– Так вот, мои серые дни контрастно разделились на чёрно-белые, точно так же, как и мои волосы на голове. Первая «чёрная» половина дня была скучной и мрачной, а вот вторая «белая» – лучезарной и весёлой. С утра я была железной, холодной, бездушной музыкальной машиной, считывающей с нот информацию и механически транспонирующей её в скрипучие звуки. А вечером я превращалась в мягкую, гибкую, поролоновую куклу, жадно впитывающую в себя всё, что мне давали на актёрских курсах мастера кинематографа. На занятиях мне больше всего нравилось перевоплощаться в дерево. Суть этого упражнения заключалась в следующем: я задумчиво стояла в течение нескольких минут, растопырив руки в разные стороны, словно ветви, и старалась молча передать характер задуманной мной породы. А сокурсникам нужно было угадать, какое именно дерево я изображаю. Когда я показывала столетний дуб, я делала суровое, спокойное лицо, напрягала на руках мускулы и стояла, не шелохнувшись, как «вкопанная». Юное берёзовое деревце у меня гибко склонялось от ветра и, плавно махая ветками, приветливо улыбалось. Демонстрируя ель, я вытягивалась в струночку, а из «веток» делала пышную «юбочку». А вот у клёна, наоборот, «ствол» был сильно изогнут, кривые «ветви» торчали в разные стороны, а широко растопыренные пальцы исполняли роль кленовых листьев.

Подробно описывая это упражнение, девушка активно жестикулировала и, словно в подтверждение своих слов, принимала соответствующие каждому образу позы.

Владимир смотрел на это юное, лепечущее, голубоглазое создание в чёрном обтягивающем гидрокостюме из лайкры и почему-то, вместо деревьев, видел в ней прекрасного, красивого, чёрного лебедя, болтающего «лапками» в прозрачной воде. Ярко-красная помада на мгновение превратила пухлые губки девушки в слегка вытянутый маленький клювик, а грациозные ручки – в прекрасные изящные крылья. Гладко зачёсанные в тугие хвосты волосы идеально ровно разделяли очаровательную головку на две половины, и на Владимира поочерёдно смотрела то белая «лебёдушка», то чёрная, в зависимости от того, какой стороной к нему поворачивалась Венера в процессе позирования. Ему совсем не хотелось угадывать породы показываемых ею деревьев и отмечать схожесть с растительным оригиналом. Ему просто хотелось наслаждаться этой юной и непорочной красотой, возможно, даже обделённой актёрским талантом, но бесспорно одарённой совершенной фигурой. Темпераментные и пластичные телесные извивания Венеры были настолько гармоничны, эмоциональны и горячи, что Владимир почувствовал в груди сильное волнение, а в паху – приятное жжение. Ему захотелось немедленно познакомить её с творчеством Владимира Набокова, Ги де Мопассана, Маркиза де Сада, Эммануэль Арсан, но он побоялся вспугнуть эту юную птичку и тем самым позволить ей выпорхнуть из своих рук. Вместо этого Владимир прогнал от себя дурные мысли и вернулся к разумным:

– А ты знаешь, что твою планетную тёзку назвали в честь древнеримской богини любви Венеры? Как так вышло, что ты символизируешь то, во что сама не веришь? Каково ходить «сапожнику» без сапог? – спросил Владимир и посмотрел на босые, бесконечно длинные и стройные ножки девушки. – Мне кажется, что именно здесь и произрастает корень твоей неуверенности в себе. В этом месте ты и нарушила гармонию и равновесие между своим именем и миссионерским предназначением. Всю свою жизнь ты должна олицетворять собой ЛЮБОВЬ, излучать её и пропагандировать. А вместо этого ты пытаешься наперекор природе занять чьё-то чужое, не своё, «славное» место. Оттого твоя жизнь пуста и идёт наперекосяк, что, прогнав из себя любовь, ты не заполнила освободившееся место желанной славой. К тебе ещё не пришёл успех, а любовь уже безвозвратно ушла. Сама посуди… Родителей ты не любишь за то, что они направляли тебя по своему пути. Скрипку ты считаешь не божественным музыкальным инструментом, а «отмычкой», взломавшей замок на твоей родительской «клетке». Музыкальный колледж для тебя – «гнездо» для твоего вранья и «банкомат» для выдачи стипендий. Даже светлую половину дня ты выкрасила в непривычный чёрный цвет. И всё это ради призрачной славы? Ты променяла ЛЮБОВЬ на СЛАВУ?

