Глава 3

Подполковник Завьялов положил трубку и громко выдохнул. Потом выругался. Грязно, эмоционально и исключительно матом.

– Вот же Тимофеев! Вот же сукин сын! – завершил он свою тираду.

Офицер слишком давно знал «чудаковатого» частного детектива, а потому прекрасно понимал, что уже произошло и что будет дальше.

Самодеятельность. Именно так подполковник называл любые действия, предпринятые без его согласия и/или информирования. Даже оперативники, участковые и простые патрульные иногда грешили подобным делом. А уж Тимофеев…

Он только этим и занимался.

Завьялов вспомнил свое знакомство с детективом. Тот без стука ворвался в его кабинет, непонятно как попав в отдел, и с порога, без «здравствуйте» и «Я, такой-то, такой-то» принялся критиковать ход расследования одного из дел.

Холодными спокойными фразами, с безразличием в голосе дерзкий незнакомец разносил в щепки основную версию следствия. А потом швырнул на стол флешку со словами:

– Тут все мои доказательства.

И ушел. Вот просто молча развернулся и удалился. Как будто врываться к главному полицейскому района – обычное дело.

Изучив содержимое флешки, стражи порядка пришли к выводу, что их версия действительно провалилась. Осознание пришло не сразу, после длительных проверок и перепроверок.

После этого о странном визитере начали наводить справки. Шутка ли: какой-то непонятный персонаж с улицы сделал за полицейских их работу. Причем качественно.

Вот тут то все и выяснилось.

Оказалось, что это был Петр Тимофеев, бывший сотрудник полиции, осужденный за превышение должностных полномочий. Срок условный, но запрет на работу в органах правопорядка в течение пяти лет вполне себе реальный.

Дальше – больше. Стало известно, что Тимофеев – частный детектив, а информаторы в медицинской сфере пролили свет на еще одну деталь: Петр психически не здоров.

Он не являлся шизофреником, от галлюцинаций не страдал, на людей без причины не набрасывался. Как, впрочем, и при наличии причин.

Тимофеев не испытывал эмоций (диагноз: алекситимия), пытался излечиться от некого расстройства личности, а на фоне приема сильнодействующих лекарств его либидо достигло нуля и стремилась к отрицательным значениям.

Изучив все данные, Завьялов озвучил в городском главке идею: неофициально привлекать этого товарища к расследованию самых сложных дел. Предложение условно одобрили, подчеркнув:

– Под вашу ответственность, подполковник. И следите, чтобы он не учудил чего.

С тех пор Завьялов из раза в раз сталкивался с извечной дилеммой: слать Тимофеева куда подальше или продолжать привлекать?

Аргументов в пользу детектива нашлось несколько. Во-первых, он всегда готов трудиться сверхурочно, совсем не просил премию и вообще о деньгах не заикался. Из-за этого некоторые сотрудники, особенно утомившиеся, предлагали скинуть на Тимофеева лишнюю работу. Во-вторых, его мышление зачастую поражало вообще всех. Идеи, кажущиеся абсурдными, подтверждались с завидной частотой. В-третьих, он умел подмечать незаметные детали, плюс обладал фотографической памятью. И в-четвертых… Его взгляд. Холодный и испепеляющий одновременно. Допрошенные Петром потом признавались, что из глаз детектива на них смотрела словно сама бездна, сам дьявол, обещавший сожрать душу за неправильные ответы. Такое давление вынуждало говорить правду.

Но и минусы тоже имелись.

Первый из них заключался в том, что Тимофеев обожал ту самую «самодеятельность». Вернее, часто ей пользовался. Ворваться в квартиру без ордера, втихаря отправиться на место преступления… Все это он делал много раз, о чем Завьялов узнавал в лучшем случае от самого детектива. А в худшем – из жалоб. Многочисленных и многоголосных. Подполковник, получая очередное недовольство, уже на автоматизме отвечал: «Указанный гражданин не является моим подчиненным. Он – гражданское лицо».

Второй момент – отсутствие эмпатии. Только Тимофеев мог сказать матери погибшего подростка примерно следующее:

– Вашего сына распотрошили, как свинью на скотобойне.

При том, что в реальности тому мальчику свернули шею в результате неудачной секс-игры. Случайно, без злого умысла.

Другие полицейские не любили сообщать родственникам жертв о смерти их близких, а потому охотно доверяли это дело Тимофееву. А вот сам Завьялов был в шоке от его оборотов. Иной раз потерпевшим требовалась дополнительная психологическая помощь как раз из-за общения с «этим чудилой».

