Глава 4

Мы с Таей едва слышно перешёптывались, стараясь не отвлекать Отшельника от его полного погружения в пучины древних текстов. Время от времени дед молча, даже не отрывая взгляда от гладких листов, многозначительно поднимал в воздух пустую металлическую кружку. Тогда то я, то Дозорная подливали ему горячий терпкий напиток из закопчённого котелка, который уютно пристроился прямо на багровых углях камина.

Рубака заглянул лишь на пару минут. Сообщил, что моих родителей временно приютил кто-то из местных и что отец очень хотел бы меня видеть. Только вот я сейчас совершенно не был готов к встрече с семьёй. Нет, не то чтобы я не переживал за них, просто… Я знал, что не смогу посмотреть им в глаза. Особенно матери.

— Ты что-то совсем приуныл, — Тая внимательно посмотрела на меня.

Я невольно повёл плечами. Дозорная пугающе чётко считывала чужие эмоции. Мне правда было интересно: это её врождённый дар, или подобной проницательности учат всех, кто патрулирует периметр?

— О родителях подумал, — глухо отозвался я. — Представляю, как они сейчас злятся.

— Ничего, позлятся и перестанут. К тому же, если нам удастся найти причину сбоя Люминара и исправить её, то и злиться им будет совершенно не на что, — попыталась ободрить она. — Мой отец, к слову, тоже был крайне недоволен, когда я ушла в Дозор.

— Я думал, он гордится тобой, — искренне удивился я.

— Не-а. Не гордится. Да, он всегда хотел себе сына и всё такое, и, кажется, до сих пор хочет. Но он никогда не желал, чтобы я надевала эту броню, — Тая откинулась назад, упёрлась ладонями в жёсткий матрас и, подняв голову, принялась с напускным интересом разглядывать ветхий потолок хибары.

— Вот оно как… А почему?

— Что «почему»?

— Почему ты всё-таки пошла в Дозор?

Тая несколько долгих секунд молчала. Затем чуть неловко повела закованными в кожу плечами и так же тихо ответила:

— Сначала просто хотела насолить отцу. Потом захотела своими глазами увидеть, какой он, этот Холод за стеной. А потом… потом я просто перестала понимать тот мир, что остался внутри, под светом.

Я перевёл взгляд на старика. Хоть он и казался полностью погруженным в изучение древних листов, я был почти уверен, что он улавливает каждое слово нашего разговора.

Мне было вполне понятно желание Таи насолить отцу. В своё время я и сам творил многие вещи исключительно потому, что они не одобрялись дома. А позже — потому что их строжайше запрещал Световод. Любые табу и правила всегда воспринимались мной как очередной личный вызов. Но я никогда не думал, что мои упрямые попытки обойти систему рано или поздно приведут меня именно сюда.

Теперь я изгнанник. Моя семья лишилась всего из-за моего любопытства. И отныне у меня действительно не осталось иного пути, кроме как доказать на деле правдивость своих убеждений.

— Я прекрасно тебя понимаю, — кивнул я. — Но, помогая мне, ты идёшь ещё и против Дозора. Твои командиры явно не обрадуются такой самодеятельности.

— Пф-ф, — девушка многозначительно фыркнула. — Ребятам на периметре по большей части плевать на политику Световода. У нас там свои законы. К тому же формально я покинула их ряды ровно в тот момент, когда самовольно ушла следить за тобой вместо патрулирования стены.

— То есть ты теперь... не одна из них? — поражённо переспросил я.

— Можно считать, что нет, — совершенно спокойно пожала плечами Тая, словно речь шла о смене порванных сапог, а не об уходе из самой грозной касты в поселении.

Мы некоторое время молчали. Тая всё также безучастно изучала потолок, делая вид, будто нашла в старых досках что-то невероятно интересное, а я наблюдал за языками огня в камине. Багровое пламя с жадностью принялось облизывать сухое полено, которое я только что подбросил в угасающий очаг. Отшельник тем временем со вздохом потянулся за очередным документом — на этот раз это была плотная бумага, свёрнутая в тугой рулон.

— А там действительно страшно… в Холоде? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от танцующих искр.

— Я не знаю. Сама я не бывала в дальних вылазках, туда пускают только ветеранов Дозора. Да и те не заходят слишком далеко во тьму, — Тая невесело усмехнулась, на мгновение задумавшись, а затем продолжила: — Насколько я знаю из казарменных рассказов, там водится жуткое зверьё, сумевшее как-то приспособиться к морозу. Некоторые из Старших, правда, травили байки ещё и о диких племенах, которые якобы рыщут во льдах и жаждут захватить наши плодородные земли. Но, мне кажется, это полные враки. Не смогут люди выживать в Холоде долго. Никак не смогут.