– Да, – спокойно ответила девушка, не видя в этом ничего такого.

– А ты променяла бы свою душу на то, чтобы твоя мечта осуществилась прямо здесь и сейчас? ДУШУ на МЕЧТУ. Променяла бы? – хитро прищурившись, спросил у Венеры обалдевший от девичьей безалаберности и легкомысленности Владимир и замер в напряжённом ожидании категоричного и молниеносного христианского отказа. Но девушка, скривив губы и закатив к голубому небу голубые глазки, на секунду задумалась над невероятно заманчивым предложением и собиралась уже было ответить Владимиру согласием, но тот не дал ей совершить опрометчивый поступок и в последний момент резко прислонил палец к её губам.

– Только не торопись с ответом. Я чувствую, что ты готова, не моргнув и глазом, «наломать дров». Давай не будем злить небеса и дразнить бесов. Для начала я познакомлю тебя с Иоганном Вольфгангом Гёте и его персонажем Фаустом, а потом ты мне ответишь на мой вопрос. Договорились?

– Валяй, – нисколько не сомневаясь в правильности своего выбора, смело «бросилась в омут с головой» Венера, желая как можно скорее доказать Владимиру, что никакие, даже самые талантливые писатели, не в силах заставить её свернуть с выбранного ею жизненного пути.

Владимир прокашлялся, сделал коварное выражение лица и, подобно змею-искусителю, начал зловеще шептать девушке в ухо:

Ну, что ж, тогда садись на пирсе поудобней,

И расскажу тебе я, не тая,

Как дьявол может искусить тебя,

И спрятать твою душу в преисподней.

Того беднягу звали Фауст,

О нём мне Гёте рассказал.

И то, как он за исполнение желаний

Коварному злодею душу променял.

После чего исчадие ада – Мефистофель

Владеть его душой бессмертной стал,

А глупый Фауст, наслаждаясь,

Невинной девой обладал.

А что потом? Страданья, муки,

Гореть в огне и, вскинув к небу руки,

Просить создателя: простить,

И сделку эту отменить?

Но нет, обратно душу не вернуть,

В один конец проложен сей печальный путь.

И чтоб тебе себя не потерять,

Хочу тебе совет бесплатный дать:

Очнись, красавица, и прежде чем наступишь ты,

На эти, Фаустом обтоптанные, грабли,

Подумай трижды о своей душе, и стоят ли её, вообще,

Те лавры лицедейской и недолговечной славы…

В конце стиха, чтобы придать трагедии соответствующий окрас, Владимир протяжно, на выдохе, прохрипел.

– Обосраться можно, какая страшная история, – зевая от скуки, произнесла Венера и закатила к небу глаза. – Ты бы ещё пёрнул для нагнетания жути.

– Тебе не понравилось? – вернув голосу прежний тембр, спросил Владимир.

– Мне понравился твой странно-русский, рубленый язык повествования, но не понравилась смысловая нагрузка. Что ты этим набором коротких, складных фраз хотел мне доказать? Что любовь зла и за неё рассчитываться нужно не душой, а почкой? Так я тебе про то и твержу, что лучше сытым «плавать» в звёздной славе, чем быть голодным до любви.

– Этим набором складных красивых фраз, которые раньше назывались поэзией, я хотел тебе сказать, что не стоит размениваться по пустякам и всю жизнь гнаться за призрачной славой. И тем более расплачиваться за неё своей единственной, бесценной душой. Что твоя слава, как молоко, на следующий день может скиснуть, а душе придётся потом за это вечно страдать.

– Молоко? Это ты имел в виду сухой порошок или жидкость, выделяемую молочной железой женщины для кормления младенца? Если жидкость, то как она может скиснуть в женщине? – с недоумением поинтересовалась Венера.

– Согласен, пример не очень удачный, – утомлённо пробубнил Владимир, устав от отсутствия в современном мире элементарных вещей и не найдя альтернативной замены «молоку», сухо добавил: – В общем, ты поняла, что я имел в виду.

– Поняла что? Что нужно отказывать себе в удовольствии и влачить жалкое существование на Земле ради того, чтобы после смерти моя душа оказалась на небе, а не под землёй? А мне не будет тогда уже всё равно, куда она устремится? И ты уверен, что из моего «фотоаппарата» вообще вылетит «птичка»? А то мы так тщательно на протяжении всей жизни готовим свою «птичку» к этому полёту, а на самом деле может оказаться так, что когда пробьёт наш последний час, «кукушка» вовсе не вылетит из деревянных «часов». Мне кажется, что все эти слухи распускают мои конкуренты, мечтающие о том же самом, что и я, для того, чтобы на пути к славе было как можно меньше желающих добраться до неё.

– А-а-а! Так ты нехристь? Убеждённая атеистка, которая не верит ни в Бога, ни в любовь? – разглядел под ангельской маской собеседницы её истинное лицо Владимир и шлёпнул себя ладошкой по лбу. – Как я раньше-то не догадался.

– Я не атеистка, а крещёная реалистка. И пока я не уснула вечным сном, я предпочитаю жить сегодняшним днём. А сегодня я хочу быть артисткой, – сказала, как «отрезала», Венера и жестом рассекла воздух рукой.

– Ты просто ещё не встретила свою настоящую любовь, того человека, который бы стал твоей второй половиной, потому и несёшь всякую ересь, – со знанием дела, точно определил главную причину девчачьих заблуждений Владимир и, с важным видом эксперта-психолога, продолжил «сеанс»: – Знала бы ты, с каким удовольствием, не раздумывая, самые популярные в мире одинокие актрисы променяли бы все свои лавры, пальмовые ветви и позолоченные статуэтки – на одну, настоящую любовь. А если цель жизни всё-таки любовь, то зачем тогда нужна эта лишняя артистическая мишура? Зачем идти к истинной цели в обход? Ищи сразу любовь и иди к правильной цели напрямую, без всех этих «театральных закоулков».

– Ты всерьёз считаешь, что встретить любовь всей своей жизни – это круче, чем стать кинозвездой? – ухмыльнувшись, спросила Венера и посмотрела на Владимира, как на престарелого Пьеро.

– Да, я уверен, что стать для кого-то настоящей звездой несравнимо лучше, чем стать фальшивой звездой киноэкрана. Вечно сиять на небе и освещать путь одному, единственному на Земле, любимому человеку намного круче, чем светить миллионам людей полтора часа с киноэкрана и погаснуть одновременно с финальными титрами.

– А какая польза от того, что я встречу свою половинку? Ну, допустим, ему будет нравиться в сексе и в быту то же самое, что и мне; он будет не только идеальным любовником, но и интересным собеседником, с которым будет о чём поговорить; он будет радовать меня сюрпризами, заботиться обо мне, когда я буду недомогать… И что дальше? – обратилась Венера к Владимиру, вопросительно кивнув ему головой и, не дожидаясь ответа, тут же сама ответила на свой вопрос: – А дальше, нас ждёт многолетнее, ежедневное однообразие, сопровождающееся неизбежным угасанием той искры, от которой и вспыхнули наши чувства. И всё это «семейное дежавю» будет продолжаться до тех пор, пока постепенно не перерастёт во взаимную ненависть и мучительное отвращение друг к другу. А вот в звёздной карьере киноактрисы одни только плюсы, – мечтательно «прощебетала» Венера и, сладостно улыбнувшись, даже немного прикрыла глаза, видимо, для того, чтобы лучше представить себе эти плюсы. – Тебя обожают миллионы поклонников, все хотят добиться твоей благосклонности, дарят тебе дорогие подарки и цветы, лучшие режиссёры бегают за тобой, предлагая главные роли в своих фильмах, ты путешествуешь по всему свету, твоя искрящаяся жизнь насыщена многочисленными яркими событиями, разнообразна и эффектна. В общем, лучше я буду свободной плавать среди поклонников как сыр в масле, чем стану замужним плавленым сырком, – подытожила Венера, открыв глаза.

– А что ты будешь делать, когда тебя «надкусят» все желающие, «пережуют», «выплюнут», и ты превратишься из нежного, аппетитного и вкусного «сыра» – в ненужный, использованный заплесневелый чёрствый «огрызок»? На чьё плечо ты обопрёшься, и на груди кого ты будешь горестно рыдать о былой славе?

– Так вот зачем нужна вторая половина? – притворно удивилась Венера, нарочито округлив глаза. – Чтоб было об кого сопли вытереть, когда под рукой нет носового платка?

– В том числе и для этого, – ехидно подтвердил Владимир.

– Ну, уж, нет. Живая «тряпка» мне в доме не нужна. Лучше я буду жить одна, а плакаться в жилетку подружкам. К тому же, для решения подобных проблем существуют более профессиональные люди. Например, психологи.

– Ты считаешь, что совершенно посторонние профессионалы смогут заменить одного единственного, родного и любимого человека и сделать твою жизнь счастливее?

– Думаю, что да, – уверенно предположила Венера.

– Не комфортнее, а счастливее, – уточнил Владимир.

– Да, – твёрдо ответила Венера. – Профессиональный повар гораздо вкуснее приготовит еду, дипломированный врач окажет более квалифицированную помощь, подтянутый незнакомый стриптизёр сильнее возбудит и доставит истинное удовольствие, а не механически выполнит супружеский долг. Ну, и так далее.

– А если у тебя не будет достаточно средств на всю эту обслугу? Мы ведь рассматриваем вариант, когда ты уже никому не нужная, погасшая «звезда». Что будешь делать? Влачить бедное существование в одиночестве?

– Вернусь на «Ассоль» и буду подрабатывать, катая туристов по городу, – быстро нашла выход из положения Венера и кивнула головой в сторону привязанного к пирсу катера.

– А не скучно тебе будет, на протяжении многих лет, ежедневно катать туристов? «Туристическое дежавю» тебя не напрягает, как семейное? – язвительно намекнул Владимир на утомительное однообразие, о котором ранее упоминала Венера, критикуя семейную жизнь.

– Скучно прожить всю жизнь с одним человеком. А здесь вот такие странные типы, как ты, мне скучать не дают, – парировала на намёк Венера, игриво ткнув пальцем в грудь Владимира.

– Но ведь это всего лишь «типы». Сегодня они есть, а завтра их нет. А когда ты знаешь о том, что дома тебя всегда ждёт твоя вторая половина, которая с тобой разделит и радость, и горе, жить становится намного легче.

– Если «плясать» от этого, то жить втроём или вчетвером ещё легче. Один готовит, другой посуду моет, третий – мусор выносит, четвёртый делает массаж… Почему же тогда люди живут именно парами, а не тройками, четвёрками или, вообще, группами? – возразила Венера и, показывая всем своим видом, что не видит заметных преимуществ в семейном тандеме, развела руки в стороны.

– Но ведь испокон веков люди почему-то жили именно парами? Значит, что-то в этом есть, помимо закона природы? В конце концов, мои и твои родители тоже живут парами, и, надеюсь, проживут ещё долго вместе. Почему бы и нам не последовать их примеру?

– Тоже мне образец для подражания, – фыркнула Венера. – Родители живут, как древние предки, по старинке. А продвинутая молодёжь давно задумывается о новых форматах семейных отношений.

– А-а-а, так вот почему тебе не нужна «половинка», – шутливо погрозил девушке пальцем Владимир. – Потому что тебе нужны «две трети» или «три четверти»?