Но почему же тогда Тимофеева продолжали привлекать к расследованиям? Все просто. План по раскрываемости преступлений. Банальную бытовуху можно раскрыть и самим, а в более запутанных делах детектив помогал, причем ощутимо. Вот его и терпели.

Но с каждым новым пируэтом лимит терпения становился все ниже и ниже. Сейчас он, кажется, приблизился к нулю.

****************************************************************

В дверь постучали. Не громко, но достаточно сильно, что бы это было слышно.

– Войдите, – грозно скомандовал Завьялов.

В кабинете появился молодой полицейский. Он поздоровался и сообщил, что «гражданин по вашему указанию доставлен».

Рядом с ним стоял Тимофеев. Детектив был спокоен, на его лице отсутствовали какие-либо эмоции. Впрочем, как и всегда.

– Благодарю. Свободны, – сказал подполковник.

Полицейский отдал честь и скрылся за дверью. Завьялов перевел взгляд на Тимофеева.

– Ну, садись, – скомандовал подполковник, – И рассказывай, что учудил на этот раз.

Тимофеев сел напротив офицера и посмотрел на него сканирующим взглядом. Он подготовил не просто рассказ, а целую историю.

Глава 4

Все началось, когда к Тимофееву пришла женщина. Ей около 60 лет. Возраст брал свое, однако выглядела посетительница вполне сносно и ухоженно.

Женщина попросила разобраться с одной проблемой. После наводящего вопроса она рассказала свою историю. Трогательную для всех, кроме детектива.

У незнакомки есть дочь – 16-летняя Катя. Девочка, по словам мамы, просто ангелочек: добрая, отзывчивая, всем помогала и никого не обижала. Закончила девятый класс с красным аттестатом, шла на золотую медаль. Но и «ботаником» не была: общалась со сверстниками и даже «дружила» (ее мама сказала именно так) с каким-то мальчиком. Казалось бы, что могло пойти не так?

Она резко подсела на наркотики. Дальше все пошло по классической схеме: забила на учебу, стала раздражительной, начала пропадать по вечерам неизвестно где. Потом принялась просить больше денег и воровать вещи из дома после отказов.

Терпение женщины иссякло, и она положила дочь в рехаб. А к детективу пришла с простой просьбой: найти гада, который подсадил девочку-подростка на запрещенку.

Тимофеев задумался буквально на секунду. Подобные поиски – что-то новое. Не банальное «помогите найти любовника жены», а… вызов.

И согласился. Даже отказался от предоплаты.

Первым делом предстояло выяснить, в какой момент все пошло не так. Тут заказчица смогла помочь: «странности» начались после дня рождения некого Вадика. Петр нашел его и расспросил, что да как. Тот ответил, что, скорее всего, виноват во всем Леха. Местный шалопай.

Сам Леха-Алексей сначала не хотел отвечать на вопросы, несколько раз уточняя:

– Вы ТОЧНО не из полиции?

– Точно, – отвечал Тимофеев.

– Да это случайно вышло!

Вот тут расследование получило новый оборот. Оказалось, что этот самый Леха действительно наркоман. Однако это еще не самое главное.

Подросток сообщил, что мефедрон, гашиш и марихуана его не интересуют. Паренек подсел на другую неведомую дрянь, которую торгаши называли просто «кайфом».

– Это тоже порошок, да, – говорил Леха, – Но его можно, например, смешать с водой. Сделал пару глотков и готово.

Собственно, в этой детали и крылось все. На дне рождения (который к слову, проходил цивильно) Кате захотелось пить, и она случайно взяла Лехину бутылку. Ту самую, где в жидкость подмешали наркотик.

– А это коварная дрянь, – Леха аж поморщился, – Привыкание во, – он щелкнул пальцами, – За раз. Вот Катька и подсела.

На этом фоне они, кстати говоря, и сблизились. Один раз девушка пришла в гости к парню в состоянии жесткой ломки: глаза стеклянные, руки сильно тряслись, кожа побледнела. Она просила только одного. Дозы.

Леха не смог отказать, и понеслась. Так все и шло до тех пор, пока мама Кати не отправила дочь в лечебницу. В свою очередь, парень чувствует себя «нормально» и продолжает торчать. Только Тимофеев ему не поверил. Его внутренний сканер сразу считал все маркеры деградации организма: бледная кожа, стеклянный взгляд, заторможенная речь и появление странных темных пятен вокруг глаз. Такие аномалии отличались от понятия нормы.

В процессе школьник настолько разоткровенничался, что даже подсказал Тимофееву, где и как можно эту дрянь купить. Попросил лишь «ментам не стучать». Петр сделал вид, что согласился, однако мысленно решил, что обязательно сообщит об этом полиции.

