Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

Ситуация подчас доходила до комизма и позорного абсурда. Армия до того распустилась и привыкла грабить (да и проблема доставки всего необходимого не была должным образом налажена командованием), что Но и сами русские крестьяне и купцы платили им схожим отношением: не приносили «защитникам» еду в подарок, а привозили ее в Тарутинский лагерь и старались продать (отчего военный стан стал напоминать восточный базар).

Адъютант Кутузова М.И. Михайловский-Данилевский докладывает: «Побеги солдат… весьма участились после сдачи Москвы… В один день переловили их четыре тысячи». Четыре тысячи дезертиров за один день?! И это из армии в 50–55 тысяч!

Из письма генерала Н.Н. Раевского: «Я в Главную квартиру не езжу, она всегда отделена. А более для того, что там интриги партий, зависть, злоба, а еще более во всей армии эгоизм (а как же «православные ценности»? – прим. мое, Е.П.), несмотря на обстоятельства России, о коей никто не заботится». Генерал Д.С. Дохтуров: «Все идет навыворот. Все, что я вижу, внушает мне полнейшее отвращение».

Чем же занимались в это время фельдмаршал Кутузов и русская регулярная армия в Тарутине? , пролазы возвышались быстро;

Но вернемся в 1812 год: как прекрасно, что в той стране – в Российской империи – были и другие жители: проницательный государственный деятель и подлинный патриот России канцлер Н.П. Румянцев (к сожалению, уже доведенный до тяжелой болезни), интеллектуальный реформатор и труженик, будущий составитель единого свода законов М.М. Сперанский (правда, уже в ссылке…), совсем юный гениальный поэт А.С. Пушкин (скоро сошлют) – именно такие Личности и спасают честь страны и эпохи. Только они и есть ее смысл перед Историей.

Историкам известно, что жители Москвы возненавидели Ростопчина – и после войны писали тысячи требований (они сохранились в архивах) центральному правительству России о возмещении нанесенного им ущерба. Но и французы уже в те роковые дни знали, что основной виновник происходящего – царь Александр. Так капитан Л.Н. Плана де Файе эмоционально писал 15 октября: «Я проклинаю войну и суверена, который таким образом играет счастьем, судьбой и жизнью людей». Ее не без оснований приписывали Г.К. Жукову и С.М. Буденному, но есть еще один ее автор и адепт, который приходит мне на память (но кто об этом знает?): из письма императрицы Александры Федоровны своему мужу Николаю II от 4 августа 1916 года (по ст. стилю): «Генералы знают, что у нас еще много солдат в России, и поэтому не щадят жизней».

Сестра Александра I великая княгиня Екатерина Павловна (1788–1819) была вынуждена написать брату (вся многолетняя переписка Александра с сестрой велась исключительно на французском языке – в том числе и о судьбах родины…): [1320]

Стоит сформулировать отдельно: к сентябрю 1812 года в России (особенно в прифронтовой зоне) – это была смута уже внутри самого русского общества, всех его слоев. Помещики – против крестьян, крестьяне – против помещиков, дворовых слуг и армии, армия – против крестьян и дворовых, казаки все чаще стали мародерствовать. В Петербурге зрел заговор, партии дрались друг с другом и презирали царя. Царь критиковал генералов, а генералы не уважали царя, презирали главнокомандующего, посылали солдат подавлять восстания крепостных и не могли унять солдат-мародеров. Москвичи достаточно равнодушно относились к драме других городов, а в прочих городах недолюбливали москвичей и петербуржцев. В свою очередь, в северной столице высокомерно относились к москвичам и за балами не очень переживали из-за сжигаемых заживо русских раненых. Кутузов в своих донесениях обманывал царя, а Ростопчин обманывал Кутузова и москвичей. Как говорится, есть чем гордиться.

Итак: ни одного дня сопротивления «басурманам» и «нехристям»: вспоминается сентенция русского религиозного философа и публициста В.В. Розанова (1856–1919) о России, которая «слиняла в два дня, самое большее – в три». В 1812 году в районе «матушки-Москвы» она «слиняла» в один день.

Тут были сапожники и портные, ткачи, столяры, слесаря и всякого рода мастера, которым наши солдаты давали всю необходимую работу. Все эти люди были чрезвычайно услужливы. В амбарах мы нашли множество зерна, весьма пригодившегося нам для наших лошадей». Уже известный нам важный свидетель, генерал Пьер Бертезен, вообще не обнаружил за всю Русскую кампанию враждебного отношения со стороны русских крестьян: «Напротив, я видел, как наши слуги ходили куда угодно по одному и без сопровождения, добывая провизию вокруг Москвы. Мне известны случаи, когда крестьяне предупреждали их о приближении казаков или о засадах. Другие показывали нам места, где хозяева прятали запасы и делились ими с нашими солдатами».