— Ну, мы ведь тоже искренне верим в то, что Люминар — божество, а не механизм, — философски заметил я.

Тая скосила на меня взгляд и насмешливо фыркнула. Кажется, такое сравнение пришлось Дозорной совершенно не по вкусу. Но что-то возразить или опровергнуть мои слова она не успела, так как в наш разговор бесцеремонно вмешался Отшельник.

— Так, молодёжь, ну-ка тащитесь сюда! — скомандовал старик, тяжело поднимаясь со стула.

Одним резким нетерпеливым движением он смахнул на пол всё только что отсортированные стопки бумаг и даже драгоценные чёрные прямоугольники, чем знатно нас ошарашил.

Освободив столешницу, он ловко, хоть и с громким кряхтением, раскатал на досках тот самый тугой рулон. Знакомый символ я узнал почти сразу — идеальный чертёж Люминара красовался в правом верхнем углу этого длинного листа из поразительно прочного материала. Но это было, пожалуй, единственное, что я смог здесь узнать.

Всё остальное пространство занимало совершенно незнакомое мне изображение. Да, я осознавал, что передо мной какая-то сложнейшая инженерная схема, но что именно значило это хитросплетение линий и для чего предназначалось — понятия не имел.

Мы торопливо подошли к столу и, повинуясь нетерпеливым жестам Отшельника, придавили углы непослушного листа тяжёлыми кружками и какими-то железками, чтобы тот снова не свернулся в трубку. Я заворожённо принялся изучать паутину идеально ровных чертежей, ряды символов мёртвого языка и непонятные блоки.

— Что это? — озвучила Тая вертящийся у меня на языке вопрос.

— А ты не видишь? Схема это, — недовольно буркнул старик, водя узловатым пальцем по одному из начерченных узлов.

— Только вот совершенно непонятная, — признался я, внимательно изучая хитросплетение линий.

А посмотреть там действительно было на что. Этот огромный лист плотной, неподвластной времени бумаги был визуально разделён на две части. На одной располагалось схематичное изображение Люминара. Это я понял почти сразу, уловив знакомые контуры колец и центрального ядра — того самого исполинского механизма, что сейчас тлел у нас над головами. Но даже этого озарения было ничтожно мало для того, чтобы разобрать, что именно изображалось на чертеже.

Вторую половину листа занимала карта. У Световода в кабинете висела примерно такая же, разница крылась лишь в масштабе. Та, что бережно хранилась у священнослужителя, охватывала лишь ближайшие исхоженные земли вокруг нашего поселения до самой каменной стены. Эта же… Эта открывала пространства, несоизмеримые даже с моими самыми безумными фантазиями.

— Это же… — выдохнул я и резко подался вперёд, с жадно впиваясь взглядом в топографию.

— Да, карта мира. Или, скорее, какой-то его части. Видишь, вот тут? — старик ткнул сухим пальцем в один из нижних углов документа.

Я перевёл взгляд туда, куда он указывал. Там у самого края, придавленного железной кружкой, был начертан непонятный мне символ. Простой, лаконичный. Такой легко запомнить. Только я совершенно не знал его значения.

— Это цифра четыре, — спокойно пояснил дед. — А вон там, — Отшельник перевёл свой крючковатый палец на самый верх листа, — указан номер самого проекта.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? — с искренним недоумением спросила Тая, до этого момента молча наблюдавшая за нами из-за моего плеча.

— Это не так важно, — сухо ушёл от прямого ответа старик.

Я не смотрел на Таю, но буквально кожей почувствовал её тяжёлый, настороженный взгляд, брошенный на Отшельника. Впрочем, вслух Дозорная ничего не сказала, а я был слишком увлечён открывшимися мне масштабами, чтобы отвлекаться на их молчаливую дуэль. На карте, на равном удалении друг от друга, были нанесены странные точки. Что именно они обозначали, оставалось для меня загадкой. Однако их строгая симметрия и тщательность, с которой их вывели на древнем листе, недвусмысленно говорили об огромной важности этих мест.

— Что это? — наконец не выдержал я, ткнув пальцем в одну из таких отметок.

Старик задумчиво пожевал губами. Он тяжело посмотрел сначала на меня, затем перевёл непроницаемый взгляд на Таю и вновь уставился на развёрнутую схему. Выдержав долгую гнетущую паузу, он наконец коротко кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими внутренними мыслями, и устало опустился обратно на стул, который тут же жалобно заскрипел под его весом.

— Детки, а вы точно готовы к тем знаниям, о которых так смело просите? — совершенно серьёзно, без привычной ворчливости спросил Отшельник.

