Келлог присел на диван — не резко, а с нарочитой медлительностью, будто каждое движение требовало усилий. Он обвел взглядом товарищей, задержавшись на каждом по очереди, словно пытался запечатлеть их образы перед чем‑то неизбежным.

— Сейчас мы переместимся на Таурис-5, и найдем изолированное место, а пока даже думать перестаньте про этот разговор.

Корн улыбнулся — не широко, а лишь краешком губ, — вспомнив, как некоторое время назад Келлог с пеной у рта утверждал, что никто не слушает и не читает комдист‑каналы связи. Это не укрылось ни от одного из товарищей: Рафаил вопросительно поднял брови, его взгляд метнулся от Корна к Келлогу, словно он пытался уловить недосказанное.

— Вот как выйдем отсюда, так и обсудим это все, — серьезно сказал Келлог, голосом давая понять, что сейчас не время для дружеской перепалки.

— Канал активирован, место найдено. У нас будет сорок две минуты под криптоком протоколом. Больше окон на ближайшее время нет, — серьезно произнес Корн.

Корн, было, подумал, что сейчас перемещаться так близко к «логову» Доминис, хоть и только сознанием, не есть умная мысль, но тот факт, что Мирор, так же, как и они, приближенный к главе Перемт, отринул ее. Мирора необходимо предупредить о том, что произошло в системе Инитилс, и лучше это сделать лично, ведь на Таурис-5 он явно не с туристическими помыслами. Тем более в галактике не существовало человека, способного создать более безопасные соединения — хоть куда и с любой целью, — чем Мирор.

Не томя судьбу, они переместились к точке входа, недалеко от места встречи с Мирором. Серое помещение встретило товарищей пустотой, а дверь тихо скрипнула, открывшись и впустив внутрь жар города.

— Терпеть не могу города Артифик. Да и Инитилс-4 тоже планетка так себе — одни высотки, — с нескрываемым отвращением произнес Келлог, когда они вышли наружу.

Его тело, производное от Ветви Вивус, стремилось к открытым зеленым пространствам, а не к стесненным условиям жизни Инитилс-4 и Артифик. Формально большую часть свободной жизни он провел не на Инитилс-4, а на небольшой планете Вивен-5 в дальнем секторе Внешнего Рукава, пока глава Конциус не «перевел» его из свободных искателей в свободных искателей с обязанностями. Он, естественно, сопротивлялся, как мог, но глава Конциус обладал даром убеждения и бесконечным источником баллов, которые, к слову, применял лишь по прямому назначению — во благо человечества — и ни один раз не был замечен в каких-либо асоциальных проступках. Келлогу пришлось пробыть на Инитилс-4 в ожидании задания больше года, и лишь к исходу этого периода отвращение к тесноте и высоте местного образа жизни сошло на нет, сменившись осознанием отличной мобильности при таком существовании и пониманием причин столь плотной застройки. Но там строения обладали цветом и различались формами, а на планетах Ветви Артифик какое-либо разнообразие отсутствовало как класс.

Темно-серые фундаменты высочайших строений, навалились на троицу всеми своими монументальными тушами — будто нависшие над головой скалы ущелий, прибивающие путников к земле и заставляющие ощущать себя лишь букашкой в этом исполинском мире. Затхлый воздух поверхности, редко получающей солнечные лучи, ударил в нос, и некоторое время раздражал слизистую оболочку, пока мозг не привык к его постоянному присутствию. Пространство заполняли различные звуки — доносящиеся и с высоты, и откуда-то из глубины. Ветвь Артифик строила свои места обитания компактно, стараясь эффективно использовать каждый квадратный метр поверхности, отвоеванной у планеты, поэтому вновь прибывшего поражали не только высота зданий, но и глубина, которые часто шли нос к носу в гонке за превосходство, отличаясь лишь знаком. Ветвь пользовалась теплом недр и холодом высот, создавая комфортабельную среду внутри своих строений. Расстояния между ними позволяли на верхних уровнях монтировать выносные площадки под корабли среднего размера. Площадки по необходимости выдвигались и соединяли здания, будто мосты, а их размеры значительно упростили логистику, которая, в свою очередь, была давно оптимизирована подземными коммуникациями. Подземный город связывался множеством переходов, и мог показаться похожим на муравейник — только с искусственным освещением внутри, а не с тьмой. Автоматизированные системы создавали необходимый продукт, позволяя человечеству избавиться от рутины производства, и сосредоточиться на развитии себя как вида, а отдельного человека как вместилища бесконечного творческого потенциала.

В одно мгновение стало заметно темнее, и вспыхнула полосообразная желтая подсветка зданий, точнее, стен без окон и дверей. Бьющая по нервам несвойственная искателям «атмосфера» города Ветви Артифик, будто немного приглушила их, заставив замолчать. Они понимали, что в данный момент времени все их ощущения внешнего мира и понимания себя в нем есть лишь симуляция, но ее достоверность подействовала не хуже реальности.

Они не встретили по пути ни единой души и вышли к условленному месту, остановившись у серой стены, такой же, как и ее соседи в радиусе пары километров.

— И? — смутился Рафаил.

— Десять секунд, — ответил Келлог.

Но столь долго ждать не пришлось. В стене, словно нарисованная невидимой рукой, внезапно проявилась коричневая дверь. Ее поверхность казалась чуть шероховатой, а ручка — желтоватая сфера — мягко светилась, будто внутри угасал какой-то источник света.

— Я все никак не привыкну к Мирору, — пробормотал Рафаил и потянулся к ручке.

Его пальцы уже почти коснулись желтого металла, когда Келлог молниеносно схватил его за руку и резко дернул назад. Движение было настолько резким, что Рафаил даже сделал шаг назад.

— Ты чего?! — воскликнул он.

Келлог отпустил его запястье.

— Ты забыл? Корн же криптоком канал заказывал, и через него будет проверка Мирора. Тебя небезопасно выкинет в реальный мир, — пояснил Келлог. В его голосе звучало непонимание.

— Весь пол заблюешь, и баллы спишут, — сказал Корн, и на его лице проступила добрая улыбка.

Положив руку на ручку — немного теплую и будто шершавую, — Корн резко повернул ее вправо и толкнул дверь, пропуская товарищей вперед. