3

Саша не спал чуть больше суток. У него появились чувствительность к свету и легкий эффект тоннельного зрения, из-за чего все вокруг виделось в легком тумане. Чувство тошноты от тройного эспрессо из автомата почти натощак уже целый час не отпускало, пульсируя и разливаясь в желудке. Иногда рвотные позывы откатывали, сменяясь адской изжогой, обжигающей стенки внутренностей, словно лаву из Килиманджаро проглотил. А потом снова неожиданно причаливали обратно рвотные позывы. И так туда-сюда и влево-вправо всю дорогу до депо, рядом с которым Макарыч припарковал свой старый желтый японский минивэн. Он подъехал поближе, насколько можно, чуть пригладил растрепанные волосы и очень нехотя поплелся вдоль веера трамвайных путей, ведущего к зданию, похожему на ангар, – мастерской профилактория. Депо (или парк), где работал Саня, было объединенного типа, поэтому все технические здания располагались рядом друг с другом.

Макарыч глянул на дедовские «Штурманские» часы и закурил. Ветер сыпанул ему пылью в глаза. По ясному небу проплыла щепотка кучевых облаков в каких-то фантастических формах. Было почти восемь. Открытие маршрута уже состоялось. Выезд из депо первых трамваев каждого номера нулевым рейсом, следующим без остановок до своих конечных пунктов, происходил каждый день в половину пятого утра. Поэтому парк уже сильно опустел, хотя в нем все равно безустанно должна кипеть работа. Испокон веков не было такого, чтобы в депо не нашлось никаких дел для сотрудников. Всегда оставались вагоны, которые проходили планово-предупредительные мероприятия в цехе ремонта и технического обслуживания подвижного состава. На путях рядом, чтобы не загораживать дорогу, стояли трамваи-желобоочистители с тележками, рельсошлифовщики, которые также надо своевременно проверять, и запасные составы на случай поломки первых, чтобы открыть маршрут в установленное время.

Рядом с мастерской профилактория находилась механическая моечная машина. Сейчас там должны были мыть ту самую пару экскурсионных ретротрамваев прямиком из СССР. Макарыч очень любил в них обедать, пока никто не видит, если подворачивалась такая возможность. Когда он ел там, то всегда слушал Муслима Магомаева, на концерте которого познакомились его родители. В такие моменты парень удивительным образом ностальгировал по эпохе, в которой никогда не жил. Но машина не работала, и оператора мойки на месте не оказалось, что было необычно, так как совсем скоро надлежало выпустить и эти составы в поездку. С другой стороны располагались производственные мастерские – пристройки к профилакторию. Ни в одной из них также не было ни души. Макарыч нахмурился и пошел дальше.

В самом профилактории – ангаре или, как сказала дочурка одного из водителей, «домике для трамвайчиков», находилась дюжина смотровых канав. Там рабочие ежедневно обслуживают составы, прибывшие на профилактику. Они проводят все необходимые работы за ночь – другого времени для этого нет. Сейчас в ангаре находился пяток вагонов, которым требовался сложный ремонт всей аппаратуры. Такое уже за ночь не осилишь – они пробудут тут несколько дней. И даже отсюда, где работа идет денно и нощно, как в бурлящем котле, несмотря ни на что, сегодня почему-то не доносилось ни звука. Макарыч зашел внутрь здания через огромные ворота, где не встретил никого. Куда-то запропастились даже старики, гоняющие в нарды, которых с места могла сдвинуть разве что скидка в супермаркете на луковые шелушки, пиво в трехлитровых банках и собачий ворс. Саша огляделся по сторонам и направился к моторному цеху, где осуществляются диагностика и ремонтные работы электродвигателей. Он пошел напрямик к административной части, пригнув голову в паре мест, чтобы не стукнуться о кран-балки для перемещения массивных деталей. Макарыч миновал кладовую материалов, хранилище запасных частей и комнату для инвентаря смазчиков. И, проходя мимо каждого из этих мест, он заглядывал внутрь и все так же удивлялся – никого нет на месте. Тишина. Это было очень странно.

