«Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность»

Глава 1

Спальные районы во всех городах ведут себя примерно одинаково: утром и вечером туда-сюда снуют толпы народу. Школьники и студенты идут на учебу, люди постарше следуют на работу, а пенсионеры стремятся как можно скорее добраться до поликлиники, дабы занять более удобное место в очереди.

Обычно к 21:00 практически вся активность спадает. Не считая нескольких собачников с питомцами и случайных прохожих, встретить на улице кого-то сложно. Идеальное время для… разных дел.

Особенно из-за трудностей с освещением. Фонари стоят далеко не везде, и поэтому рядом с желтой полоской дороги обязательно есть черное море, в котором можно спрятаться, затаиться…

По улице шел молодой парень. Внешне ничем не примечательный. Серое худи, капюшон на голове, руки в карманах. Он то и дело озирался по сторонам. Явно нервничал. Но почему? Известно это только ему.

Тимофеев шел слегка позади и пристально следил за незнакомцем.

«Вот сейчас он сделает то, что должен. И тогда…»

Катарсис. Венец двухнедельной операции, десятков часов слежки, серфинга интернета и опроса свидетелей. Логичный финал допустимой в рамках полномочий частного детектива оперативно-розыскной работы. То есть слежки на грани разумного.

«Главное его не упустить».

Парень вроде не заметил за собой хвоста, но все равно нервничал. Он вынул руки из карманов, но вышло слишком резко. Прохожий буквально выбросил конечности из укрытия и, осознав это, вернул их обратно.

Под фонарем неизвестный свернул. Петр пытался проследить его маршрут, но яркий свет временно ослепил.

Когда зрение вернулось, детектив осмотрелся. Объекта не видно.

«Он явно кренился влево. Значит, туда и пошел».

Тимофеев повернул и слегка ускорился. Вдалеке под деревом он заметил фигуру. Та сидела на корточках, потом поднялась. Потом брызнул яркий, неестественный свет. Съемка в темноте? Или что-то другое?

Петр шел осторожно, боясь спугнуть. Неизвестный копался в телефоне, явно что-то печатал или посылал файл.

Резко парень обернулся. Заметил идущего к нему незнакомца, удивился. И побежал. Быстро.

Детектив ускорился, но быстро понял, что неизвестного не догнать.

Опять упустил. В третий раз за неделю. С другой стороны, были и плюсы: догадка оказалась верна. Вычислить среди всех подозрительных личностей «нужную» – сама по себе уже сложная задача.

«Цель скрылась. Тогда займусь деревом».

Петр подошел к дереву, достал телефон, опустился на корточки и включил фонарик. Яркий свет полился на землю.

Трава, опавшие листья, окурки… А ближе к самому стволу. Вот он! Слегка прикопанный, но все равно хорошо видный пакетик с белым порошком.

«Вот он».

Тимофеев начал откапывать. Не самый лучший улов. Так еще и планы придется изменить: ехать на другой конец города к Геннадьевичу, просить включить печь, сжечь пакет и выслушать очередную порцию старческих вздохов вроде:

– Эх, не жалеет себя молодежь. Губит всякой дрянью. Но ты молодец, спасаешь их, как можешь. Вот если бы моя Настенька….

Петр не считал себя альтруистом. Спасение судеб мира его не интересовало, да и в реализацию особо не верилось.

В картине мира Тимофеева все было в разы проще: есть заказчик, есть поручение и есть мотивация довести дело до логического конца. Все!

Детектив повертел в руках пакетик. На первый взгляд самый обычный белый порошок. Это мог быть кокаин или мефедрон, но Петр был уверен, что перед ним то, что он ищет.

«Панда». Народное прозвище нового наркотика, поставившего на уши весь город всего за пару месяцев. Привыкание с первой дозы, гибкость употребления и низкая по сравнению с аналогами цена сделали его самым распространенным ядом в городе. Продавцы на теневых платформах активно на это уповали, предпочитая тактично умолчать о разрушительных качествах своего «товара».

– Так-так! Уважаемый, – раздался голос сзади. Молодой, но дерзкий.

Тимофеев медленно встал и обернулся. Перед ним стояли два молодых человека в полицейской форме. Патрульные. Судя по виду, совсем недавно закончившие полицейскую академию и выполняющие мелкую работу.

А тут у них случился удачный улов. Человек с веществом в руках обычно либо распространитель, либо потребитель. Поимка и тех и тех – успех для молодого стража порядка.

– Здравия желаю, – спокойно ответил Петр, убрав пакетик в карман.

– Что, пытался закладку положить, а тут мы? – с вызовом в голосе и нескрываемой радостью на лице спросил второй.

– Нет. Я шкуроход.

– Значит, торчебос, – отметил первый уже спокойнее, – Впрочем, все так говорят. Пройдемте в отделение.

Петр выставил перед собой руки и сказал одно слово:

– Ведите.

Глава 2

Опорник находился всего в пяти минутах ходьбы, поэтому машина патрульным не потребовалась. Они расположились по бокам от Тимофеева, не давая ему возможности сбежать.