Результатами детектив поделился с заказчицей. Женщина удовлетворенно кивнула и сообщила, что к Лехе у нее претензий нет. Случайность она и в Африке случайность, ничего не поделаешь.

А потом она озвучила новую просьбу:

– А найдите, пожалуйста, тех, кто производит и продает эту дрянь. И перекройте канал.

– Зачем вам это? – Петр искренне не понял запроса.

– Чтобы чужие дети не страдали, как моя Катенька.

Этот порыв альтруизма Тимофеев не понял. Людям свойственно переживать за себя и за своих близких, это естественно. А вот желание спасти всех и сразу, весь мир…

Заказчица привела убедительный аргумент. Она сразу заплатила 100 тысяч и пообещала утроить эту сумму после того, как цепочка наркотрафика будет перекрыта.

Взвесив все «за» и «против», Тимофеев снова согласился.

«Поиск любовницы – это ряд простых действий, расследование убийства – линейная задача. А здесь сеть. Это что-то новое. Интеллектуальный вызов с возможностью опробовать свои навыки в более сложных условиях», – подумал Петр.

****************************************************************

– Погоди, – Завьялов прервал Тимофеева и поморщился, переваривая услышанное, – Как это связано с тем, что тебя поймали на выкапывании закладки?

– Самым прямым образом, – Тимофеев оставался невозмутим, – Разрешите продолжить?

– Разрешаю.

– Я решил узнать, что это за новое вещество такое. Пришлось полазить по Даркнету, но я выяснил, что к чему. Наркотик называется «Панда».

– Почему? – спросил Завьялов.

Вместо ответа Петр открыл на телефоне фото и показал подполковнику. Тот увидел парня-азиата, вокруг глаз которого образовались черные круги. Один-в-один, как у панды.

– Вот из-за этого. Это Бао Бинь, молодой человек из Вьетнама. Последствия шести месяцев употребления «Панды». Вещество приводит к некрозу кожи и тканей, преимущественно вокруг глаз.

– Не видел у нас таких.

– Естественно. Вещество синтезировали в Юго-Восточной Азии девять месяцев назад. До нас оно дошло только недавно. Точно не скажу, но, судя по сообщениям на спецфорумах в даркнете, в Россию «Панда» проник не ранее, чем три месяца назад. Малыми дозами, обычно вместе с членами банд или туристами, купившими вещество по незнанию. Умышленные поставки тоже имели место, но масштаб небольшой.

Тимофеев сделал паузу.

– Изучив имеющуюся информацию, я выяснил, что вещество производят на основе некого растения с труднопроизносимым названием, которое растет как раз в Юго-Восточной Азии: Камбоджа, Вьетнам, Таиланд, Мьянма. Дальнейшая процедура неизвестна, но на выходе мы получаем белый порошок. Важный момент, отличающий «Панду» от других наркотиков, это гибкость употребления.

– То есть?

– Смотрите. Порошок можно нюхать. Можно смешать с физраствором и вколоть в вену. Можно добавить в воду, в тесто… Куда угодно, в общем. И эффект будет плюс-минус одинаково разрушительным, если верить отзывам.

– Ничего себе! А почему мы про эту вашу «Панду» ничего не слышали?

– Не знаю, – Тимофеев развел руками, – Главное, чтобы общественность этого всего не знала.

– Это еще почему?

– Товарищ подполковник, вы же знаете, какая у нас в обществе паранойя из-за закладчиков? Только за последний месяц пострадали мама с ребенком, собиравшие листву для поделки в школе, студентки, потерявшие ключи в траве возле подъезда, и молодой человек, резко присевший завязать шнурки. На всех их напали «неравнодушные граждане». Причем во втором случае агрессор использовал не кулаки, а травматический пистолет. Сейчас сидит в СИЗО по обвинению в хулиганстве с применением оружия.

Петр сделал паузу.

– А теперь представьте, – продолжил он, – Что начнется, если эти самые люди узнают про «Панду» и ее особенности. Даже школьник, жующий бабушкин пирожок по пути на учебу, или мама, дающая ребенку лекарство, может стать в их глазах потенциальным наркосбытчиком или наркопотребителем. Нас ждет анархия в чистом виде. Бредовые убеждения о борьбе со злом дадут обывателям индульгенцию на немотивированное насилие, в том числе в отношении женщин и детей. Достаточно лишь пары публикаций в соцсетях.

Тимофеев сделал еще одну паузу.

– Такое развитие событий скажется и на вас. Патрульные и оперативники вместо выполнения прямых обязанностей будут вынуждены защищать невинных граждан от самосуда. В результате ваши показатели раскрываемости упадут ниже средних значений. Последствия можете просчитать сами.

По лицу подполковника было видно, что доводы детектива его убедили. Но вопрос все же остался:

– Так нахрена ты закладку то откапывал?

– Сейчас расскажу.

****************************************************************

После изучения теории в голове у Тимофеева возникли закономерные вопросы. Как наркотик попадает в город? Есть ли тут производство? И самое главное, насколько масштабно сеть уже разрослась? Естественно, в Даркнете такое не спросишь, ибо честно никто не ответит. А тролли, мошенники и прочая нечисть есть даже в теневом сегменте интернета.

Пришлось действовать самому. Дальнейшее чтение дало первую наводку. «Панда» уже завоевала популярность в городе, вытеснив с «рынка» все остальные наркотики.

– Значит, закладчики теперь разносят только его, – подумал Петр.

План возник сам собой: поймать одного из нелегальных курьеров, «убедить» прийти к нему домой, получить доступ к смартфону и при помощи знакомого хакера достать все, что только можно.

Ведь где-то они эту дрянь берут. Из схронов или других тайников… А там уже можно двигаться дальше.

Сложности начались уже на этом этапе. Тимофеев, конечно, много кого ловил: неверных супругов, убийц, насильников и прочих психов. Но все они уступали закладчикам по изворотливости.

Казалось, что у наркокурьеров выросли дополнительные глаза и уши. Они умели слиться с тенью, смешаться с толпой и просто скрыться.

В первый раз Петр упустил цель очень глупо. Долго следил, ходил следом, но приблизиться смог лишь тогда, когда тот уже прикопал пакетик. Тимофеев выкопал вещество и не знал, что делать. Мысль вызвать полицию и сдать по форме он отмел из-за невозможности просчитать последствия. Поэтому предпочел временно действовать в «серой зоне».

Конечно, закладку необходимо уничтожить. Оставалось только решить, как именно.

Выбросить в мусорку – не вариант. Найдут. Смыть в унитаз тоже не годилось. Загрязнять воду, пусть и сортирную, не хотелось.

Идея пришла сама собой: крематорий! Найти круглосуточный в эпоху Интернета оказалось проще простого.

Внутри Тимофеев познакомился с сотрудником, который представился просто Геннадьевич. Тот сначала не хотел пускать незнакомца, но, выслушав его доводы, передумал. Ведь у него имелась своя трагическая история, связанная с наркотиками.

У Геннадьевича была дочь. Она родилась в конце 1980-ых и взрослела в самые трудные для страны времена: Перестройка, распад СССР, беспредел «лихих 90-ых». Но девочка стойко вынесла все и почти закончила школу, пока не подсела на «Крокодил». Отец не сразу заметил неладное: работал много, дабы прокормить семью. Спохватился поздно, когда ноги девушки уже покрылись «чешуей». Результат длительного употребления. Спустя полгода она умерла от передозировки.

С тех пор Геннадьевич пытался бороться с наркотиками всеми доступными способами. Разговорами редко кого убеждал, рассказы о смерти дочери многие списывали на «старческий бубнеж». Пару раз мужчину избивали как сами наркозависимые, так и дилеры. Во время одной из таких «схваток» несчастный отец потерял почку и стал инвалидом.

Пришлось менять тактику. В свободное от работы время мужчина выкапывал закладки (или отбирал их у тех, у кого получалось) и сжигал на работе вместе с другими объектами для утилизации.

Поэтому он был рад единомышленнику в лице Тимофеева. В свою очередь детектив увидел в Геннадьевиче ситуативного союзника. Не друга, но человека, чьи интересы совпадают.

****************************************************************

– Тимофеев, ты меня поражаешь, – на лице Завьялова отразилась смесь ухмылки и удивления.

Петр лишь поднял бровь.

– Какой, к чертовой бабушке, «свой хакер»?

– Самый настоящий. Помните историю, как некие киберпреступники увели у нескольких крупных банков два миллиарда рублей?

– Помню, конечно!

– А потом они «резко одумались» и все вернули.

– Да, было дело. Многие тогда удивлялись этакому благородству.

– Этой мой хакер постарался. Он взломал тех преступников и отменил незаконные операции. Теперь использую его навыки при необходимости.

– Мда, – подполковник почесал затылок, – Подложил ты мне свинью, конечно. И когда планировал все рассказать?

– После того, как раскрыл цепочку полностью. Сами бы вы ограничились поимкой пары закладчиков и демонстративным судом над ними.

Лицо подполковника покраснело: