Отзывы на книги автора Евгения Некрасова

15 отзывов
platinavi
Оценил книгу

Я очень люблю детские книги, в которых обрабатываются детские травмы.
Дело в том, что у детей нет жизненного опыта, которым обладают взрослые, а мы об этом часто забываем. И когда ребенок сталкивается с проблемой/чем-то новым, для него это настоящая трагедия, потому что в первый раз, и он (ребенок) не знает, как быть и что делать. А взрослые, как правило, забывают об этой части своей юности и отмахиваются от проблемы, из-за чего ребенку становится еще сложнее разбираться.
Евгения Некрасова, на мой взгляд, вот именно «трагедию-трагедию», когда так страшно, что готов сбежать, передала очень хорошо. Я сильно прочувствовала эмоции главной героини в части нанесения жизнью этой героини травм. Мне даже этот странный язык, с необычными словами, которые выделяют роман в общей массе, тоже понравился. А вот сюжет вызывал тонну вопросов. Не очень понятно, какая эпоха, ибо с одной стороны есть компьютер и сотовые телефоны, но нет почему-то телевизора, а народ ведет себя как в девяностые (я вообще местами думала это 80-ые или даже 60-ые). Мне на встрече пермского клуба объяснили это отсталостью глубинки. Но все равно, те бесконечные часы, что главная героиня ждала наказания, можно было в телек позалипать, например. Вообще, поступки девочки меня смущали, мне все время казалось, что она какая-то тупая, и будь я на ее месте, вообще бы все сделала по другому (обычно, в хорошо написанных детских книгах о травмах у меня подобных мыслей не возникает, наоборот я восхищаюсь талантом автора, которые так хорошо помнят детский взгляд на вещи). Напрягла меня и Кикимора, потому что она в итоге не объясняется, что это? Мистика в книге или психоз девочки? Оба варианта по сюжету не складываются. Больше всего разочаровал в книге финал – какой-то неадекватный хеппи энд, в котором мама бросает папу и все резко почему-то счастливы, хотя до этого нам рассказывали только про злоключения девочки, и это все вообще никак друг с другом не пересекалось.
На встрече клуба все высказались о книге преимущественно отрицательно, многих раздражал язык, многих (как и меня) напряг сюжет и тупость героини, а финал вообще возмутил почти всех.
За что книга в шорт-листе Нацбеста не понятно.
Книга вызывает недоумение – это явно не маг.реализм, с задачей обработки детской травмы тоже не справилась, и с реализмом мимо, постмодернизм явно не вышел. Зачем я вешаю все эти ярлыки? А если их убрать, то итог неутешительный: плохо сделанный сюжет в странном языке. Кому такое посоветуешь?

aleksandra_sneg
Оценил книгу
Сначала, около шести тридцати, приезжала усталая мама, но она сразу шла включать плиту и делать ужин и ничего не спрашивала. В восемь тридцать возвращался усталый папа, забирал с Катиного стола дневник, даже не поев маминой еды, внимательно пролистывал его. После Кате часто нужно было пережидать плохое и долго повторять про себя: «Катя катится-колошматится, Катя катится-колошматится…» Ночью, когда с этим днём уже всё понятно и кончено, можно было лежать в свободной невесомости ещё восемь часов и краешком надежды думать себе, что завтра будет получше.

"Катя катится-колошматится... Катя катится-колошматится"...
И так много раз повторяет десятилетняя Катя внутри своей головы, чтобы не дать безысходности или страшным мыслям овладеть ею. Бесконечный, ритмичный, внутренний монолог.
(Катя - маленький поэт, из неё вынимают душу за то, что она записывает стихи не в столбик, а ведь через всю книгу чётко прослеживается умение Кати ощущать слово, ритм, структуру стихотворения (если вспомнить, как она сочиняла на уроках математики).

У Некрасовой получилась лучшая книга о тихом, домашнем, подковёрном насилии глазами ребёнка. Насилии, в основном, психологическом, о котором у нас говорят меньше, чем о физическом, но которое подчас калечит ничуть не меньше. И в детском, и во взрослом возрасте. Но ребёнок по умолчанию беззащитен, бесправен и зависим. Насиловать его удобно каждый день, как само собой разумеющееся действие повторять и повторять пытку. Не все родители понимают, какими своими действиями они разрушают ребёнка. Особенно если в детстве так же разрушали их самих - за ширмой "благополучной семьи", медленно и жутко (но какой в этом смысле анамнез у родителей Кати, мы к слову, не в курсе) .
Самое страшное что такую исковерканную реальность ребёнок, не жившей в другой реальности, очень быстро начинает воспринимать как норму. Хорошо, если с возрастом ей удастся стряхнуть этот морок. А не передать дальше - своим детям. Хорошо, если до взрослого возраста вообще удастся дожить.

Мама любит Катю, но вся её любовь уходит в песок усталости. Папа, по моему, вообще не очень понимает, что делать с дочкой, зачем она. Катя для него неумеха, дура и раздражающий фактор. Зато папаша приладился дочь воспитывать.
Если вы в детстве когда-то боялись идти домой, получив двойку, имейте ввиду, что эта книга для вас темна и полна триггеров.

Мистическая составляющая в книге мне не мешала. Когда тебе нужно выжить, находясь в почти постоянном напряжении дома, переживая школьную травлю (как со стороны одноклассников, так и со стороны учительницы), если ты к десяти годам по самую маковку полна привнесенными в твою жизнь страхами, кикимора появляется сама собой. Буквально отращивается и прорастает рядом.
Потому что на людей надежды всё меньше.

Спасибо автору за финал. Очень хорошо понятно, насколько он мог быть другим. Кошмарным.
Но очень жаль, что счастливые изменения подтолкнуло уже почти случившееся несчастье, которое могло стать непоправимым.

Катя-Катенька. Пусть тебе больше никогда не придётся "катиться и колошматиться", и пусть твои раны окажутся исцелимы.
В наше время, в большом городе где начинают уже появляться нормальные психологи и психотерапевты, это, к счастью, уже реально.

sleits
Оценил книгу

Для меня эта книга оказалась неожиданным приятным открытием. По отношению к книге я была настроена довольно скептически, так как что-то в последнее время новинки меня не особо радуют, да ии в первой половине книги я немного скучала, но в итоге книга мне понравилась безумно. Вторую половину я прочитала взахлёб и даже пожалела, что у меня нет бумажного экземпляра.

Но наверное я бы не дочитала даже до середины, если бы не язык автора, а точнее какая-то невероятная способность подобрать такие слова, которые преображают все действие и выставляют ситуацию в совершенно другом свете. Я бы сравнила эту особенность с прозой Петрушевской, откуда автор "Калечины-Малечины" видимо и нахваталась этих фишек. При этом конечно же это не выглядит как плагиат. Повесть Евгении Некрасовой абсолютно самостоятельное произведение, но просто чувствуется откуда автор черпал вдохновение.

О каких фишках я говорю? Мне хотелось выписывать эти необычные фразы на протяжении всей книги и иногда я это делала. Я даже в некотором роде испытывала азарт, выискивая кусочки алмазов. Вот некоторые из них:

Спина послушно выпрямила Катю.

Катя принялась выводить недоразвитые буквы.

Тяжёлые шаги и громкие крики ковыряли Катины уши.

Катя запрыгнула в класс, зацепив самый хвостик оглушающего звонка.

Сердце забилось весело, голова прекратила катать внутри шаровую молнию.

Катя обняла разрисованную поверхность парты и разместила на левом локте голову с колтунами и петухами. Те улеглись, сонно распределившись по хозяйкиному черепу. Катя закрыла глаза.

На них равнодушно глядели зомби покосившихся снеговиков.

Как я уже сказала, для мне книга разделилась на две половины. Первая примечательна была только необычным стилем повествования и языком, так как сюжет мне был по-началу не очень интересен. Все самое интересное началось на середине, но слава богу книга небольшая, поэтому добраться до этого момента не составит труда.

Девочка Катя учится в начальной школе и она далеко не лучшая ученица в классе. Одноклассники ее травят, учительница даже не даёт девочке шанса проявить свои способности, считает ее дурой и бестолочью, что, видимо, не далеко от истины. Дома у Кати тоже не все гладко, маме хватает сил только на то, чтобы с вечера заплести Кате волосы, которые к утру все равно превращаются в колтуны, а папино внимание сводится только к ежедневному просмотру дневника и выдаче порции люлей. Вот об этом первая половина книги. В конце концов Катя не выдерживает и... Но тут появляется она - Калечина-Малечина - кикимора - то ли старушка, то ли маленькая девочка, которая и говорить толком не умеет. Но если вам кажется, что появление нечистой силы воздаст по заслугам всем обидчикам девочки, вы ошибаетесь, ведь сюжет книги поворачивается в несколько другом направлении.

А сама кикимора - это вообще чудо что такое. Читать об этом существе было настоящим удовольствием. Конечно больше всего меня беспокоил финал, так как я боялась, что он может испортить все приятное впечатление от книги. Но финал оказался к месту и можно сказать, единственным возможным.

Книгу рекомендую всем, кто соскучился по приятной российской прозе (а не чернухе, которую так любят наши авторы), и ждёт чего-то нового, необычного и удивительного.

Znatok
Оценил книгу

Даже не знаю, как оценивать эту книгу, для детей она слишком взрослая, а для взрослых чересчур детская, поэтому поставлю ей нейтральную оценку.
О чём собственно речь:
Жила-была девочка, десяти лет от роду, не поспевавшая за бешеным ритмом жизни современного школьника, за что и была осмеяна, оплёвана и обругана одноклассниками и даже учителями!
Родители также были неприспособлены к тяготам жизни нашего времени и не могли поднять на ноги не только ребёнка, но и самих себя!
Проблемы градом сыплются на детскую голову и девочка с ужасом ждёт наступления вечера, когда родители выместят на ней накопившийся за день негатив, до рукоприкладства доходит в исключительных случаях, но быть позором семьи, само по себе тягостно, для хрупких плеч третьеклассницы.
И когда чаша терпения переполнилась и девочка решила одним махом прекратить свои мучения, неожиданно, на помощь ей приходит, кто бы вы думали? Не родители, не полиция и даже не президент, а самая настоящая КИКИМОРА!!! Существо с куриными лапами, поросячье-хвостячьим носом, кошачьими глазами и цветными волосами, добавьте к этому складчатаю кожу и пёстрый наряд из тряпочек и деталей мобильного телефона и получится образ благодетельницы, которая вступится в нужный момент, поддержит в трудную минуту и поможет найти в себе силы, двигаться дальше!
Чем то книга напомнила "Зубную фею" Грэма Джойса и "Карлсона" Астрид Линдгрен, но, в отличии от "Карлсона", здесь присутствует школьная травля, педофилия и даже чуточку издевательств над животными, немного нецензурной лексики и пошлых сцен, не позволяют рекомендовать эту книгу детям, а зачем читать книгу про третьеклассников взрослым, тоже не очень понятно.
Наверное внутри каждого прячется страшненькая, но отзывчивая кикимора, которая просыпается в критические моменты и спешит наказать зло, используя его же методы.
Может так и появляются маньяки, в которых разбуженная кикимора не может заснуть и из-за её бессонницы страдают окружающие.
Нет зверя страшней, чем человек! - сказал кто-то.
С каждым годом всё больше убеждаюсь в этом и некоторые моменты этого произведения, только подтверждают этот факт. Конечно всё не настолько ужасно, расчленёнки и книг из человечьей кожи тут нет, но всё-таки создаётся какое-то ощущение липкости и после прочтения хочется помыться. Если вы привыкли к романам Джейн Остин или сестёр Бронте, то вам лучше пропустить эту книгу, а если толика крипоты вас не пугает и вы закалённый триллерами и Паланиковским чтением читатель, то даже не заметите ничего особенного, книжка, как книжка.
В большинстве случаев, ребёнок не может постоять за себя и если он столкнётся со взрослой жестокостью, то проснувшаяся в нём кикимора, впоследствии может искалечить не одну судьбу.
Поэтому помните, что мы в ответе за тех, кого породили.

takatalvi
Оценил книгу
«Я читал Достоевского и думал – эти русские хоть когда-нибудь улыбаются?»
(с) вольная цитата из западного фильма

Стереотип, но стереотип вполне справедливый. Русская литература испокон веков – надрыв, мрак и уныние, разыскивать в которых крупицы счастья нужно с лупой, и полученный перечень выйдет довольно скудный. «Редакция Елены Шубиной» затеяла славное дело – собрать под одной обложкой «счастливые» поэзию и прозу и тем самым разбить убеждения и читателей, и писателей, и просто сочувствующих, уверенных в том, что в русской литературе счастья нет. Получилось ли? А вот знаете, спорный вопрос.

Счастье у всех получилось очень разное, но с тем, что все оно русское – не поспоришь. Мрак и уныние никуда не делись, просто к ним пришпилили не-всегда-хэппи-и-не-всегда-энды. Мало солнечного света и свежего ветра, звонкого смеха, песен, распирающих грудь (такое оно, видимо, мое представление о счастье), много проблем и тоски, а суть счастья часто сводится к обыденным вещам или психологическим проблескам. Оно и правильно, и такое счастье бывает. Но, глядя на него, как-то не тянет говорить «Счастье-то какое!» Найти силы жить дальше после депрессии и попытки суицида? Осознать, что жизнь не закончена, а только начинается? Понять, что счастья нет и не будет, и успокоиться душой? Решить, что оно зависит от тебя, и найти тепло ты можешь и в родной берлоге, среди людей, которых знаешь уже давно, было бы правильное восприятие? Это скорее «счастье, что все обошлось». Мрачноватое какое-то счастье. Тускловатое. Счастье типа «норм счастье», а не «СЧАСТЬЕ!» (а так хотелось именно такого!).

В сборник вошли стихи и рассказы известных русских авторов – Наринэ Абгарян, Дмитрия Быкова, Яны Вагнер, Евгения Водолазкина, Александра Гениса, Марины Степановой и других, а также то, что названо лучшей прозой выпускников Школы литературного мастерства.