— Готов! — моментально, на одном дыхании выпалил я. Но в тот же миг ощутил, как на моё плечо легла тяжёлая рука в кожаной перчатке, заставив меня осечься. Я с лёгким недоумением обернулся к Дозорной.

— К чему ты клонишь, старик? — с холодной настороженностью спросила она.

— К тому, что после моих слов ваш мир может рухнуть, перевернуться вверх дном и рухнуть ещё раз. — Старик подался вперёд, взял со стола свою помятую кружку, сделал несколько неторопливых глотков и со стуком вернул её на доски.

— Ты ведь что-то знаешь, так? Тогда почему раньше молчал? Почему ничего нам не рассказал? — Тая жёстко продолжала свой допрос, в то время как я окончательно запутался в происходящем.

— Знаю. Не говорил, потому что до сегодняшней ночи мои слова стали бы для вас лишь путёвкой на казнь. А сейчас... сейчас у нас и правда есть шанс, — Отшельник многозначительно указал узловатым пальцем на древнюю карту. — Может, у вас действительно получится сделать то, что необходимо.

— Да о чём ты, Дарган тебя побери?! — зло выругалась Тая. Она сделала резкий шаг к столу, угрожающе положив ладонь на рукоять кинжала.

Отшельник даже не дрогнул. Он лишь снисходительно усмехнулся:

— Остынь, девочка. Точки, на которые обратил внимание наш глазастый Лис, — это не что иное, как расположение других солнечных установок в этом секторе.

— Солнечных установок? Каких ещё… Стоп… Ты говоришь о Люминарах?! — я не сразу понял, о чем речь, но когда суть сказанного дошла до сознания, меня словно окатили ледяной водой.

Я невольно начал хватать ртом воздух, пытаясь утихомирить взбунтовавшееся сердце. Отшельник оказался чертовски прав: осознание одной только этой детали просто напрочь выбило почву у меня из-под ног. Вся наша вера, наша уникальность — всё это рухнуло в один миг. Оказалось, что наш «бог» даже не был единственным в своём роде.

Тая, в отличие от меня, не выглядела столь ошарашенной полученной информацией. Должно быть, она просто ещё не до конца осознавала весь исполинский масштаб чудовищной лжи, которой нас кормили с самого рождения.

— Да, ты прав, — мрачно подтвердил старик, глядя на моё побелевшее лицо.

— Откуда ты всё это знаешь? Не на карте же ты это вычитал? — продолжала наседать на него Дозорная, не убирая ладони с рукояти кинжала.

— Кое-что и правда удалось понять из неё. Я, конечно, догадывался о некоторых деталях и раньше, но сам лично не принимал во всём этом участия.

— Рассказывай. Всё рассказывай, — стальным голосом отрезала Тая.

Старик смотрел на Таю, явно обдумывая, стоит ли рассказывать всё до конца. Затем он всё же решился: тяжело вздохнул и жестом указал нам на шаткие стулья у стола, недвусмысленно намекая, что разговор предстоит долгий и непростой. Впрочем, я это уже и сам прекрасно понимал. После услышанного не оставалось ни малейших сомнений в том, что Отшельник хранит тайны, способные перевернуть весь наш мир.

Кое-как взяв себя в руки и опустившись на один из стульев, который чудом не рассыпался в труху под моим весом, я потянулся за металлической кружкой старика. Сделал пару жадных глотков — и тут же надсадно закашлялся, чувствуя, как горло обожгло жидким огнём. Да что он вообще сюда намешивает?!

Тая ещё несколько долгих секунд сверлила Отшельника недоверчивым взглядом, но затем всё-таки присела на соседнее место. Она плавным движением вытащила кинжал, с глухим стуком выложила его прямо на деревянную столешницу перед собой и демонстративно накрыла лезвие ладонью в кожаной перчатке.

Глядя на этот откровенный жест угрозы, Отшельник лишь в очередной раз снисходительно усмехнулся.

— Помните, я рассказывал вам истории о том, что там, в непроглядной темноте над нашими головами, скрыто много интересного?

— Помню, — хрипло отозвался я. — Огромные машины, летающие в черноте, и немало чудных, ни на кого не похожих существ.

— Именно. И, как я уже говорил сегодня, всё это — чистая правда. Много-много лет назад над всеми нами, там, в великой темноте, нависла угроза. Страшная. Беспросветная, — голос старика стал глуше, словно он сейчас заново переживал события глубокой древности. — Я был просто военным. Таким же солдатом, как Дозорные здесь, на периметре. Но моя служба проходила там. В темноте. В космосе.

Слово было мне совершенно незнакомо, но от него почему-то повеяло пронизывающим первобытным холодом и безграничной пустотой.