Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

«Суеверные, не постигая, что совершается перед их глазами, думали уже, с падением Москвы, видеть падение России, торжество Антихриста, потом скорое явление страшного суда и кончину света».

Что касается простонародья – то оно было в прямом смысле слова диким по своему развитию (о крепостных крестьянах и говорить нечего). К примеру, А. Рязанцев свидетельствует: «После известия об объявлении войны московский люд собрался на площади и стал рассуждать. Прежде всего, единодушно было решено, что война – это кара Божия, и следует усердно молиться, а один купец высказался, что он давно чуял что-то неладное: и каша у него в горшке неладно варилась, и домовой расшалился, и кот Васька стал недобро гудеть. Стали усиленно распространяться небылицы о французах, вот одна из них: «Французы, оставя христианскую веру, обратились в идолопоклонство, изобрели себе какого-то бога Умника и раболепно поклоняются ему, что этот чурбан Умник приказал им всем быть равными и свободными, запретил веровать в истинного Бога и не признавать никаких земных властей…»

Когда мы проходили, улицы были полны тяжелоранеными. Страшно подумать, что большая часть их – свыше 26 000 человек – сгорела. Наполеон

особо не переживал – только приказал вывезти из города все инструменты для тушения пожара.

Тем не менее, сдача М.И. Кутузовым Москвы стала в ощущениях россиян-свидетелей событий настоящей катастрофой, полным крахом всего, позором – а вовсе не тем незначительным и даже весьма положительным (чуть ли не «полезным для здоровья»…) актом, как о том можно подумать, почитав отечественные учебники и литературу. «Какой ужас!.. Какой позор!.. Какой стыд для русских!» – писал генерал Д.С. Дохтуров. Солдаты открыто выражали ненависть и презрение к Кутузову, многие вопрошали и публично: «Куда он нас завел?».

Мои коллеги зачастую об этом не упоминают, но протокола совета не велось!

В отечественной историографии только в 1989 году был предан гласности страшный факт (правда, лишь в научных кругах – и о нем постарались снова забыть): в Можайске Кутузов оставил от 10 до 17 тыс. раненых, которые погибли в огне, произведенным собственным командованием

Я настоятельно повторю единственный документально заверенный критерий оценки итогов сражения, сформулированный лично Кутузовым, причем официально и письменно: «…ежели буду побежден, то пойду к Москве, и там буду оборонять Столицу» (из письма Ростопчину от 3 сентября – 22 авг. по ст. стилю). Таким образом, сам Кутузов «обвиняет» моих оппонентов во лжи и непрофессионализме.

Таким образом, абсолютное большинство современников, принципиально важных участников события, крупнейших историков девятнадцатого и двадцатого века и (что важнее) все факты безоговорочно свидетельствуют: Бородинское сражение – это важная победа Наполеона Бонапарта над М.И. Кутузовым (и, соответственно, европейской армии над российской). Но здесь важно понимать и психологический контекст: поражение русских после молебна (или на чьей стороне была Дева Мария?..), победа армии атеистов под руководством ученого и дважды «антихриста». Поражение в сердце собственной страны стало для русских солдат и офицеров колоссальным деморализующим ударом! Я уже приводил выше (и в главе, посвященной сдаче Москвы, продолжу) свидетельства отчаяния русских: дезертирство и пьянство усилились. Столь же удручающим было и впечатление, произведенное на царя Александра (когда он узнал, что Кутузов ему соврал).

Отдает французам победу в Бородинском сражении и прославленный английский историк, автор одной из лучших биографий Наполеона (1971 г.), Винсент Кронин (1924–2011).