Лично мне больше всего понравились рассказы Анны Матвеевой «Ида и вуэльта» и «Кредит» Ярославы Пулинович. Стихи не пошли, но тут, полагаю, на любителя. Что касается прозы – хоть и часто мрачноватая, она все же хорошая, крепкая.

Рассекающим в поисках счастья, мрачным и унылым, обросшим бытовыми проблемами рекомендуется. Кто знает, может, именно эти страницы помогут вам понять, что и вы-то на самом деле счастливы.

zhem4uzhinka
Оценил книгу

«Книга понравилась» - оценка, которая не имеет к «Калечине» никакого отношения. Вообще другое ощущение, практически другая система координат. «Это мощно, сильно, сбивает с ног» - вот более точная характеристика.

Не обманывайтесь нарочито упрощенным стилем обложки, наличием цветных иллюстраций и шрифтом с полстраницы размером, это совершенно не детская история. Редакция Елены Шубиной, насколько мне известно, детской литературой не занимается, да и рейтинг книги 18+. Это повесть для взрослых, и такая, что не каждый взрослый, выросший-то выдержит.

Выросшие, невыросшие – что за слова такие? Странных слов на этих страницах предостаточно, книгу уж точно не отнести к легко читаемым – предложения застревают костью в горле. И вот это ощущение постоянного напряжения, нужного для понимания обычных вещей, потрясающе точно передает состояние самой Кати, девочки, о которой и рассказана история. Самой одинокой и потерянной девочки во всей вселенной.

Катя не из тех бойких детей, которые схватывают на лету и в любой игре немедленно становятся капитаном команды. Она как крохотная букашка в огромном мире – нужно остановиться и присмотреться, чтобы осознать, найти дорогу и не запутаться. Только на это никогда нет ни времени, ни сил. Кате едва хватает самой себя, чтобы справиться с постоянным давлением со стороны всех остальных и непомерным одиночеством. Жизнь, в которой папка тебя бьет и орет за двойки, мамка сама на пределе и успевает только неласково расчесать волосы да приготовить ужин, учителя выставляют на посмешище перед классом, а настоящих друзей нет, для Кати непомерно тяжела. Катя тратит и тратит себя день за днем, час за часом, только чтобы остаться на плаву и не потонуть. Катя катится-колошматится.

Было ли с ней что-то не так? Может, и подразумевается какая-то проблема с развитием, но мне кажется – нет. Обычная девочка Катя, звезд с неба не хватает, но была бы простым середнячком, если бы ее хоть чуть-чуть любили, хоть иногда давали передышку в этой борьбе с миром, в котором каждый день делится на часы спокойствия наедине с собой и часы преодоления, когда от тебя кто-то чего-то хочет. В принципе, можно себе представить маму Кати такой же потерянной девочкой, которая больше всего любит рассматривать грязные потеки на потолке, представляя, что это то животные, то города. А потом она выросла в женщину, вышла непонятно зачем замуж, создала семью, стала существовать по расписанию разных «должна» и «надо» (проснуться пораньше, разбудить дочь, убежать на работу, вернуться, купить продукты, приготовить ужин, прибраться, постирать, рассчитать, чтобы денег до конца месяца хватило, поругаться с мужем, поспать чуть-чуть, и все по новой), и времени на то, чтобы жить, не осталось. Что Катя, что ее мама живут как будто в режиме сохранения энергии – абсолютно ничего творческого, созидательного, ничего для радости, ни крошки тепла наружу, даже для самых близких. Потому что нет этого тепла, давно закончилось, еле плещется, и взять нового негде.

Странный тяжелый слог прекрасно передает без слов и состояние Кати, ноша которой для ребенка слишком тяжела, и ее отношение к родителям, одноклассникам, учительнице. Папа – страшный. Мама – холодная. Учительница – враг, потому что всегда расставляет ловушки для рассеянной Кати. Лара – все, что у Кати есть, лучик света, и это кошмар, потому что на самом деле Лара просто слегка заносчивая девочка из благополучной семьи, которой Катя ни на что не сдалась, можно поиграть вместе, пока не появился кто-то поинтереснее, вот и все.

И ведь этот слог вместе с поведением Кати меняется, становится более простым и складным, когда наконец появляется кикимора. Она, кстати, отличная. Злобное, странное, сморщенное создание, получеловек, полузверь. Что-то жуткое, потустороннее, проклятое - и оно вдруг разглядело в Кате что-то вроде родственной души. А Катя рядом с ней буквально расцветает. То ли потому что появился рядом кто-то слабее (ой, слабее ли?), о ком нужно позаботиться, то ли потому что наконец-то кто-то готов быть рядом с ней по-настоящему. Пожалуй, только этот момент мне в повести не понравился: очень уж резкая и малообоснованная перемена. Слишком сознательной, сильной и умной вдруг сделалась Катя, так не бывает даже из-за кикиморы.

