Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

Уже перед самой сдачей Москвы полоумный балабол Ростопчин выпустил одну из своих последних афишек с разухабистым призывом (я сохраняю орфографию и пунктуацию подлинника): «Не пустим злодея в Москву… Возьмите херугви из церквей и с сим знаменем собирайтесь тотчас на трех горах (возвышенность у Москвы-реки недалеко от Пресни – прим. мое, Е.П.). Я буду с вами и вместе истребим злодея». Об этом физически неприятно писать, но сам Ростопчин и не собирался ни на какие «три горы», более того – не надеялся, что туда кто-то сдуру пойдет из горожан. Вот что об этом записал С.Н. Глинка: «Встав с софы, граф присел к столику и летучим пером написал воззвание на три горы. Подавая его мне для напечатания в типографии (…) граф прибавил: «У нас на трех горах ничего не будет; но это вразумит наших крестьян, что им надо делать, когда неприятель займет Москву».

Уже прославившийся в Петербурге часовщик Марк Фази в 1764 году устроил в Москве часовую фабрику. Накануне 1812 года французские магазины стали местом встреч высшего русского общества. Особой популярностью пользовалась фирма Обер-Шальме, продававшая севрский фарфор (я рад видеть подобные предметы и в моей личной коллекции) и роскошные ткани. У Татона был магазин с вином, табаком, прованским маслом и деликатесными сортами сыра. В 1799 г. распахнул свои двери большой книжный магазин В.Ж. Готье. Другим успешным книготорговцем был Морис-Жерар Аллар (1779–1847). Здесь же властвовал над местной элитой и бывший парикмахер самой Марии-Антуанетты Леонар Отье (1750–1820): в 1790 году он бежал в Лондон, затем в Германию, а в 1800 году переехал в Москву. На том же Кузнецком мосту иностранцы открывали и фешенебельные гостиницы. Особенно славился «Отель де Пари» господина Лекена (родственник легендарного трагика «Комеди Франсез» Анри-Луи Кайна /известный как Лёкéн: 1729–1778/, обожаемого Вольтером). «В бельэтаже», «С парижским вкусом», «Храм хорошего вкуса» – вот те вывески, которые украшали центр Москвы в 1812 году.[1143] Знаменитая французская трагическая актриса Жорж (Маргарита Жозефина Веймер известная как мадемуазель Жорж / m-lle George, а также m-me George – псевдоним по имени отца/ и Жоржина: 1787–1867) была абсолютным покорителем московской публики. Она приехала в Россию в 1808 году и имела неслыханный успех! Все русские актрисы (и прежде всего снискавшая известность Екатерина Семеновна Семенова: 1786–1849) учились мастерству на ее представлениях.

Отмечу, что уже к июню 1812 г. ситуация временно изменилась (но буквально в 1813 году постепенно вернулась к прежним трендам): из-за активизации цензуры и пропаганды стали на скорую руку печатать военные рекомендации А.В. Суворова, наполеоновского офицера и военного аналитика Антуана-Анри Жомини (1779–1869), а также австрийского имперского фельдмаршала графа «Кевингеллера» (правильное написание – Людвиг-Андреас Кевенхюллер /Ludwig Andreas Graf Khevenhüller/: 1683–1744). Жомини да Жомини!А об водке – ни полслова! . Моды и эстетика Франции уже захватили и покорили «матушку-Москву». Парфюмер из Меца Эразм Пенсемай (? – 1776/1777) поселился в Москве в 70-е годы и вошел в компаньоны к Жану-Батисту Прену. Совместно они торговали косметикой, бакалеей и парфюмерией. Еще можно вспомнить известного ювелира Эдма Лажуа.

Оракул гадательный, или Астролог, славного Тихобраге, состоящий из 12 разных книг… (речь идет о Тихо Браге /лат. Tycho Brahe: 1546–1601/ – датском астрономе, астрологе и алхимике); – Новый полный и подробный сонник, означающий пространное истолкование каждого сна, второе издание, 1811 г., с картинками, цена 2 р. 50 коп.;– Брюсов календарь на 200 лет, 1 р. 20 коп. (имеется в виду календарь, названный по имени Якова Брюса /James Daniel Bruce: 1670–1735/ – сподвижника Петра I; полное название первого издания сочинения: «Календарь или месяцеслов христианский. По старому стилю или исчислению на лето от воплощения Бога Слова 1710. От миробытия 7217. Напечатан в Москве, лета Господня 1709. Декабря в день»);– Игрище на святках, комедия в 1 действии, 50 коп.;– Эротические стихотворения, российское сочинение на английской бумаге, СПб., 1811 г., 2 р.;– Гамлет, трагедия в 5-ти действиях, в стихах, подражание Шекспиру, соч. Висковатого; СПб. 181 г., 2 р.[1140] Итак, на беззащитное сознание православных граждан выливали тонны макулатуры шарлатанов-астрологов и толкователей снов; все это перемежалось эротическими сюжетами (напечатанными, в отличие от прочего, на дорогой бумаге) и неуклюжими попытками подражать европейским гениям. Страшно представить, какой бардак и хаос царил в головах читающих подобное.

