2

Цветочный горшок зафурчал в полете торчащими из него стебельками и просвистел в воздухе над ухом Макарыча. Парень успел ловко увернуться и от этого снаряда тоже, поэтому бедный цветочек разбился у входной двери за его спиной, где уже образовалось кладбище домашних растений. Ну что ж, помянем и его.

– О нет! Только не гибискус! Куда я смотрела! Joder! Надо было лучше в тебя, козла, кактусом запульнуть! Попался ведь под руку, мой любимый! Ах! Это все из-за тебя, сволочь! Вот говорила мне мать не выходить за тебя! Говорила же мне, что твой Алехандро – дурак и бестолковый Ванька el ruso! «Женитьба – половина карьеры!» «Да, но он такой хороший, mamá! Сómo lo quiero! Он самый лучший! Такой правильный, честный и просто расчудесный!» Только там, где не надо! Тьфу! Это мой такой же, как ты, русский папаша был всегда за тебя, «зятек»! Какая же ты скотина, Макаров! Как так можно? Это в нашей-то ситуации! Скажи мне, а! Ну, давай, скажи еще раз! Какого черта ты это сделал?!

– Алехандра, пожалуйста, успокойся. В который раз тебе повторяю, что я поступил так, как должен был поступить на моем месте любой…

– …любой болван и кретин, Madre de Dios!

В ход пошла тарелка из сервиза, подаренного на свадьбу кем-то из дальних родственников. И, к счастью, снова мимо.

– У тебя больной и теперь безработный отец! – начала загибать пальцы жена. – Больная мать! Твоей сестре нечем платить за учебу! Это я еще молчу про то, что мы с тобой вдвоем (а чего там – теперь уже, считай, что втроем!) еле-еле концы с концами сводим! Живем, как бомжи, кондуктор чертов! Нищие, как мыши церковные! С хлеба на воду перебиваемся! И никуда даже не ездим! А это с моим-то паспортом, с которым весь мир объехать можно! Вот ты меня уже обрюхатил, а я еще ничего толком не видела! Не путешествовала нигде! Даже по Европе! О, tu puta madre! Деньги этого проходимца могли бы стать решением всех наших проблем хотя бы на какое-то время! Nuestro billete a la vida hermosa! А ты просто взял и одним махом все просрал! Tonto! Безмозглый! Idiota!

Макарыч несколько раз приоткрывал рот, пытаясь что-то возразить своей супруге. Видимо, хотел в очередной раз парировать реплику про путешествия. Вообще-то Саня был не против поездок куда-нибудь на отдых. Но он искренне не понимал, как созерцание каких-нибудь чудесных европейских развалин, поедание эдакого волшебного парижского круассана или же смерть от индийского тифа из-за местной кухни сделают тебя лучше. Пустая трата денег и времени. Они с Алехандрой из-за этого частенько грызлись. И нужно было приложить неимоверные усилия, чтобы переспорить в данном вопросе довольно компромиссного и сговорчивого Макарыча. Он был железобетонно убежден, что если уж куда-то и ехать путешествовать, то на море в all inclusive, чтобы отдыхать, купаться, загорать и трескать свежие фрукты и овощи, как нормальный работящий человек. Но этого добра и у нас навалом – те же Сочи, например. Поэтому м-да. В Чехию разве что можно как-нибудь отца свозить, чтобы тот вспомнил былое, пивка там попить. Ну или в Испанию к родственникам Алехандры с ребенком слетать, когда родится. Но и то, и другое уже в любом случае сильно потом и после этого «потом» еще чуть попозже – сейчас, как бы это смешно ни звучало в данной ситуации, денег нет. Поэтому и загранпаспорт в текущий момент, соответственно, на хрен не нужен. Тем паче второе гражданство. Ой, все!

Саня так и не успел сказать Алехандре то, что хотел. Улучив пару-тройку секунд затишья, чтобы наконец-то вклиниться в разговор, он был тут же прерван прилетом его любимой кружки «лучший сотрудник МУП “Коломенский трамвай”» о стену.

– Только попробуй еще раз вякнуть мне эту чушь про «порядочного человека»! Да я тебе сейчас!.. – Алехандра угрожающе хлопнула фартуком по кухонной столешнице, схватилась за сковородку и замахнулась ей для очередного броска.

