Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

Реакция многих видных русских генералов на назначение Кутузова была сразу резко отрицательной Другой известный историк, академик Е.В. Тарле, веком позже (20 июля 1940 г.) писал в личном послании С.Т. Григорьеву то, что не мог открыто сформулировать в книгах (да, советских деятелей приходится читать даже не между строк, а между кухней и перлюстрацией): «Кутузов – значительный полководец, но он не Суворов и не Бонапарт. …Равнять его с Суворовым или Наполеоном – значит лишь без нужды унижать его, вызывая на основательные и решительные противоречия всех знающих читателей. И натура не та, и приемы не те, и психика не та, и физика не та, и обстоятельства не те. Это важнее всего, важнее даже того, что по своим стратегическим и тактическим дарованиям, просто по размерам этих дарований Кутузов не равен Суворову и подавно не равен Наполеону».

Холуйство Кутузова Тот же С.И. Маевский свидетельствует о кошмарной лени, капризности и самодурстве главнокомандующего. Например, про элементарные подписи на важных документах: «…он утомился на 10 подписях… Для Кутузова написать вместе 10 слов труднее, чем для другого описать кругом 100 листов. (…) На другой день службы моей при Кутузове, я принес к нему в 7 часов вечера (это было обыкновенное его время – после обеда и сна заниматься бумагами) нужнейшие бумаги; их было не более 10 и коротких, по 20–30 слов. Он все выслушал, одобрил и стал уже подписывать. Но от утомления или от каприза велел в одной добавить два слова «заковать в кандалы»».

За разъяснением причин поведения Кутузова, его роли в катастрофе в Австрии, и позднейших неудач мы обратимся к запискам генерала от инфантерии и Новороссийского генерал-губернатора Александра Федоровича Ланжерона (1763–1831), который на протяжении почти всех кампаний находился при нем, а под Аустерлицем командовал обходной колонной войск: «Кутузов, будучи очень умным, был в то же время страшно слабохарактерный и соединял в себе ловкость, хитрость и действительные таланты с поразительной безнравственностью. Необыкновенная память, серьезное образование, любезное обращение, разговор, полный интереса и добродушия (на самом деле немного поддельное, но приятное для доверчивых людей) – вот симпатичные стороны Кутузова. Но зато его жестокость, грубость, когда он горячился или имел дело с людьми, которых нечего бояться и в то же время его угодливость, доходящая до раболепства по отношению к высокостоящим, непреодолимая лень, простирающаяся на все, апатия, эгоизм и неделикатное отношение в денежных делах, составляли противоположные стороны этого человека. Кутузов участвовал во многих сражениях и получил уже тогда настолько опыта, что свободно мог судить как о плане кампании, так и об отдаваемых ему приказаниях. Ему легко было различить достойного начальника от несоответствующего и решить дело в затруднительном положении, но все эти качества были парализованы в нем нерешительностью и ленью физической и нравственной, которая часто и была помехой в его действиях.

VI Перейдем теперь к истории с выбором единого главнокомандующего русской армией.

Наполеон из русских рабов не делал и не собирался делать, а Кутузов уже давно русскими рабами владел! За Кутузовым водились и совершенно чудовищные грехи. И современникам-военным, и в светском обществе был широко известен случай, когда Далее. Хорошо, что, согласно современным юридическим нормам, закон не имеет обратной силы: иначе бы Кутузову не назначение надо было получать, и не памятники теперь ставить, а идти под суд за дела интимные… Историкам хорошо известно, что в 1811–1812 гг. вместо активной деятельности на турецком фронте он развлекался с 14-летней молдаваночкой. Вот как это описывает генерал граф Александр Федорович Ланжерон (1763–1831): «Первым делом Кутузова, по приезде в Бухарест, было отыскать себе владычицу; …но его выбор поразил нас. Он пал на 14-летнюю девочку, племянницу Ворлама и бывшую уже замужем за одним молодым боярином Гунианом. …Когда 64-летний старик, одноглазый, толстый, уродливый, как Кутузов, не может существовать без того, чтобы иметь при себе трех, четырех женщин…это достойно или отвращения или сожаления…»[914] Во время войны 1812 года адъютанты наблюдали в опочивальне Кутузова уже двух девочек.[915] И это при живой жене и гибнущей России… Таковы были нравы православного аристократа, прах которого покоится в Казанском соборе.

Кутузов был масоном, но в их идеалы не верил, а лишь использовал для обретения нужных для карьеры связей. Михаил Илларионович слыл известным коррупционером: его «злоупотребления» выявлялись всюду – от руководимого им Императорского сухопутного шляхетского кадетского корпуса – до Дунайской армии. Царский историк М.И. Богданович отмечал и другую черту: «Обычная скрытность князя Кутузова, обратясь в привычку, заставляла его хитрить даже и тогда, когда не было в том никакой нужды…»

О назначении Кутузова царь писал сестре Екатерине Павловне так: «Я не мог поступить иначе, как выбрать из трех генералов, [906]

Крестьяне Бугурусланского уезда Оренбургской губернии послали в Петербург своих поверенных «к изысканию мнимой вольности», а своей помещице Нагадкиной заявили о несогласии «ходить на барщину». «Дабы пресечь неустройство сие», губернатор послал на усмирение крестьян воинский отряд, где ему приказано было «оставаться до совершенного приведения крестьян в повиновение».

Посвятивший специальную монографию исследованию французских писем и мемуаров эпохи 1812 года, Н.В. Промыслов, пришел к следующему выводу: «Попытка русских властей придать текущему конфликту характер религиозной войны не остался незамеченным мемуаристами. Сегюр (адъютант Наполеона – прим. мое, Е.П.) передал разговор Наполеона с русским священником (un pope) в Смоленске, в ходе которого «священнослужитель с твердостью упрекал императора в предполагаемом осквернении святынь», однако, императору удалось быстро доказать, что это русский генерал отдал приказ «поджечь торговые склады и колокольни, а потом нас же обвинял в этих ужасах». В результате священник пошел успокаивать паству: «Это вовсе не религиозная война, а просто политическая ссора с нашим императором. Солдаты Наполеона сражаются только с нашими солдатами. Они вовсе не режут, как нам говорили, стариков, женщин и детей». Затем священник даже якобы отслужил благодарственный молебен. Таким образом, русское командование, по мнению Сегюра, исключительно обманом побуждало русскую армию и русский народ к войне, пользуясь их невежеством и незнанием истинных причин конфликта». [895]

Интересно мнение осведомленного журналиста литовской газеты, опубликованное 21 сентября 1812 года (это «живой» документ – из самого эпицентра событий) в газете «Литовский курьер» (№ 79): «Много говорилось об ополчении, сформированным российским правительством, а на деле ему едва удалось собрать несколько тысяч крестьян. Часть их взята нами в плен, умирающая от голода и усталости. Они рассказывают, что их сгоняют, как стадо скота. Несмотря на все усилия воодушевить этих полуварваров, в них не удалось разбудить даже чувство патриотизма. Везде они бросают пики, которыми они вооружены, и просят позволить им разойтись по домам». Данный не использованный ни одним из моих коллег документ интересен тем, что сотрудники этой газеты еще несколько недель назад были подданными русского монарха, но всегда считали себя оккупированными Россией.