На самом деле, документы свидетельствуют о повальном увлечении изучением европейских языков (особенно французского и немецкого). У нас сохранилось множество ведомостей «по полицейской части», в которых перечислены имена и все подробности, касающиеся учителей – на каждый район города их приходилось по несколько десятков! [1139]

И естественно учили французский язык. Газета «Московские ведомости» от 17 июня (№ 45) объявляет: «В новооткрытом книжном магазине Ивана Готье (органичное имя – прим. мое, Е.П.), состоящем на Никольской улице в доме И. Глазунова, бывшем Графа Шереметева, между Синодальной Типографией и Ремесленной управой под № 3 продается на днях отпечатанный Новый Самоучитель Французскаго языка или Способ в скорейшем времени не только малолетним, но и всякого возраста людям научиться, без помощи наставника, читать и правильно произносить по-французски, с приобщением употребительных в обществе разговоров, сочинен. Матвеем Блемером. М. 1812. В тип. Решетникова». оказывается, образцовой водкой в России считалась водка французская!

Но пока еще летом 1812 года мирная православная жизнь в первопрестольной продолжается: работорговля идет полным ходом! Продавали не только людей, но и средства улучшения жизни: «Продается мазь для избавления от клопов в баночках, от которой точно исчезают… каждая баночка по 15 к. сер., Хамовнической части 1 квартала под № 87, в приходе Неопалимыя Купины, на валу, в доме Г. Василькова у нанимающих. Спросить служителя Александра Петухова». Развлечений было множество – и все заграничные! «Московские ведомости» от 22 июня (№ 50) радуют новостями: «С дозволения Правительства. Г-н Транже и недавно приехавшая кампания Г. Роббе, показывавшая свое искусство в С. Петербурге имеет честь известить Почтеннейшую публику, что с 23 числа сего месяца каждое воскресенье, вторник и четверток откроют они представления свои в Нескушном саду.Кампания сия покажет искусство свое на лошадях.Молодой Американец будет волтижировать и показывать искусство свое.… Г-жа Роббо, бывшая мамзель Хиарини покажет искусство свое, никогда здесь виданное. Кампания сия будет делать разныя сальтомортальныя скачки взад и вперед. Молодой Роббе будет скакать трампелино через шесть человек

Запалив костер войны, царь Александр и его министры принялись изыскивать «патриотов» буквально всюду: даже в московских психбольницах, тюрьмах и среди разного рода маргиналов. Сразу после открытия кампании министр полиции А.Д. Балашов предписывал Ф.В. Ростопчину: «Содержащихся в смирительном и работном Московских домах за пьянство и распутство мещан и господских людей взять в рекруты с зачетом и отправить во вновь формируемые полки. Не имеющие ремесла, жилища и состояния отставных и нижних классов гражданских чиновников праздношатающихся, при первом новом с стороны их проступке, отсылать к военному начальству для обращения в военную службу нижними чинами». Отнюдь не удивительно, что подобные кадры вскоре превратятся в вооруженное сборище мародеров и насильников.

Запалив костер войны, царь Александр и его министры принялись изыскивать «патриотов» буквально всюду: даже в московских психбольницах, тюрьмах и среди разного рода маргиналов. Сразу после открытия кампании министр полиции А.Д. Балашов предписывал Ф.В. Ростопчину: «Содержащихся в смирительном и работном Московских

С каждым днем трагикомедия набирала обороты, превращаясь в фарс Слыша о подобных указах из Петербурга, свидетельствующих о панике в тамошних кабинетах, некоторые прозорливые москвичи поняли, что ситуация аховая, что лубочные «ростопчинские афишки» – и стали постепенно проявлять свой «патриотизм» в сторону отъезда из «матушки-Москвы»