Саша сразу выставил руки ладонями вперед, как индеец, успокаивающий дикую лошадь в прериях. Он вытянул губы и стал медленно шептать «Все-все-все-все-все-все», так как прекрасно понимал, что дело уже пахнет либо травмой, либо пусть и небольшим, но новым ремонтом ремонта, который они только-только закончили. Алехандра была довольно маленькая и хрупкая – особенно на фоне своего бугаистого мужа, и очень смешно пошатнулась следом за сковородкой во время замаха. К счастью, жена вовремя опомнилась и как будто подумала о том же, о чем и сам Макарыч, словно прочитав мысли мужа про очередной, но теперь бессмысленный ремонт. Девушка бросила сковородку в раковину, села на стул и закрыла лицо руками. По батарее несколько раз постучали соседи снизу. Время было где-то полседьмого утра.

– Боже, ну за что мне все это? – горько воскликнула жена, воздевая руки к потолку и сбавляя тон голоса. Она размашисто перекрестилась ладошкой слева направо и вытащила заколку-гребешок из волос. Зажав ее губами, девушка стала пересобирать пучок и параллельно с этим ворчала:

– Вот честное слово, лучше б ты эти деньги хоть бы в карты проиграл. Было бы не так обидно. Точнее, все равно было бы обидно, конечно. Но не так. По-другому обидно. А это… Ой, пиздец… – Алехандра беззвучно запричитала губами.

– Это не мои деньги. Это чужие деньги. А нам с тобой чужого ничего не надо, – Саша аккуратно подсел рядом, приобнял жену и поцеловал в висок и в острый носик. – Все наладится, вот увидишь. Мы же с тобой – два Шурика, а? Своими силами со всем справимся!

– Сколько раз я тебе говорила не называть меня «Шурой»! – Алехандра от злости выпучила глаза и ударила мужа в плечо, но уже любя.

– Ладно, ладно, – усмехнулся Саша, потирая руку, – к тому же, дорогая моя, если ты хорошенько подумаешь обо всей этой ситуации еще раз, то поймешь, что я от и до поступил правильно. Хотя бы потому, что меня вообще-то могли посадить в тюрьму, если бы я оставил эти деньги себе, а Валера… или Валериан… или как там его… написал бы на меня заявление. Кража. Хищение. Упаси боже, разбой. По закону…

– Точно! Ну конечно же! По закону! – вдруг перебила мужа радостная жена. Она громко хлопнула в ладоши, подскочила от возбуждения, как козочка, на стуле и ногами вытоптала стаккато.

Снизу снова постучали.

– Ой, да пошел ты в жопу! Кто рано встает, тому Бог подает! – крикнула Алехандра, прислонившись губами вплотную к батарее. Она легко и грациозно запрыгнула мужу на колени, обняла его и страстно поцеловала.

– Ти зь мой кисюнькин! Умничка! Ведь по закону человеку, нашедшему клад, полагается процент! Это в любой стране так! А я знаю! Я это в документалке по испанскому телевидению видела!

– Да что ж ты будешь с тобой делать-то, а… Я же не сундук с сокровищами ацтеков нашел, а деньги в трамвае с камерами видеонаблюдения в сумке человека, который знает меня в лицо. И который, скажем так, потерял их у меня буквально на глазах. Еще и при крайне причудливых обстоятельствах, которые впору в какой-нибудь комедии описать, а не следователям докладывать. Поэтому тут без вариантов. Давай так: ты наоралась, поскандалила, мы все обсудили, всех соседей снова перебудили, а я во всем, всегда, везде не прав. Так что предлагаю на этом тему с деньгами замять, записать ее в, как ты говоришь, «скрижаль моих косяков, которым конца и края не видно», и больше к этому всему не возвращаться, лады? Пожалуйста, я очень устал на смене и хочу как можно скорее лечь спать.

– Ну подожди! Ты только послушай! – сказала Алехандра, крайне довольная своей идеей, словно не слыша Макарыча. Она взяла яблочко со стола и протянула Саше, развалившись у него на коленях. Жена накручивал на палец русую челку мужа и мечтательно глядела в потолок. – Ты же сам мне только что говорил, что этот Валериан был бухой. Он тебя поди и не вспомнит, если что. Поэтому во, смотри, что я придумала! План у меня следующий: забери сумку из бюро находок депо, но в этот раз сдай ее в полицию. У вас ведь нет четкого регламента на этот счет? Ну, о том, что потерянные вещи надо обязательно сдавать в бюро находок, а не в отделение?