А впрочем, может быть, и не было никакой кикиморы, и финала такого тоже не было? Тогда все еще страшнее.

brutal_raccoon
Оценил книгу

Я впервые в жизни, что-то выиграла. Моему счастью не было предела. А тем более если книга как раз таки о счастье, то было радостно вдвойне! Правда, получив книгу, я совершенно забыла о ней (такое со мной бывает). И вот, спустя какое-то время, я ее нашла и стала изучать (слово «читать» специально не употребила).
Это сборник рассказов от разных авторов, а также стихотворения современных поэтов и лучшая проза выпускников Школы литературного мастерства “Creative Writing School”. К большому сожалению книга мне «не зашла». Было скучно. Может от того, что книга правдива? А мы (согласитесь со мной) не часто жалуем правдивость (не до такой степени, конечно). После прочтения я впала в какое-то уныние и поняла, что такие книги просто не «мои». Я привыкла к фантастике, либо чему-то легкому, а тут было много настоящего. Но все равно я говорю всем авторам: «С-П-А-С-И-Б-О!». Спасибо за такие сборники и удачи вам в новых удивительных задумках!

Счастье есть, оно проще простого: это чье-то лицо. (с)цитата из фильма.

Sammy1987
Оценил книгу

Несчастья? Какие несчастья, -
То было обычное счастье,
Но счастье и тем непривычно,
Что выглядит очень обычно © Г. Шпаликов

Что такое счастье? Есть ли какой-то универсальный ответ? Большинство наверняка ответит, что счастье — это семья, дети, большой дом и много денег. Незамужних девушек, не имеющих детей, жалеют, выражают им сочувствие. Но, неужели нельзя быть счастливым без традиционного набора счастья? Без ребёнка или высокооплачиваемой работы? С кредитом или борьбой с неизлечимой болезнью? Почему иностранцы, читая произведения русских писателей, видят только черноту и печаль? Разглядеть русское счастье и рассказать о нем взялись современные отечественные писатели и поэты. Результат, сборник «Счастье-то какое!» представила Майя Кучерская — замечательная писательница, создатель и руководитель школы «Creative Writing School», выпускники которой также выступили авторами текстов для сборника.

Не ждите сладко-приторных историй в духе «Куриного бульона для души», с героями сборника «Счастье-то какое!» вы будете грустить и радоваться, смеяться и плакать, любить и ненавидеть, встречать и расставаться, вы будете... жить. Ведь, на самом деле, счастье — это каждый день чувствовать себя живым, это уметь радоваться победам и достойно принимать поражения, это бить первым и брать от жизни максимум, каждый её день пить жадными глотками, смотреть на мир широко распахнутыми глазами, уверено шагать навстречу новому и не бояться возвращаться назад.

Основу сборника составили рассказы, эссе и стихи именитых российских авторов, тут и Дмитрий Быков, и Евгений Водолазкин, и Наринэ Абгарян, и Александр Генис и многие другие. Однако, без молодых писателей, только делающих первые шаги к своему читателю, картина была бы неполной. Запомните их имена — Матвей Булавин, Тимур Валитов, Ирина Жукова, Екатерина Златорунская, Татьяна Кокусаева, Евгения Костинская, Михаил Кузнецов, Александра Шевелева, вы еще их обязательно услышите. Сложно, очень сложно определить фаворитов сборника, слишком многое отозвалось в сердце. Всё же выделю невероятный рассказ «Лакшми» Евгении Некрасовой, с ещё большим нетерпением жду выхода её книги «Калечина-Малечина», лиричный текст «Ида и вуэльта» Анны Матвеевой, снова необычную Ксению Букшу и её белые стихи (?) «Я — Максим», щемящий рассказ «Голубое и розовое» Екатерины Златорунской. Каждый из них привносит что-то новое в русскую литературу, оставляя неизменным главное — любовь к родному языку.

Никогда не грустите, что что-то закончилось, лучше улыбнитесь, что это было, идите вперед с высоко поднятой головой и помните — за черными тучами есть солнечный свет, и, как правило, чем чернее тучи, тем он ярче. Любите друг друга, дышите полной грудью и ловите мгновения.

Случайная цитата:

Костя лежит на соседней подушке, а от створки платяного шкафа рикошетит луч света. Проедет трамвай, и шкаф задребезжит, как шкатулка с кольцами. Где-то там уже идёт на работу новый день, а они скулят и удивляются другдруговой радости. И, может быть, они уже пропускают самое интересное — или это они — самое интересное этого дня.
Low_Whisper
Оценил книгу

Нина снимает квартиру в хрущевке, еле-еле сводит концы с концами... Но, главное, в Москве... Москву охраняют кольца: Садовое, ,3-е транспортное, МКАД. И кажется, что с жителями Москвы, находящихся под такой мощной защитой ничего не может случится. Однако, на Москву напала какая-то жуткая напасть. Что это, никто не знает, но жители Москвы бегут из родного города. Одна только Нина никуда не спешит...
Небольшая повесть, мое первое знакомство с Евгенией Некрасовой. Приятное знакомство. Легкий, образный слог. Интересная задумка, затягивающее повествование.