– Не-е-ет, – стала отмахиваться Венера. – Зачем мне столько? Нам с карьерой и вдвоём хорошо. Я, наверное, просто ещё молода для семейных отношений, да и на карьеру «половинки» плохо влияют: то в откровенных сценах играть запрещают, то к поклонникам ревнуют. А мне зачем эти постоянные разборки? Поэтому уж лучше я буду жить одна со своей «ЗВЁЗДНОЙ СЛАВОЙ», чем в паре с каким-нибудь звездонутым «ВЯЧЕСЛАВОМ».

– Что ж, может, ты и права, – сдался Владимир. – Ведь есть же люди-карьеристы, которые живут ради любимого дела, а не ради любимого человека. И ты, возможно, одна из них. Хотя мне почему-то всю жизнь казалось, что все без исключения девочки мечтают о большой, крепкой и чистой любви, а не о хрупком и грязном шоу-бизнесе.

– А мне кажется, что ты неспроста любовью пудришь мне мозги, – подозрительно взглянув на Владимира, задумчиво произнесла Венера. – Для чего ты это делаешь? Ты «запал» на меня и хочешь заняться со мной виртуальным киберсексом?

– Виртуальным? – переспросил Владимир. – Не-е-ет! Виртуальным не хочу. Вот если бы ты мне предложила заняться натуральным сексом, то я бы точно не отказался.

– Ты что, маньяк? – громко выкрикнула Венера и, озираясь испуганно по сторонам, перешла на шёпот. – Как твой язык посмел такое произнести вслух? Ты же знаешь, что по закону за физический половой контакт грозит стерилизация и кастрация? Ты совсем чокнутый или изображаешь из себя рискового бесстрашного крутого парня, чтобы произвести на меня впечатление?

– Скорее, чокнутый, – так же тихо прошептал в ответ Владимир. – Посмотри на меня, ну какой я гангстер? Кого может напугать умный, очкастый хлюпик? А сойти с ума от твоей красоты я мог запросто. Ты мне так сильно понравилась, что я ещё вчера от тебя потерял голову. Ты так похожа на мой идеал женской красоты, что я подумал: вот с ней бы я рискнул заняться настоящей, а не виртуальной любовью.

– А ты не боишься во время физического контакта подцепить какую-нибудь инфекцию? – продолжая шептать, прошипела Венера и покрутила пальцем у своего виска.

– Когда человек теряет голову, ему бояться нечем, – улыбнулся Владимир.

– А я боюсь. Вдруг ты меня чем-нибудь заразишь, и я умру.

– Я абсолютно здоров и счастлив. И если вдруг когда-нибудь ты заболеешь мной, то умереть ты сможешь только лишь от счастья, – попытался успокоить девушку Владимир, показывая всем своим видом, что не собирается настаивать на интиме, «форсировать» события и брать девушку на «абордаж».

В разговоре между молодыми людьми возникла неловкая пауза.

– Странно, но ты только что вызвал во мне противоречивые чувства, – первой нарушила тишину Венера, продолжая будто бы прислушиваться к своему внутреннему голосу. – С одной стороны, ты сильно напугал меня своим откровенным предложением и, по идее, я должна была как-то бурно отреагировать: заорать на всю набережную, ударить тебя по лицу или, как минимум, позвать на помощь. А с другой стороны, у меня почему-то не возникло желания врезать тебе пощёчину и заявлять на тебя в полицию за домогательства. Моя интуиция подсказывает мне, что ты не маньяк и тебя опасаться не стоит, но это не значит, что я тоже готова терять голову и совершать глупости. Я тебе, естественно, не дам, но твои речи о «запретном плоде» меня сильно взволновали. В один момент я даже поймала себя на мысли: «А не поддаться ли мне искушению и не согласиться ли мне на твои уговоры?», но потом я опомнилась, взяла себя в руки, и мне удалось усмирить в себе это возникшее мимолётное спонтанное желание. Но впредь я прошу тебя не бросать меня в пучину страсти так резко и неожиданно, без подготовки. А то я в этих делах совсем неопытная и легко могу в них утонуть.