Отзывы на книги автора «Евгения Некрасова»

Они только за близость к метро
дом и любят.
Но разве это любовь?

Обожаю "Калечину-Малечину", а с "Сестромамом" вот не сложилось. (Хотя надо, надо ещё раз попытаться!)
Но новый сборник сразу заприметила и купила. И он весьма хорош.

Ода Дому. Как это хорошо, когда Он есть, и Он - лишь твой. Тут хочется проводить время, тут не скучно даже в период самоизоляции (ковид везде проник), сюда бежишь с работы и замираешь в тепле и уюте.
Вплетение временами внезапных фантастических ноток ("Банкомать" - блин, крутая идея, хоть и противная, "Молодые руины") добавляет необычности сюжетам.
И хотя пара рассказов мне не понравилась, это всё с лихвой окупается заглавной "Домовой любовью", пронзительной, рвано-ритмичной, фольклор ной и очень-очень грустной.

Людей очень много -
так много, что вы даже не заметите,
что мы даже не заметим,
что кого-то больше нет,
что у кого-то больше нет любви.

Первая книга, прочитанная у Некрасовой, создала у меня впечатление, что автор чрезвычайно здорово играет словами, создавая новообразования, которых, может, действительно не хватает в языке. Ожидала чего-то подобного и была очень расстроена, поняв, что игры с языком, оказывается, тоже могут выйти за грань... Цитата не имеет целью донести какую-то информацию - только показать, каким языком написана вся книга:

Хоуп в коже Домны не единственная жила в Жилом доме для учащих, но она общалась только с Молящейся родственницей Юджинией. Обычно Хоуп в коже Домны занималась подготовкой к занятиям и ходила. Город был как одеяло из лоскутов. Странный, непохожий на тот, в который ее возил жить и становиться Пишущей стихи бывший Хозяин.

Громоздкие фразы, которые в самом начале, когда речь идёт о делах и мыслях чернокожих рабов с сахарной плантации ( между прочим, опять же с вывертом именуемой Сахарным лесом именно с большой буквы), могут ещё быть списаны на безграмотность и темноту персонажей, с трудом уже на что-то списываются при переходе действия в Холодную и Дикую страну, то бишь Россию, и совсем начинают бесить в тех частях, которые являются объединением двух историй и в которых фигурирует некая писательница, ведущая беседы с Братцем Черепом. Согласна, сама идея о двух девушках - русской крепостной и чернокожей рабыне, чьи судьбы, без учёта подробностей, одинаково жуткие - отличная идея. В какой-то степени она даже позволяет автору высказаться по поводу многих современных реалий, не выходя из рамок фантастики. Девушки меняются кожей - эти сцены, а их две, лучше не читать слабонервным. Но хорошо не становится никому из них. Каждая стремится управлять своей судьбой самостоятельно, и это достойно уважения. В процессе истории Хоуп попадает из Америки в Россию.

Она уже понимала, как тут все устроено. Как и в ее Первой стране. Меньшее количество людей владеет огромным количеством людей.

Домна же попадает в Америку - ох, как всё прозрачно в намерениях судьбы! - в роли ... рабыни на сахарной плантации. После всех приключений, когда кожа каждой занимает своё положенное место, остаётся нерешённым один вопрос: а что изменилось? Вероятно, ответом можно считать момент, когда обе работают в школе для Работающих, основанной одним из Бывших Хозяев Хоуп.

Подписывая Продавательную бумагу, Молодая сахарная капиталистка сказала, что не понимает, почему надо учить работающих. Хоуп в коже Домны ответила, что, наверное, потому что они тоже люди.

Словом, эдакая чёрно-белая фантасмагория, у которой вполне были шансы сильно меня заинтересовать, если бы не пришлось продираться сквозь текст, как рабу на плантации, размахивая мачете...

Пожалуй, единственное, что впечатляет из сборника Лицей 2017 - это малая проза Некрасовой (она заняла второе место в конкурсе, но я бы с удовольствием отдала ей первое).

Впечатлил буквально каждый ее рассказ, и про Москву, и про Сашу, и душевные обращения к ее подруге Оле, со Снусмумриком и Советским Союзом и необычная колдовская поэзия. Наговоры.

Некрасова сразу же признается, что она колдует языком, заколдовывает и себя и читателя. Колдовство ее заключается в странной форме предложений, использовании рядом, как бы в рифму, но не совсем, созвучных слов, переплетение всех ее наговоров с религией, упоминание "рабы божьей Александры" в рассказе про Сашу и непременное заканчивание словом Аминь.

Рассказ про Сашу, пожалуй, трогает больше всех остальных. Поражает своей необычностью и какой-то странной несуразностью. В общем колдовство слов.

Остальные призеры конкурса не впечатлили от слова "никак".

Ох уж эти сборники. После некоторых достаточно удачных, я начала забывать, что редко когда они нравятся, не стоило конечно. Да и тема карантина не то, чтобы очень приятна и желаемая, чтобы о ней читать, но уж как есть. Раз взялась читать, решила добить до конца и вот что вышло.

После маскарада. Евгения Некрасова
Очень неоднозначное впечатление. С одной стороны мне пришлось по вкусу, как писательница подала обеих героинь, настолько различных во всём, а с другой эти вечные Ниндзя и Хика к середине уже начали подбешивать. И я не про героинь, а их имена. Ну, маскарад все дела, но не весь рассказ же. Ладно, это субъективно. В принципе, написано нормально и это далеко не худшее, что есть в сборнике и моментами было очень уютно читать.

40 Дней. Алексей Лобачев
Ещё страннее. Без начала и конца, просто зарисовка о знакомстве двух парней и вполне ожидаемых последствиях, если можно их так назвать. Читать было скучно, хорошо, что страниц в рассказе совсем ничего. Не успеваешь возмутиться и закрыть.

Десять проверенных способов поймать рыбу в мутной воде. Сергей Лебеденко
Название красивое и необычное, содержание не цепляет. Возможно, будь у писателя больше страничек и он сделал из этого конфетку, но увы-увы. Этот рассказ один из тех в сборнике, который хорошо характеризует всё происходящее — я мог бы не писать, но написал просто потому, что надо было.

Кукушка. Мария Лацинская
Из той же пьесы. Красивый стиль писательницы и абсолютно пустое наполнение. Героиня грустит, вспоминает любимый город, опять грустит, соглашается встретиться со знакомой и говорит с ней. Всё. Там даже никаких особенно тем не поднято, чтобы можно было списать на глубокие размышления за чтением.

Предложение. Игорь Кириенков
Без комментариев. Там пару страничек текста и он ни о чём. Вот вообще.

Дрезденский фарфор. Ольга Птицева
Очень даже приятный рассказ. В уже знакомом стиле писательницы, но так как на этот раз он намного короче её остальных романов, обошлось без тлена и бессмысленной мрачности. Просто история о двух подругах, одна из которых влюблена в другую. И о её срыве из-за непонимания собственных чувств. Не ожидала, он действительно понравилось.

Кот на карантине. Монолог. Полина Рыжова
Возвращаемся к бесполезным рассказам. Зачем и почему, непонятно. Слов опять не найдётся.

Эраст. Максим Сонин
Интересно, но не более. Намного лучше большинства рассказов. Поцелуи под музыку из плейлиста, короткие разговоры о книжном списке. Довольно милый финал.

Мои розы цветут для тебя. Анна Федорова и Ленилонли. Константин Кропоткин
Объединила, потому что оба рассказа не понравились. С трудом дочитала и ничего, помимо раздражения они для меня не принесли.

Маленькая катастрофа. Юлия Вереск
Отличная вещь о том, как не стоит себя вести, если тебе кто-то нравится. Увидела молодую версию себя в героине. Почитала бы нечто такое же, только в полноценном романе. Как хорошо, что у писательницы помимо этого ещё есть написанное. С удовольствием продолжу знакомство.

Проблема огурца в отдельно взятом хаусхолде
Возможно, я просто не поняла написанное, так как не беру огурцы в упаковке. А, может быть, обе героини ну никак не пришлись по душе. Они странные и поэтому и сюжет какой-то странный. Но не плохой.

Остальные рассказы перечислять не буду, так как они были скучнее всего и читались с особым трудом. Впрочем, хочется упомянуть последний. Из-за большого количества сносок, я его не оценила, но мне понравился стиль писательницы и расшифровка некоторых из сносок, где она говорит о таком феномене, как Мэри Сью. Так как я с ней целиком и полностью согласна, интересно было бы прочесть у неё ещё что-нибудь.

И да, чуть не забыла. Мой любимый рассказ это Курьер. Микита Франко
Наивненько, конечно, но очень смешно и романтично. Читалась с большим интересом и очень жаль, что они так и не поговорили в конце.

Сборник вызвал у меня противоречивые чувства. Стоит сказать, что мне не стоило жертвовать своим сном ради его дочитывания, но у меня скоро закончится подписка на Букмейте, а книги Попкорнбукс никак не закончатся.
Рассказы получились разношерстными по качеству. Некоторые из них мне было сложно воспринимать, например, к последнему я так и не смогла привыкнуть, т.к. у него очень странный ритм для меня и меня немного укачивало.
Во время прочтения у меня возник один вопрос и он все укреплялся и укреплялся в моем сознании...Персонажи, а где вы все взяли деньги, money, кэш, бренный и неодухотворенный материал ? Я понимаю, что все персонажи в рассказах работают и смысл сборника был в том, чтобы показать любовь во время карантина, но я, видимо, слишком сильно зациклена на материальном. Ни в одном рассказе не сказано про недостаток денежных средств, а ведь это стало довольно острой проблемой из - за пандемии. Все рассказы очень сладкие, даже приторные. Окей, это здорово писать о милых и хороших вещах во время тяжелого времени, но мне не хватило персонажей, которых бы я могла соотнести как - то с собой. Большинство героев в рассказах обеспеченные, молодые специалисты, которые много путешествуют и успешно реализуются в жизни. Мне аж завидно.
Я сама не люблю чернуху и мне нравятся милые вещи, но в этом сборнике мне не хватило маленькой капельки реализма.

Рассказы очень нужны для начинающих авторов. Это опыт и практика, которые учат и растят. Мало кто читал рассказы Пелевина в сравнении с почитающими его прозу, но факт остаётся фактом, он вырастил себя рассказами и повестями, и большинство авторов только так и растут. Рассказы требуют внутреннего напряжения от читателя. В романе можно обвыкнуться и расслабиться, просто следить за действием. В сборнике каждый рассказ новый роман, в котором только обвыкся, а уже кончилось. В итоге расслабление так и не наступает.

Дополнительное напряжение в данной книге создает язык. Предложения короткие, рубленные и зачастую сложные, сделанным (искореженным) под ритмику языком. Кажется, что писалась поэма, да не вышло, поэтому получилась проза, которая прозой себя не признает.

"Она часто думала, разглядывая себя в зеркале, что недаром природа сделала глаз столь похожим на лоно. Та же прорезь, те же волосы окоёмкой. Зрелище первого в Вериной жизни мужчины должно было вытолкать невинность из её зрачков."

"Декабрь поносило весной. Земля позорилась повсюду неприкрытой коричневой."

"Овраг наглотался первого снега."

Текст не вымученный, не искусственный, видно что автора переполнило изнутри и текст просто льется из нее как вода на бумагу, и контролировать это невозможно. Женские истории мужского мира наиболее обсуждаемая тема последних лет - сконцентрировалась, насытилась и полилась. В моей картине мира одна из основных функций литературы - это обучать людей эмпатии. Именно взаимное сочувствие и понимание главный признак роста личности. Книга "О тех, кто будет маяться" рассказывает тяжелые жизненные ситуации людей, показывает нам истории, о которых мы не знали и не догадывались, помогает встать на место этих персонажей, прочувствовать их боль и страдание, понять откуда оно произрастает и предотвратить в реальной жизни. Ведь когда заканчивается рассказ - мучения героя не заканчиваются. Они будут продолжатся до тех пор, пока окружающие не научатся сочувствию и пониманию, либо до простого человеческого конца.

Человеку свойственно выстраивать логические цепочки произошедшего, вести линию из-за чего что произошло. А ведь чаще всего мир это хаос, но мы постоянно об этом забываем. Я не обесцениваю труд и чувства, но в жизни зачастую все происходит не по плану и не по нашему разумению и желанию, и об этом нужно помнить постоянно. Когда взаимодействуешь с людьми хочется верить в простой мир, где ты говоришь что должно и тебя понимают как надо. А жизни ведь оно вот так, все не так и все маются.