– Вообще-то есть. В соответствии с протоколом, я как раз и должен был…

– А это теперь неважно. Короче, сам отнеси в участок сумку и скажи, что деньги просто нашел, когда уже был не на службе. Что так и было, кстати говоря. А мы потом за это компенсацию-вознаграждение получим! Сколько там, говоришь, долларов внутри было? Я сейчас в «Гугле» посмотрю, какой процент нам полагается. Так…

– Алехандрита, пожалуйста, ну не канючь, я ж тебе уже сто раз сказал, что…

– Целых двадцать процентов! Столько ты вправе потребовать от Валеры, если он за деньгами припрется!

– Тогда совсем другое дело! Завтра же увольняюсь одним днем, кладем в банк полученные проценты под проценты и переезжаем на Бали. Все, как ты хотела.

– Ого! – жена не отреагировала на сарказм мужа и увлеченно принялась читать вслух статью из интернета: – «В том случае, если владелец средств не был найден сразу на месте, существует юридическая лазейка, как оставить деньги себе». – она шельмовски закусила губу и многозначительно подмигнула Саше. – «Для этого необходимо обратиться в полицию и заявить о находке. Наилучшим вариантом будет незамедлительно написать заявление с указанием точной даты, а также описанием обстоятельств и места нахождения денег». Кстати, если тебя так смущает то, как этот мудак из трамвая вылетел, то можешь не распинаться и не расписывать в полиции все прям в деталях. Скажешь, что он просто в вагоне портфель забыл, когда выходил. И врать не придется – чисто технически все так и произошло. А понадобится – пояснишь и за подробности. Хе-хе! Идем дальше. «После этого сотрудники оформят протокол, сделают опись, в которой…» Бла-бла-бла. О! «…а затем после всех вышеупомянутых процедур вам выдадут талон-уведомление, по которому в дальнейшем (через регламентированный законом промежуток времени) можно будет оставить находку себе. Вещь (или же деньги) может до этого времени оставаться как в полиции, так и у человека, который ее нашел». Ой ты дурак… – вздохнула Алехандра.

Макарыч выхватил у жены телефон:

– «Стоит отметить, что если человек решает оставить находку у себя, то именно он несет ответственность за ее сохранность. Также гражданин обязуется вернуть вещь (или вещи) по первому требованию правоохранительных органов». Сама дура.

– Бе-бе-бе, – Алехандра скорчила обезьянью мордочку, показала язык и забрала телефон обратно. – «Если же с момента подачи заявления прошло шесть месяцев и владелец не объявился, то находку можно оставить себе на вполне законных основаниях». Санечек, вот и порешали! Ну какая у тебя жена, а! – она забарабанила ладонями по его груди. – Все, давай, собирай свои манатки, дуй в депо и живо неси бабло в ментовку!

– Ты иногда говоришь, как какой-то криминальный авторитет. И еще при этом материшься как сапожник. Никогда бы не подумал, если б не знал, что ты выросла в семье культурных людей, а не привокзальных бомжей.

– Ха-ха! Вот и по нашей улице инкассатор проехал! – передразнила мужа Алехандра, а затем тонко и заливисто засмеялась. – Ой, ну ладно, ладно! Зануда! Я серьезно, зай. Отнеси портфель в полицию. Чем черт не шутит? А там уже будь что будет, раз ты такой правильный пупсик у меня. Дадут денег – хорошо. Не дадут – me divorciaré de ti.

– Что, прости?

– «Мы и так будем счастливы». Я люблю тебя.

– И я тебя. Эх… Ладно… Тогда вечером перед сменой… – Саня сытно хрустнул яблоком, которое дала ему жена.

– Никаких «вечером перед сменой»! – зло шикнула Алехандра. Она спрыгнула с колен мужа, как кошка, и сверкнула глазами. – Собрался и поехал сейчас же! А то кто-нибудь из твоих депошных остолопов деньги сопрет, пока ты тут прохлаждаешься! Тырят же все, что не приколочено, сволочи. Дрыхнуть потом будешь – у тебя завтра все равно отгул!

– Да в том-то и дело, что уже сегодня… – жалобно простонал Макарыч с набитым ртом.