Только тот не пытался. Рациональные размышления и опыт взаимодействия с полицией давали понять, что побег – не лучшая идея. Конечно, если не хочешь усилить подозрения.

Наручники давили сильно. Казалось, что холодный металл слился с плотью, породив новый, неведомый человечеству симбиоз. Этакий робозэк – преступник, рожденный сразу в кандалах, ибо таков путь.

«Это явно марка «Нежность». Автор наименования – несравненный мастер иронии», – подумал Петр.

В опорнике, расположенном на первом этаже жилого дома, было всего несколько комнат. Тимофеева завели в самое первое помещение, оборудованное в стиле минимализм: деревянный стол, два стула и настольная лампа.

Один из патрульных сел и включил источник света. Тимофеев расположился на свободном месте и отметил, что никто не стал направлять ему лампу в лицо.

– Утверждаете, что вы не закладчик? – спросил полицейский, сменив дерзкий тон на более спокойный.

– Да. Я шкуроход.

– Воруете наркотики ради личного потребления?

– Нет. Кстати, товарищ со званием, вы кое-что забыли.

– Что именно? – удивился патрульный.

– Изучить мои документы. Хотя установление личности – первое, что следовало сделать.

– Не учи ученого, – обиженно буркнул полицейский и кивнул напарнику. Тот ощупал Тимофеева, нашел документы, извлек их из кармана и передал сидящему за столом коллеге.

– Петр Тимофеев, частный детектив. Лицензия номер… – прочитал он, – Ясно. Но одно другому не мешает. Сыщик-торчок. Необычно, но вполне объяснимо.

– Мне не нужны наркотики. Хватает лекарств, назначенных врачом.

– Это каких?

– Рецепты в паспорте, – холодно ответил Петр.

Полицейский отложил удостоверение, нашел паспорт, достал и прочитал рецепты, вернул их на место.

– Мне эти названия ни о чем не говорят.

– Это сильнодействующие седативные препараты. Они даже с алкоголем несовместимы, а уж про наркотики и говорить нечего. Реакция организма непредсказуемая. Вплоть до летального исхода.

– Слушайте, вы нас за дураков не держите! – патрульный возмутился, – Что же вы с ними делаете? Смываете, что ли?

– Сжигаю, – поправил его Петр.

– Ясно, – полицейский посмотрел на напарника, – Давай его в камеру, а завтра операм передадим.

– Подождите, – возразил Тимофеев, – Я имею право на один звонок. С вашего телефона.

Получив устройство, детектив сразу начал набирать номер. Фотографическая память бывает очень полезна.

– Адвокату звонить собрались? – с улыбкой спросил патрульный.

– Нет. Подполковнику Завьялову.

Спустя пару гудков офицер ответил:

– Але!

– Здравия желаю, товарищ подполковник! Это Тимофеев.

– И тебе не болеть. Что случилось?

– Ваши коллеги задержали меня с дозой наркотиков. Думают, что я распространитель. Мои доводы игнорируют.

– Хрена себе! Вот уж чего не ожидал. Ты, конечно, парень долбанутый, это я знаю. Но наркотики…

– Товарищ подполковник, готов изложить ситуацию во всех деталях. Я не распространитель и не потребитель, у меня иной интерес. Но расскажу это вам лично.

С той стороны трубки повисла тишина. Судя по всему, подполковник усиленно обдумывал услышанное, взвешивая все «за» и «против».

– Передай-ка трубку этим деятелям, – потребовал Завьялов.

– Так точно! – ответил Петр и протянул телефон сидевшему напротив полицейскому, – Это вас, товарищ.

– Алло, – сказал патрульный.

А потом резко подскочил и поспешил удалиться в коридор. Его напарник продолжал молча стоять позади Тимофеева.

Разговора практически не было слышно. До Петра доносились лишь обрывки фраз, из которых мало что можно понять.

Наконец полицейский вернулся. Он выглядел подавленно и сказал:

– Гражданин Тимофеев, товарищ подполковник попросил доставить вас к нему. Что мы и сделаем.

– Сначала снимите браслеты, – ответил детектив, выставив руки перед собой, – В дискомфорте в руках больше нет необходимости.

Патрульный нехотя выполнил просьбу.

Глава 3

Подполковник Завьялов положил трубку и громко выдохнул. Потом выругался. Грязно, эмоционально и исключительно матом.

– Вот же Тимофеев! Вот же сукин сын! – завершил он свою тираду.

Офицер слишком давно знал «чудаковатого» частного детектива, а потому прекрасно понимал, что уже произошло и что будет дальше.

Самодеятельность. Именно так подполковник называл любые действия, предпринятые без его согласия и/или информирования. Даже оперативники, участковые и простые патрульные иногда грешили подобным делом. А уж Тимофеев…

Он только этим и занимался.

Завьялов вспомнил свое знакомство с детективом. Тот без стука ворвался в его кабинет, непонятно как попав в отдел, и с порога, без «здравствуйте» и «Я, такой-то, такой-то» принялся критиковать ход расследования одного из дел.

Холодными спокойными фразами, с безразличием в голосе дерзкий незнакомец разносил в щепки основную версию следствия. А потом швырнул на стол флешку со словами:

– Тут все мои доказательства.

И ушел. Вот просто молча развернулся и удалился. Как будто врываться к главному полицейскому района – обычное дело.

Изучив содержимое флешки, стражи порядка пришли к выводу, что их версия действительно провалилась. Осознание пришло не сразу, после длительных проверок и перепроверок.

После этого о странном визитере начали наводить справки. Шутка ли: какой-то непонятный персонаж с улицы сделал за полицейских их работу. Причем качественно.

Вот тут то все и выяснилось.

Оказалось, что это был Петр Тимофеев, бывший сотрудник полиции, осужденный за превышение должностных полномочий. Срок условный, но запрет на работу в органах правопорядка в течение пяти лет вполне себе реальный.

Дальше – больше. Стало известно, что Тимофеев – частный детектив, а информаторы в медицинской сфере пролили свет на еще одну деталь: Петр психически не здоров.

Он не являлся шизофреником, от галлюцинаций не страдал, на людей без причины не набрасывался. Как, впрочем, и при наличии причин.

Тимофеев не испытывал эмоций (диагноз: алекситимия), пытался излечиться от некого расстройства личности, а на фоне приема сильнодействующих лекарств его либидо достигло нуля и стремилась к отрицательным значениям.

Изучив все данные, Завьялов озвучил в городском главке идею: неофициально привлекать этого товарища к расследованию самых сложных дел. Предложение условно одобрили, подчеркнув:

– Под вашу ответственность, подполковник. И следите, чтобы он не учудил чего.

С тех пор Завьялов из раза в раз сталкивался с извечной дилеммой: слать Тимофеева куда подальше или продолжать привлекать?

Аргументов в пользу детектива нашлось несколько. Во-первых, он всегда готов трудиться сверхурочно, совсем не просил премию и вообще о деньгах не заикался. Из-за этого некоторые сотрудники, особенно утомившиеся, предлагали скинуть на Тимофеева лишнюю работу. Во-вторых, его мышление зачастую поражало вообще всех. Идеи, кажущиеся абсурдными, подтверждались с завидной частотой. В-третьих, он умел подмечать незаметные детали, плюс обладал фотографической памятью. И в-четвертых… Его взгляд. Холодный и испепеляющий одновременно. Допрошенные Петром потом признавались, что из глаз детектива на них смотрела словно сама бездна, сам дьявол, обещавший сожрать душу за неправильные ответы. Такое давление вынуждало говорить правду.

Но и минусы тоже имелись.

Первый из них заключался в том, что Тимофеев обожал ту самую «самодеятельность». Вернее, часто ей пользовался. Ворваться в квартиру без ордера, втихаря отправиться на место преступления… Все это он делал много раз, о чем Завьялов узнавал в лучшем случае от самого детектива. А в худшем – из жалоб. Многочисленных и многоголосных. Подполковник, получая очередное недовольство, уже на автоматизме отвечал: «Указанный гражданин не является моим подчиненным. Он – гражданское лицо».

Второй момент – отсутствие эмпатии. Только Тимофеев мог сказать матери погибшего подростка примерно следующее:

– Вашего сына распотрошили, как свинью на скотобойне.

При том, что в реальности тому мальчику свернули шею в результате неудачной секс-игры. Случайно, без злого умысла.

Другие полицейские не любили сообщать родственникам жертв о смерти их близких, а потому охотно доверяли это дело Тимофееву. А вот сам Завьялов был в шоке от его оборотов. Иной раз потерпевшим требовалась дополнительная психологическая помощь как раз из-за общения с «этим чудилой».

Но почему же тогда Тимофеева продолжали привлекать к расследованиям? Все просто. План по раскрываемости преступлений. Банальную бытовуху можно раскрыть и самим, а в более запутанных делах детектив помогал, причем ощутимо. Вот его и терпели.

Но с каждым новым пируэтом лимит терпения становился все ниже и ниже. Сейчас он, кажется, приблизился к нулю.

****************************************************************

В дверь постучали. Не громко, но достаточно сильно, что бы это было слышно.

– Войдите, – грозно скомандовал Завьялов.

В кабинете появился молодой полицейский. Он поздоровался и сообщил, что «гражданин по вашему указанию доставлен».

Рядом с ним стоял Тимофеев. Детектив был спокоен, на его лице отсутствовали какие-либо эмоции. Впрочем, как и всегда.

– Благодарю. Свободны, – сказал подполковник.

Полицейский отдал честь и скрылся за дверью. Завьялов перевел взгляд на Тимофеева.

– Ну, садись, – скомандовал подполковник, – И рассказывай, что учудил на этот раз.

Тимофеев сел напротив офицера и посмотрел на него сканирующим взглядом. Он подготовил не просто рассказ, а целую историю.