Институт семьи разваливается, прежняя формула: муж, жена и дети потеряли свой экономический смысл, стали для современного общества рудиментарным органом. И если раньше агонию от требований общества и мучения с нелюбимыми людьми в своей искусственно созданной семье можно было оправдать сытостью и безопасностью (опять же не полной, обезопасиваясь от внешней агрессии внутренняя оставалась), то в рассказах отчетливо видно, что в современном обществе создавая архаичную семью нельзя получить даже архаичного одобрения. Одна маета. И, конечно же, я не говорю про все семьи, я говорю именно про искуственно созданные, когда семью формируют, потому что общество требует, а не потому что любовь и чувства, и требования изнутри тебя самого.

В процессе чтения испытывала дискомфорт, описанный в начале рецензии, когда каждый рассказ это новый мир, и все время запинаешься об порог, привыкаешь к каждому рассказу долго, с трудом обживаешься, а тебя тут же выгоняют. Но прошла неделя между прочтением и написанием этого текста, и сюжеты начали по новому играть в голове, по своему обживаться, обрастать новым смыслом. Как эхо они возвращаются и возвращаются в мою жизнь.

Отличный сборник рассказов! Есть и милые подростковые зарисовки, и атмосферные "взрослые", и семейные истории, и одиночные размышления. В нем только один жирный минус- последний рассказ. Он сумбурный, скучный, приходится прилагать усилия, чтобы уследить за мыслями авторки, которые пестрят сносками на такие же сумбурные мысли (после одной такой сноски размером на 2 страницы я  бросила читать рассказ, считаю, что он портит все впечатление от книги).

Она - домовиХА -
ХА-ХА -
На весь район одиночная.
К ней ходили сильно свататься
Разные домовые:
Из ее девятиэтажки,
Из соседних хрущевок,
И даже двое из сталинки.

Не та Евгения Некрасова, у которой каждая фраза  плач Ярославны. а героини "катятся-колошматятся". До этой книги не числила себя среди поклонников депрессивных "Калечины-малечины" и "Сестромама", с которыми писательница вошла в новую русскую словесность. Нормально, просто непопадание в резонанс,  мое самоощущение светлее и радостнее, да ей без меня обожателей хватает.

"Кожу" хвалят, хотя я пока не послушала (это аудиосериал), надеюсь в ближайшем будущем, уж очень интересный зачин. Но теперь о новом сборнике повестей и рассказов "Домовая любовь" о любви между людьми и домами.  Скажете, не бывает? Не скажете, каждый испывал на себе благотворное "дома стены помогают" и неприятное ощущение отторгающего, выдавливающего чужого пространства.

Всякий, кому доводилось подыскивать съемное жилье или покупать квартиру, вспомнит это множественное: "не мое, не мое, не мое", а потом как щелчок - вот! Если дом принимает тебя, то о технических, финансовых подробностях удается договориться. Дома становятся нашим продолжением, но и свой отпечаток накладывают.

В мире книги широким домам со множеством гостей и веселыми дружескими посиделками не то, чтобы нет места, они есть, но существуют в иной, параллельной жизни ее героинь, реальности. Девочки Некрасовой на экзистенциальной ступени пирамиды Маслоу, они  ищут убежища, а когда находят, это лучше дружбы и больше, чем любовь. 

Сохранить обретенный рай помогают и потусторонние сущности, и мелкие божества, и проявившиеся неожиданно сверхспособности. Есть, однако, серьезные ограничения: 1.квартирай не терпит посторонних (соседи, друзья, возлюбленные, даже родственники должны быть исключены из него); 2. все будет получаться,пока ты стараешься для себя, не пытайся взвалить на себя вселенской миссии - надорвешься (ты не вылечишь мир, и в этом все дело). Такое бродское: "старайся не выделяться... носи серое, цвета земли, в особенности белье, чтобы уменьшить соблазн тебя закопать в нее"

Что поделать, реальность Евгении Некрасовой - выживание, преодолевание жизни, отчасти родственное миру Андрея Платонова, с которым ее прозу роднит не только пафос в целом, но и язык, особенно отчетливо платоновские интонации звучат во втором рассказе, грустной и горькой "Двери".

А все же в новом сборнике слышны и другие голоса: разудалое частушечное буйство Буйки из титульной "Домовой любви", напевно-сказовый говор "Музея московского мусора". Но моя большая любовь  - завершающая повесть "Культурный слой", пронзительная история девочки Лили, которая несла в мир красоту.

У Некрасовой каждый текст — песня. Читаешь и упиваешься красотой и ритмикой. Этот сборник рассказов не выбивается из канвы ее творчества. Он прекрасен, от него сложно оторваться. Я вот не смогла, прочитала за вечер и теперь жалею, надо было растянуть удовольствие.

Когда я впервые познакомилась с творчеством писательницы ("Калечина-Малечина"), я подумала, что на моих глазах происходит возрождение русского мифотворчества. Мне казалось, что ее рассказы грозятся стать новыми современными сказками. Только вот не станут. Как не стали таковыми рассказы Людмилы Петрушевской.

И Петрушевская, и Некрасова — потрясающие мастерицы слова, но их творчество слишком привязано к своему времени. Мало кто перечитывает Петрушевскую, чтобы понять, что происходило в 90х, например. Для этого есть сказки Пелевина. Мало кто будет перечитывать сборник "Золотинка", чтобы понять, что мы чувствовали в связи с нынешними событиями. Я точно не буду.

И здесь же возникает другая проблема. "Золотинка" — женский крик боли и отчаяния. Он ужасает и завораживает. Только вот я устала ужасаться. Я устала от этой черноты и хтони. Меня особенно впечатлили два рассказы: "Нога" и "Социалка-Лешиха", но и они не дали мне никакого света в оконце. Мне этот свет никто не обещал и писатели не обязаны нас утешать, но, если честно признаться и перед собой, я в книги бегу за хоть какой-то надеждой. К сожалению, в "Золотинке" я ее не нашла.

И не по утренней росе К реке бежит она - А словно белка в колесе, С утра и дотемна! Цветов не рвет, венков не вьет, Любимой куклы нет, А все - плывет, плывет, плывет, Все десять тысяч лет!
Галич "Олимпийская сказка"

Унылость и человеконенавистничество в традициях великой русской литературы. Непременно явится кто-то, кто напомнит, что жизнь - дерьмо, все люди твари, а солнце - долбаный фонарь. И мы все умрем. Евгения Некрасова продолжательница. Скорее Петрушевская,чем Мамлеев или Масодов, и на том спасибо. Позитивное мышление? Ересь. Визуализация? Чушь. Думай о хорошем, я могу исполнить? Бредни. А она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать - вот это по-нашему.

В астрологии есть аспект, имея который в натальной карте, человек способен только маяться и страдать. Но жалобы его при этом так исполнены чувств и поэтичны, что сами по себе могут рассматриваться как произведение искусства. Сборник рассказов "Сестромам" с дополнительным заголовком "О тех, кто будет маяться" образец такого рода литературы. Не из худших, хотя выдающимся я б тоже не назвала. Крепко сбитый плач Ярославны по всему, что не сбылось, не сложилось, не случилось: случилось и сбылось не так; и все к худшему в этом худшем из миров.

Кто-то должен говорить от лица сирых и убогих мира сего и не только в том ключе, что все мы будем счастливы, когда-нибудь, бог даст, а и в том, что оставь надежду, всяк..., и космонавты, вот, летали, а никакого бога не видали. Пусть будет. В конце концов о блаженстве нищих духом, которых будет царство небесное, не нами и очень давно сказано, да так до сих пор и не опровергнуто.

Под деревьями вповалку лежали полусгнившие яблоки. Урод-урожай. Подняла, надкусила – в коричневой мякоти дёргался червь. Через четверть часа нервные контролёрши штурмовали вагон. Пока дошли до Ангелины Ивановны от одного края к другому, она, безбилетная, – ужалась, сморщилась, сгорбилась, полысела, защербатила – обратно в старуху восьмидесяти лет. И ей простили.