BlackGrifon
Оценил книгу

К. Гептинг. «Плюс жизнь»
Самый смелый, скользкий поступок Кристины Гептинг – спрятаться за мужского героя. На протяжении всей небольшой повести можно наблюдать борьбу проницательного и в меру романтичного женского ума и мужской, с закосом под брутальность харизмы, тонкой и ранимой гуманитарной душой. Гептинг верит вот в таких идеальных, рефлексирующих парней, готовых не то чтобы бросить вызов, а просто не сдаваться в сером и злобном окружении, быть верным рыцарским традициям.

О Лео Спирине будет мечтать каждая интеллигентная или хотя бы творческая девушка. Автор наделила его своим литературным даром, умением подмечать ироничные, несуразные, абсурдные детали жизни и черты людей. Собственно, жизнь для них обоих – это в первую очередь люди. Они как деревья в лесу – делятся на породы, но каждый уникален. Иногда чащей встают и губят молодую поросль. А еще Лео скрывает под маской интереса к биологии и медицине талант журналиста. В повествовании от первого лица переплетаются дневник, репортаж, проблемная статья, а главное – интервью. Лео как ведущий популярного ток-шоу вытаскивает из встречающихся ему людей судьбы, эмоции. Почти в фельетонной тональности возникают персонажи и реалии из родной автору новгородской жизни. На совести будущих историков литературы локализовать поселок Пролетарский. Или узнать истоки дуэта «Прыщи и бёдра». Но в традицию публицистическую вторгается и традиция литературная.

Безусловно, невозможно находится вне контекста предшественников. Карикатурная бабушка, вырастившая внука в медицинской маске – это оммаж Павлу Санаеву. А к каждой из описываемых Лео несправедливостей, уродливостей больничной школьной, университетской жизни можно подобрать созвучие в современной проблемной литературе. Но вот почему текст Кристины Гептинг выглядит так свежо и сразу же подкупает – это незлобивость. Кошмары и чернуха не капают сгущенным молоком, а вызывают вполне человеческое негодование и – позволяют прощать и быть цельным, как главный герой. Может, отчасти это заставит призадуматься об инфантильности, бесхребетности, невозможности твердо схватиться за философские и социальные убеждения. Кроме одного – все странности, которые не угрожают здоровью и жизни окружающих, имеют право на существование. Но даже если и так, то и без Гептинг в мировой литературе этого хватает. С героями повести можно отождествить себя, не почувствовав себя на дне и в грязи, которую невозможно продышать.

Дальше...

Она верит сама и поддерживает веру в симпатичных, глубоких, правильных людей. Не идеальных с точки зрения социальных правил, а богемных и маргинальных, но ровно настолько, чтобы не низвергать с пьедестала извечные представления о любви, порядочности, жертвенности. Практически без языковых находок, но и небытовым, очень даже драматическим изяществом создается осязаемая, правдивая и не натуралистичная реальность. Так мастерски рассказывают истории-саги. И жаль, что она обрывается – можно попробовать сказать, символически. Но нет, это просто многоточие, потому что жизнь не обрывается, а о 18 годах жизни героя уже много сказано.

Из всего предыдущего текста сознательно убрана тема ВИЧ-положительных людей. Того, как имя тяжело живется в нетерпимом обществе. Автор методично прописывает сценки брезгливости, истерик, откровенного скудоумия. Но это кажется всё той же данью журналистской декларативности. Повесть не стремится к универсальности и знаковости в своей проблемной части. Но в художественной именно ей и является. И напоследок я скажу слова, которые просты и банальны, но всегда приятны любому творцу – это было стремительное и увлекательно чтение, безпримесное удовольствие.

В. Косогов. Сборник стихотворений
Для меня нет запретного в литературе, но есть закрытое. И одно из них – современная поэзия. Вот передо мной подборка творений «золотого» лауреата премии «Лицей» Владимира Косогова. Интеллигентский декаданс, маргинальная макабрическая вьюга, воззвания к библейским образам и интимная исповедальня манерного интеллекта. Меня искренне раздражает пренебрежение правилами типографики. Так еще могут песенники, им вообще на синтаксис плевать. Но на бумаге я традиционалист. К счастью, здесь у Косогова такие случаи минимальны.