Первого живого человека он встретил, когда на секунду задержался у двери в помещение уборщиков. Там Саша увидел, как Фарида – юная сотрудница депо, похожая на Фриду Кало в спецовке, шустро сматывала туалетную бумагу через локоть на руку, озираясь по сторонам. Ее уже несколько раз ловили за тем, что она таскала рулоны и чистящие средства. Штрафовали, грозились увольнением, однако страсть к мелкому бытовому воровству была, видимо, гораздо сильнее страшилок начальства. Как сказала бы Стефани Майер: «Это был ее личный сорт героина».

Фарида часто выручала Сашу, так как он ей очень нравился. Хотя ходили слухи, что с ней «налево» ходит помощник начальника депо Шиловский. Была ли какая-то острая необходимость в том, чтобы удостовериться в этом наверняка, или же нет – неважно. Эту информацию у нее все равно было невозможно как-то подтвердить или опровергнуть. Все из-за языкового барьера. По этой же причине Фарида еще и не могла нормально заигрывать и флиртовать с Макарычем – она очень плохо говорила по-русски, поэтому ей приходилось выражать свою заботу о нем несколько иначе, надеясь на взаимопонимание только лишь на чувственном уровне. Например, она несколько раз застирывала и зашивала Саше форму, когда на него все-таки успешно накидывались агрессивно настроенные клиенты МУП «Коломенский трамвай» по типу Валериана. Такое редко, но, к сожалению, бывало. Особенности профессии. Также Фарида периодически подкармливала Санька домашним пловом, от которого он никогда не отказывался. Увидев Макарыча, уборщица резко спрятала руку за спину и радостно помахала ему свободной. Он улыбнулся ей и ответил тем же жестом.

– Привет, Фарида! А где все?

– Гдэ все, э? Нэ, не тут. Вон они. Там они. Перемена. Перерыв. Завтрак. Обэд, – с акцентом ответила она, усердно подбирая слова.

– Ага, понял, спасибо. Увидимся! – Макарыч подумал, что от нее больше ничего не добьется, поэтому решил не тратить время попусту. Он кивнул ей и пошел дальше прямиком к кабинету начальника.

– Саща, – выскочила Фарида из помещения в коридор, когда Макарыч уже отошел на приличное расстояние, – я больше так не делать. Еще раз клянусь! Бумага тэперь не брать. И мыло не брать. Отрава для жука не брать. Ничего не брать. Честно! Купить надо было домой сегодня. Не успела покупить. Ты не говори. Ты никому. Ты красивый. Ты пожалуйста. Они пляхой. Ты добрый. Они меня выгонять. Они меня домой отправлять. А мине работа надо. Тут харощий очень. Импотент получила на работу. Нраица, – Фарида приложила палец к губам и умоляюще взглянула на парня.

– Я ничего не видел, не переживай, – Макарыч подмигнул ей, изобразил рот на замке и бодро зашагал вперед.

– Ай, эркекче болуптур! – обрадовалась Фарида и тут же юркнула обратно в свою подсобку. И буквально через секунду очередной рулон туалетной бумаги, который она вновь попыталась раскулачить, видимо, выскользнул у нее из руки, размотался и выкатился из двери.

– У, шайтан! – выругалась уборщица и стала затаскивать его обратно за край, отчего он еще больше разматывался.

Саша усмехнулся и свернул к лестнице. Кабинет начальника парка находился на втором этаже сразу у пролета. Парень подошел и постучался. На стеклянной мутной части двери висела табличка «Начальник депо Рябинин В. В.».

– Да чтоб вам всем пусто было! Трутни! Пожрать нам с тобой не дадут, моя любимая сладкая бусинка! – послышалось ворчание из-за двери. – Ладно, зайка, сейчас. Войдите! А, это ты, Макаров. Заходи. Чего хотел?

