерничаете и целуете мне ручку, как придворный Петра Первого. Если б вы знали, как я вам завидую… В отличие от приезжих, вы имеете уникальную возможность всю жизнь плавать по этим святым улочкам, по дну которых когда-то разгуливал сам Путин.

– А вы что, не местная? – с удивлением поинтересовался Владимир.

– К сожалению, нет. Я приехала из Костромской глубинки, чтобы поступить в музыкальный колледж имени Мусоргского, а на самом деле реализовать свою давнюю мечту и сняться в кино на «Ленфильме». Я с детства пиликаю на скрипке и за восемнадцать лет смогла заработать себе только мозоли на пальцах. А вот если я стану популярной актрисой, то мои пальцы будут украшать уже ослепительные бриллианты, а не болезненные волдыри. А пока деревенской девке с амбициями городской барышни и повышенной стипендии не хватает на все эти прелестные женские штучки, вот и приходится подрабатывать экскурсоводом на этом шустром судёнышке.

– Но ваше знание города и та страсть, с которой вы говорили о нём, не оставила на мне и тени сомнений в том, что вы местная.

– Это всего лишь заученный текст и моя скромная актёрская игра. Жаль, что вас не слышит руководитель наших актёрских курсов. Он был бы удивлён вашей оценкой и, возможно, перестал бы меня считать бездарной личностью.

– А вы посещаете ещё и актёрские курсы?

– А как по-другому ещё можно попасть в кино? Как в двадцатом веке – через постель? – засмеялась экскурсоводша.

– А хоть бы и так, – не исключил простого и очень эффективного способа попадания в кино Владимир. – Согласитесь, симпатичной девушке гораздо проще заполучить главную роль в фильме, нежели талантливому парню. Стоит только «построить» режиссёру глазки и сымитировать оргазм в гримёрке.

– Фу, какая пошлость! Как вам не стыдно говорить такие гадости в присутствии хорошо воспитанной и благочестивой девушки? – возмутилась экскурсоводша, брезгливо поморщившись. – Вы, путинбуржцы, точно чокнутые. Вам без разницы, кто будет играть главную роль в вашем фильме. И, мало того, вы за это готовы ещё и отсношать живого человека. Хорошо, что вы не работаете режиссёром на «Ленфильме», – возмущённо покачала головой экскурсоводша. – Кстати, а где вы работаете, если не секрет? С вашими извращёнными взглядами на жизнь не иначе как в порноиндустрии?

– С моими взглядами в этой индустрии делать нечего. Иначе эротические сцены изобиловали бы батальными сражениями, а герои ходили бы не без трусов, а в кольчугах, – успокоил встревоженную девушку Владимир. – Я учусь на историческом факультете и в данный момент пишу курсовую работу о путинской эпохе, поэтому и залез в вашу лодку в этом маскарадном ретро-костюме, чтобы освежить в памяти события того легендарного времени да немного проветрить мозги на водных просторах.

– А монетами той эпохи вам выдают стипендию в университете? Или вы их носите с собой в вашем ретро-костюме для пущей важности, ради пафосного антуража и воссоздания атмосферы того времени, о котором пишете?

– Я их нашёл во время раскопок.

– Ты что, раскопал могилу какого-то олигарха? – вдруг резко перешла на «ты» испуганная экскурсоводша, забыв о правилах приличия. – Такие сокровища сейчас хранятся либо в музеях, либо в частных коллекциях мульти-пульти-миллиардеров.

– Да, не-е-ет, – засмеялся Владимир. – Ничем таким я не занимаюсь. Вместе со мной в экспедиции участвовали уважаемые историки, доктора наук, а не уважаемые криминальные авторитеты. Мы не потрошили могилы богатых людей, а проводили официальные научные археологические раскопки в пригороде Путинбурга. Во время той экспедиции я и наткнулся на чью-то «заначку», зарытую около ста лет назад в огороде частного дома. Ты не поверишь, но их бывший хозяин хранил деньги в банке. В самой обыкновенной стеклянной трёхлитровой банке из-под гранатового сока.

– Раньше делали сок из гранат? Вы что, искали следы древних Терминаторов? – спросила у Владимира, как у компетентного историка, изучающего ту эпоху, изумлённая экскурсоводша и, вытаращив глаза, попыталась представить себе этих суровых людей, которые могли употреблять гранатный сок.

– Так назывался сочный плод, который сто лет назад рос на деревьях. Внешне он был похож на боевую гранату, но внутри был абсолютно невзрывоопасным, а вполне миролюбивым и очень даже вкусным фруктом.

– Да-а-а, раньше люди совсем дикие были. Тащили в рот всё, что ни попадя. Давились, травились, дристали, умирали, но всё равно срывали с деревьев плоды и жрали их наперегонки с гусеницами. Как они не могли понять, что добровольно заталкивают в себя такое количество микроорганизмов, которые их же потом и глодали изнутри? Неужели они так были голодны, что ели натуральную растительную пищу? Вот уж действительно, сожрать гранату и умереть, – усмехнулась экскурсоводша, поражаясь неслыханной глупостью предков.

– Да это просто дичь какая-то, – согласился с экскурсоводшей Владимир, а сам подумал: – Интересно, а что же они, в таком случае, едят сейчас?

– Ладно, давай выходи из лодки, мне нужно работать, – строго распорядилась экскурсоводша и кивнула головой в сторону причала.

Владимир, покоряясь воле хозяйки экскурсионного судна, нехотя сошёл на длинный и узкий пирс, идущий вдоль домов, и, молчаливо отвесив прощальный поклон, скрипя деревянным настилом, пошёл в продуктовый магазин с незамысловатым названием «КУШАТЬ ПРОДАНО».

Беседы с экскурсоводшей о еде не столько пробудили аппетит в успевшем немного проголодаться организме Владимира, сколько раздразнили любопытство к тому, из чего же состоит та самая, современная еда.

Войдя вовнутрь, Владимир решил сначала обойти весь магазин, чтобы осмотреться и прицениться.

В отделе напитков, где раньше, по всей видимости, размещался алкоголь, продавалась обыкновенная прозрачная вода. Расставлена она была на витрине по ценовому порядку. С левого края стояла самая дешёвая фильтрованная вода, бывшая в употреблении два раза. По центру стояла вода вторичной фильтрации. А с правого края стояла самая дорогая, нефильтрованная чистейшая питьевая вода. Алкоголь, конечно, тоже был представлен, но только в одном единственном виде – в виде ВОДКИ.

Чуть позже Владимир узнает, что никакой другой спиртосодержащей альтернативы в виде вин или коньяков не существовало в связи с отсутствием в природе экологически чистых фруктов. Для него станет большим открытием то, что бесплатно люди могли пользоваться лишь речной, солёной морской или дождевой водой. Важно отметить, что из-за скопившихся в воздухе вредных веществ дождевая вода точно так же, как и речная, с морской была пригодна только для уборки улиц, производственных площадей, мытья полов в общественных местах и очищения технических средств. Пить или использовать такую воду в пищу было категорически запрещено, так как бытовая фильтрация в домашних условиях не способствовала её полному очищению. Переработать её в пригодную для питья воду можно было только промышленным способом на государственном специальном режимном предприятии. Однако после обработки в ней не оставалось ни вредных, ни полезных веществ, и она становилась «мёртвой».

Поскольку вода была самым главным и ценным ресурсом страны, в России при Министерстве Водных Ресурсов был создан Комитет Пресноводной Безопасности, который строго следил за круговоротом воды в природе и, особенно, на внутреннем рынке. Частным фирмам заниматься водой было категорически запрещено законом, и любые попытки нарушить его карались самым жёстким наказанием, вплоть до смертной казни через показательное утопление. Обычно такие казни проходили на главных площадях городов. Виновного подвешивали над глубоким прозрачным стеклянным аквариумом, заполненным дождевой водой, привязывали к ногам мешок с заработанными им на воде тяжёлыми монетами, зачитывали приговор и на глазах у обманутых граждан резко обрывали верёвку. Приговорённый «камнем» плюхался с высоты в воду и, брыкаясь, словно выброшенная на берег рыба, плавно опускался на самое дно.

Но в данный момент Владимира интересовала не вода, а ЕДА. Хотя, с интересом разглядывая содержимое продуктовых полок, он понимал, что с едой была та же беда, что и с водой.

Вместо мяса, молока, фруктов, овощей на прилавках были представлены идентичные «продуктовые массы». Отличались они вкусом, весом и содержанием в них калорий. В мясном отделе располагались продуктовые массы со вкусом говядины, свинины, баранины, птицы, рыбы. В молочном – сухое молоко, сырный порошок, творожная масса, колбасная масса. А в овощном – картофельное, морковное, свекольное, луковое и чесночное пюре.

(ПРИМЕЧАТЕЛЬНАЯ СПРАВКА АВТОРА: Обычно продуктовые концентрированные массы разводились водой до консистенции кашицы и с аппетитом съедались современными обжорами. Хозяйкам приходилось включать фантазию, чтобы как-то разнообразить рацион питания своей семьи и находить креативные решения по приготовлению блюд. Например, продуктовую массу со вкусом говядины они делали густой, а потом лепили из неё котлеты, катали фрикадельки и начинку для пельменей. Из сдобной массы замешивали тесто, а после, разрезая его на тонкие полоски, делали домашнюю лапшу, пельмени, чебуреки или выпекали из него хлеб, булочки, кексы и даже праздничные торты. Но, всё же, самыми популярными блюдами у россиян по-прежнему были традиционные пельмени и гороховый суп-пюре с фрикадельками. С напитками было намного проще. Не было ни настоящего чая, ни настоящего кофе, ни свежевыжатых соков, а порошковые напитки стоили очень дорого, и пользы от них не было никакой. Был один только вред. В связи с этим, люди предпочитали пить, в основном, одну только чистую воду. Своих детей взрослые иногда баловали натуральным квасом, а сами баловались водочкой. Состоятельные граждане, уставшие от порошковой еды, могли себя изредка побаловать, поужинав в ресторане, и, впившись зубами в сочный бифштекс, почувствовать себя древними дикими россиянами из двадцатого века. Правда, сочный бифштекс до того, как оказаться в тарелке, не бегал по лесу, как в древние времена, а был искусственно выращен в мясной лаборатории. Зато сам процесс поедания был схож с первобытным и напоминал человеку об его хищном прошлом. Торговать готовой продукцией и полуфабрикатами в обычных магазинах было запрещено из-за повышенной опасности инфицирования. Поэтому в магазинах продавались только герметично запакованные продуктовые массы. Единственным местом общественного питания, где можно было вкусить настоящей, приготовленной еды, были небольшие элитные рестораны, находящиеся под пристальным взором санитарно-эпидемиологических спецслужб. Количество таких ресторанов в больших городах можно было пересчитать по пальцам, да и посетителей в них захаживало крайне мало.

Давайте всё же не будем надолго оставлять нашего героя один на один с порошковыми продуктовыми массами и вернёмся обратно в магазин.)

Пятиминутного променада по супермаркету вполне хватило Владимиру для того, чтобы полностью удовлетворить своё любопытство и напрочь отбить себе аппетит. Правда, в рейтинге нерешённых проблем проблема еды стояла лишь на втором месте (в конце концов, можно было немного и поголодать), а вот на первом месте в голове Владимира остро стоял вопрос: «ГДЕ ПЕРЕНОЧЕВАТЬ?»

Начать испытывать судьбу Владимир решил с места своей прописки и фактического места проживания.

– Чем чёрт не шутит? А вдруг там до сих пор живут какие-нибудь мои дальние родственники? Выдам себя за внебрачного сына или внука по отцовской линии, приехавшего в Путинбург из Костромской области поступать в музыкальный колледж имени Мусоргского, как та экскурсоводша, и попрошусь на ночлег. А там сориентируюсь, как дальше быть. Терять мне нечего. Если повезёт, то, значит, есть Бог на свете, а если не повезёт, то извинюсь, скажу, что ошибся адресом, да ретируюсь. А там уж и буду думать над альтернативными вариантами решения этой задачи, – размышлял Владимир, двигаясь в сторону дома.

Добираться по деревянным мосткам до Невского проспекта оказалось не таким уж быстрым и лёгким делом. На дорогу ушло чуть больше часа, однако усталости в ногах не чувствовалось. А это означает, что дорога домой всегда легка и приятна.

Войдя в родной двор, Владимир с изумлением обнаружил, что многоэтажка, в которой он жил, практически не изменилась за сто лет. Она, конечно, заметно постарела, но, судя по тому, как она выглядела, чувствовалось, что за «старушкой» заботливо ухаживают коммунальщики из соседнего ЖКУ и внимательно следят социальные службы. В отличие от улицы, внутри двора было сухо и ничего не булькало. Живописный островок двора был сделан из какого-то прочного непромокаемого материала, покрытого искусственным газоном. Трава газона была такой чистой и мягкой, что по ней можно было ходить босиком. Кроме травы, двор был оформлен высокими берёзами, практически не отличающимися от настоящих, красивой клумбой с цветами и шикарным фонтаном. А на том месте, где раньше стояли песочница и качели, расположились какие-то странные разноцветные сооружения, похожие на огромные детские головоломки.

Вбежав на нужный этаж, Владимир с придыханием и трепетом встал перед дверью своей квартиры и, собравшись духом, нажал на дверной звонок.

– Кто там? – спросил приближающийся к дверям женский голос, и дверь, пикнув, вдруг стала абсолютно прозрачной. Через мгновение за дверью появилась молодая женщина средних лет в цветастом шёлковом китайском халате с намотанным на голове махровым полотенцем.

– А, это ты? Заходи, – спокойно произнесла женщина и нажала на какую-то кнопку на пульте дистанционного управления. Дверь вновь приобрела прежний непрозрачный вид и, щелкнув замком, отъехала в сторону.

– Что за маскарад, Владимир? И почему ты не открыл дверь своим ключом? – строго спросила женщина и, повернув голову к гостиной, громко крикнула:

– Отец, иди сюда! Полюбуйся на нашего «орла», нарядившегося в костюм ощипанного воробья.

Из гостиной в прихожую вышел мужчина, как две капли, похожий на родного отца Владимира и, точно так же приподняв левую бровь, заговорил до дрожи знакомым голосом:

– Вовка, привет. Что за новый стиль? Ты опять рылся в дедушкиных вещах или в вашем Военно-космическом кадетском корпусе Петра Великого вам выдали новую униформу петровских времён? – пытаясь разрядить обстановку, шутя, поинтересовался мужчина и принялся разглядывать Владимира с ног до головы.

– Папа? – воскликнул Владимир и, побледнев, облокотился на закрывшуюся за его спиной дверь, чтобы не упасть в обморок.

– А кого ты надеялся вместо меня увидеть? Своего кумира Владимира Путина? – усмехнулся мужчина.

– Что ты здесь делаешь? – с недоумением произнёс Владимир и начал озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит: то ли ему это снится, то ли прибор телепортации глюкнул и без спроса вернул его обратно в двадцать первый век. Ведь не мог же отец найти такой же прибор и переместиться в будущее следом за ним?