Глухой к рифмам и ритмам, аллитерациям и ассонансам, я вижу сквозь строки молодого человека, который хвастается своей пейзажной наблюдательностью – он слагает образы природы, «небес неграненый сапфир», «золотой деревенский рассвет»», «летят окурки с верхних этажей». Косогов щеголяет блатной манерой, распальцованным просторечием. А потом онтологически вздыхает над своей якобы прожитой жизнью с позиции умудренного творца. Занятая им вакансия поэта внушает ему смелость быть есенинским хулиганом, страдальцем Высоцкого и кем-то там еще во множестве, постмодернистским бэкграундом вырастающим за плечами.

Е. Некрасова. «Несчастливая Москва»
Когда есть идеальная форма, содержание может и потесниться. Впрочем, и содержательности у Евгении Некрасовой в «цикле прозы» тоже достаточно. Житейской, уплощенной, достигающей космо-мифологических высот в захватывающем речевом исполнении. Название спорит, конечно, с романом Андрея Платонова, хотя в самом рассказе следует искать всё же кафкианские мотивы. В «Несчастливой Москве» каждый день приносит жителям центра столицы увечья и метаморфозы, отчасти средневеково гротескные, отчасти метафоричные на уровне современной обывательщины. Героиня Нина переживает каждый такой день как истинный интеллигент. Она уже отщепенец в своем рабоче-музейном мире, а потому катастрофы становятся для нее лишь поводом поговорить с собой и понять, что только одиночество и некая умозрительная гуманитарная миссия позволяет выживать в пространстве, заваленном мусором вещей, отношений, обязанностей и условностей. Как не вспомнить тут сон Кристофера Буна из «Загадочного ночного убийства собаки» Хэддона? Финал рассказа практически рифмуется с ним, когда Нина видит обезлюдевшую Москву и воспринимает пустоту как передышку в несчастьях. Но, конечно, всё произведение – увлекательная игра словами и образами, в своей сюрреалистической плоти массирующие воображение.

Зато платоновского много в «Начале». Бульварный сюжетец о любви некрасивой и никому не нужной девицы выполнен в упоительной словесной эквилибристике. Сказово-юродливые интонации, насмешка и сочувствие, позволяющие встать вровень с пахнущим сырой землей фольклорным наследием, залакированным писательским мастерством. И промысел превращается в искусство в рассказе «Присуха». Из него становится ясна приверженность Евгении Некрасовой наследию Алексея Ремизова. Она ведет с читателем интертекстуальный диалог, обнажая себя-писателя как бы в процессе дегустации новой вещи. Полной заговоров и дубленого юмора, поднимающего пошлость и мелкоту человека влюбленного до поэтических красот. Тут еще слышны отголоски Милорада Павича, особенно проявившиеся в «повестях-близнецах» «Ложь-молодежь». Словарь общеупотребительных, диалектных слов и терминов, которые постепенно рассказывают еще одну байку о людях не от мира сего, с неистовой, магической, разрушительной душой, ничуть не уступает жанровым экспериментам сербского постмодерниста.

Обладая таким даром, местами перекрученно-перемудрым, порой легким и безудержным, как и устное народное от сохи, Некрасова обращается исключительно к бытовым сюжетам. Наверно, это оттуда, откуда и ее стилистическая страсть. О любви и тяготах семейной жизни («Потаповы»), о болезнях и домостроевской спёртости воздуха, о посконных столбах, которых если песней или жалобой покачнешь, так совсем пропадешь. Нам, современным и свободным, всё это кажется чудовищным и ограниченным, генетической скудостью. Но не развязаться, не научиться по-другому.

Д. Курская. Сборник стихотворений
После первого же стихотворения Даны Курской «Меланоцет Джонсона» дверь ее поэзии передо мной захлопнулась. С треском. Не терплю пренебрежения правилами типографики просто так, ради позерства. Усмотреть же что-то концептуальное у поэтессы не удалось. Дверь-то закрыта. В том числе и для смысла. Ее действительность – уже приевшаяся вывихнутая макабричность, индивидуализированная неустроенность и вызов чему-то, лишь бы вызов. То ли государству, то ли мещанству, то ли планете целиком. Это такое вечное состояние поэта, с блестящими маниакальными глазами вылезающего из грязи, «кабацкого ада», и проповедующего о том, что можно жить лучше. И вы все знаете, как этого достичь – ценой моих слез и крови. Ради вас я погружаюсь на днище и пробиваю его своими недорифмами и презрением к вам. Есть и ритмизованные миниатюры, симпатичные искренней лирикой, вдруг как бы заново открытыми прописными истинами и характерами – «Бабушка моя». А потом «Жертвоприношение на Прудах» - годится для бренчания под гитару в манере женских рок-бэндов. И чтобы скрипочка еще солировала. Курская замахивается и на классические парафразы в «Грозе», сливая далекую Волгу с Москвой. В итоге, ни городу, ни миру.

А. Грачев. «Немного о семье»
В своем сборнике рассказов Андрей Грачев похож на подростка, который начинает пробовать «взрослые», «запретные» слова и темы. Испытываешь некую неловкость от того, что молодой человек с такой дотошностью и надрывностью начинает копаться в грязном белье взрослых семейных людей. Безусловно, этой прозе помогла родиться природная наблюдательность, позволившая выстроить долгую и подробную цепочку бытовых действий, искусно мешающихся и подменяющихся психологическими мотивировками. Манера Грачева, безусловно, прием. Как будто читаешь раскадровку сценария. Правда, то, что выглядит свежим и необычным в одном рассказе, начинает утомлять, выглядеть занудством в последующих. Ведь писатель как бы стремится избегать цветистых литературных метафор и пафоса. Он безжалостно приземлен, но интеллигентно сдержан в лексике.

Первый же рассказ «Муж» даже не выглядит литературой. Скорее, публицистикой в духе почившей два века назад русской натуральной школы. Грачев рассказывает историю заурядной семьи, мелодраматичную, в стиле какой-нибудь Метлицкой. Но не делает выводов – просто выкладывает перед читателем парадоксы психики российского человека, с его ревностью, домостроевской деспотичностью, разгульностью и отвязной, юродивой романтичностью. Справедливости ради, здесь необходимо отметить лобовую символику. Главный герой гнет на заводе алюминиевые трубы, а дома также гнет строптивую и блудливую жену. Но феминисткам не стоит беспокоиться. Жена тоже имеет право выйти из клетки, куда ее заточил нелюбимый муж-сторож.

Этот рассказ завершен, чего не скажешь о «Жене». Диалогичность здесь не очевидна. Разве только что за фабулу взяты несколько дней одной, с виду благополучной средней семьи. Лидия совершает привычные действия, пока в один миг жизнь не рушится. Впрочем, Грачев не дает удовлетворения – чем заканчивается бытовой конфликт, он не рассказывает. Зато равно бесстрастно описывает эротические жесты и драку супругов. Всё, что нам порой кажется вселенской катастрофой, со стороны выглядит скверным анекдотом, чередой готовок, ссор, упреков, привычек. Обилие пошлости, сознательно сложенной Грачевым в мерные кучки, заставляет брови недоуменно ползти вверх. Но главный вывод еще впереди.

Как-то неловко, оригинальничая с формой, писатель обыгрывает формулу любовных романов, где женщина, чтобы сохранить семью, изменяет себя, копируя новый идеал супруга – «Разговор». Затем пытается на недосказанности поднять тему абортов в «Обещании» - те же мещанская пошлость и обыденность. Наконец, «Утро» - сентиментально вышитая салфеточка со слезинкой мистической восторженности. Двое людей, ведущих во всем устраивающую их жизнь, вдруг встречаются и понимают, что созданы друг для друга. Финала нет, а только намек, снова как в анекдоте.

И тогда получается, если это пародия, то Грачеву не хватило остроты. Если же все эти нежности и сентиментальные припадки всерьез, то его прозу нужно читать только обеспеченным людям, желающим отвлечься от своих элитарных забот. Посмотреть, что и у обитателей спальный районов бывают глупые, ограниченные склоки.

Г. Медведев. «Карманный хлеб»
Несправедливое третье поэтическое место у Григория Медведева, но при этом финал сборника, оставляющий куда более вдохновляющие впечатления, чем могли бы они быть при другой структуре. Конечно, читатель острее реагирует на совпадения со своими мыслями и событиями жизни, а потому цикл «Карманный хлеб» сразу же врезался в сердце. Просто, по-человечески, с размаху. Это поэзия, насыщенная умными и непринужденными цитатами, аллюзиями, мотивами классической и популярной культуры в парадоксальной, эффектной и убедительной эклектике. В поэзии Медведева живет котенок с улицы Мандельштама и звенит комариный царь Болконский. Образы чисты, немного надрывны. Поэт видит несовершенство и неуют мира, сокрушается о бедности бренного человеческого пути. Но нет здесь мрака и кликушества, нет щеголянья формой. Здесь много чего нет, что уже стало даже не модой, а непременным атрибутом современной поэзии. Зато есть проницательность, искренность, живое и правдивое осмысление ежедневных запросов неравнодушного, несытого духа. Это и безымянное стихотворение, подарившее название циклу, и этюд о войне. У Медведева точными штрихами получается создать времена года – они не просто настроение или декорация для лирической песни, а ее стихия, в предметных проявлениях каждое из которых связано с генетической памятью, даже несмотря на политико-культурный контекст сегодняшнего дня. А какое жесткое у поэта детство! У меня лично есть подобные переживания, как у лирического героя последнего стихотворения. Мы тоже хоронили школьницу-сверстницу. И это неуправляемое ощущение, боль и память, облегчение и забытье, переданное в философских строках – настоящий шедевр.