Владлен Вадимович сидел за столом напротив двери. Кругом стояли стеллажи и шкафы с папками и документацией. В помещении имелся небольшой кожаный диван, висели несколько грамот и дипломов, а также фотография начальника депо с главой Минтранса. У компьютера – портреты жены и дочери. Ничего примечательного – кабинет как кабинет. На Владлене Вадимовиче была рубашка с галстуком, поверх которой он повязал фартук. Перед ним стояли тарелка с отбивной, пюре и стакан кефира. Он завтракал. Рядом с едой на столе расположился крохотный стульчик, на котором сидела маленькая игрушечная тиранозавриха. Она тоже была в фартучке, но сделанном из розовой салфетки. Искусственный зверек торчал из-за собственного маленького столика, на котором виднелась крохотная тарелочка с кусочком мяска. По бокам лежали малюсенькие приборчики, которые хозяин зверюшки самостоятельно изготовил из зубочисток и спичек.

Да. Все верно. Это резиновая игрушка. Динозаврик. Питомица начальника депо Владлена Вадимовича Рябинина. Его тиранозавриха по кличке Инди. Она же Индютя. Она же Индюшка. Его отрада. Его бусинка.

Так, спокойно. Давайте без поспешных выводов. В. В. в общем-то мужик хороший. И вовсе не сумасшедший. Старик, конечно, чуток чудаковатый, на своей волне, с придурью и с прибабахом, но не буйный и без справки. Напротив, стоит отметить, что он является очень ответственным и лояльным к своим подчиненным руководителем. На многое закрывает глаза, еще и регулярно перевыполняет все распоряжения из министерства, отчего его очень любят в муниципалитете. И ценят даже в самом Минтрансе, что для местечкового начальника-функционера сродни поцелую самого царя-батюшки прямиком в морщинистый лобик. Да, у него есть свои заскоки. И динозаврик – лишь видимая вершина шизоайсберга. Но и там все довольно безобидно. В. В. искренне считает, что за ним следят агенты-инструкторы НАТО, чтобы выкрасть чертежи нового экспериментального трамвая «Дружинник». Также он уверен, что заряжает металл своей магической «зеленой» аурой, поэтому всегда трогает все новые рельсы. Так сказать, щупает-с. Тактильный мужик. Ему бы, может, мануальным терапевтом лучше работать – такой талант зазря пропадает. Но шутки шутками, а с момента его назначения сходов с рельс не было ни разу. Вот тут уже думайте сами.

На все закидоны В. В. работники депо от млада до велика давно научились закрывать глаза, иначе можно самому тронуться. Старожилы без особых усилий игнорируют все это мракобесие, а охреневающий по незнанке молодняк, которого в депо всегда было меньшинство, сразу мягко посвящают в курс дела. Им доходчиво объясняют, что если те не хотят проблем на работе, то лучше бы им поступать так же, как все, – молчать в тряпочку и ничего не замечать. Ведь неоднократно имели место прецеденты, когда очередной новичок, отказавшийся здороваться с Индюшкой за лапочку, как с обычным человеком, был отчитан начальником в крайне грубых формулировках. После этого сотрудник, обиженный до глубины души, писал кляузу на Рябинина в Минтранс, а затем внезапно сам уезжал в дурку – остальные работники в ходе инициированной проверки сверху какие-либо странности в поведении начальника полностью отрицали. А как быть иначе? Согласитесь, ну кто из высших чинов да хоть бы и на голубом глазу поверит в то, что глава депо, к тому же столь успешный, занимается такими вот глупостями?

Динозаврик? Какой еще, к чертовой матери, динозаврик? Вы вообще в своем уме? Это как же можно, что на такой-то важной и ответственной должности сидит сумасшедший дед? Да это вам все привиделось! Сестра, несите галоперидол! Вяжем всех скопом!

Подобными разъяснительными беседами с персоналом чаще всего занимался уже небезызвестный вам заместитель Владлена Вадимовича Игорь Глебович Шиловский – сорокасемилетний засаленный костюм и рано поседевший трудоголик-коротышка, который по долгу службы мог бы и самого дьявола запросто до изжоги довести. Напоминаю, что это как раз он уже давным-давно свесил с шеи Макарыча свои пухлые варикозные ножки и каждый день утверждал ему абсолютно кабальный график работы. В этом, конечно, также частично виноват и сам Саня – ну совсем не умеет говорить «нет». Однако жизнь сложилась так, что у Шиловского нарисовалось свое персональное кармическое наказание за мразотство и скотство по отношению к подчиненным, так как хамил и гадил он не только одному Саньку – практически у каждого в депо был на него зуб. Именно Игорю Глебычу, когда Владлен Вадимович отлучается по важным делам, надлежит тут же заступать в «наряд по динозаврику» – кормить, поить, выгуливать и всячески развлекать любимую игрушку начальника, пока того нет рядышком. Парни из профилактория говорили, что однажды видели, как Игорь Глебыч сдался ментально, напился и в один из таких дней «СЖЕГ», как он сам тогда орал дурниной на все депо, «НАХУЙ. ЭТУ. ЕБУЧУЮ. ДИНОЗАВРИХУ» в мусорном ведре, хохоча, как бесноватый, подливая в пламя водку из горла и танцуя вокруг этого кострища. Потом он, конечно же, проспался в кабинете на диване, протрезвел и поехал в магазин за новой игрушкой, ибо все знают, что В. В. очень вспыльчив, если дело касается его любимой зайки. В такие моменты он становится не в меру щепетильным и очень агрессивным. Даже пугающе жутким. Его секретаршу, которая как-то случайно скинула любимицу Рябинина со стола, больше никто не видел… Индюшке по весьма настойчивой просьбе начальника депо на игрушечную лапку в медпункте все-таки наложили гипс, а женщина куда-то пропала в тот же день… Говорят, кто-то тогда слышал глухие крики из подвала… Глупости, конечно, что-то думать и разгонять в этом направлении – этот подвал уже сто лет как закрыт, так что никто туда даже и не полез ничего проверять. Официальная версия: сотрудница уехала в отпуск по состоянию здоровья. А в случае с Игорем Глебычем подмены руководитель, к счастью, не заметил. Ну а парни зама не сдали. Сексотов среди них не водится, и стучать у них было не принято. Даже на таких, как Шиловский. И еще, конечно, решили не болтать лишнего после случая с секретаршей. Так, на всякий. Чтобы грех на душу не брать. А то мало ли.

– Доброе утро, Владлен Вадимович! Привет, Индюша! Приятного вам всем аппетита! – Макарыч зашел и поздоровался с присутствующими.

– Доброе, доброе. Хвоста не было? Я сегодня тут ночевал. Пришлось. Опять пиндосы своих ищеек с поводка спустили. Во им, а не наши трамваи! – начальник скрутил дулю Макарычу, а другой рукой прихлопнул мошку на своей лысине и пошевелил седыми усами, – Пусть пешком ходят друг друга в жопы приходовать!

– Не было, не переживайте.

– Чего надо? – вновь обратился он к Саше, а затем повернулся к своей питомице: – Ты ж моя шладкая! А-а-ам! – просюсюкал начальник, подкармливая динозавриху с малипусенькой вилочки. Мяско, естественно, падало где-то рядом на стол.

– Да, собственно, хотел узнать, где все. В депо пусто – ни души, – Макарыч заложил руки за спину.

– Как это «где все»? – удивленно взглянул Владлен Вадимович на Санька. – Сегодня же первый четверг! Так что все у механиков. Турнир. Забыл, что ль? Эх, ты! Вон, даже Индюшка знает! Я и сам бы присоединился с удовольствием, но сейчас документы разберу и побегу по делам в мэрию. Ты ж туда сейчас – ну, к механикам?

– Видимо, да, – насупился Макарыч.

– Давай-давай, отдыхай. За старшего будешь. Так и передай всем.

– Непременно. До свидания.

– Ап-ап-ап-ап-ап, постой, постой, Сань! Чуть не забыл! Еще кое-что! – начальник бросил в спину Макарычу уже в проходе.

– Да, Владлен Вадимович?

– Глебычу скажи, если он там, чтоб поднялся потом – я ж уйду скоро, а с Индютей посидеть надо. Она так не любит одна оставаться. Пусть он зайдет и проведает малышку. Да, моя хорошая? Дружок твой придет! Дыа! Дыа! Ты ж мой сахарочек! Моя радость! Моя бусинка! Моя булочка! Моя цы-ы-ы-па!

Макарыч молча кивнул и закрыл дверь. Он поправил бабочку и быстрым шагом направился в сторону павильона механиков, где и находился как раз склад забытых вещей. Все начинает идти не по плану.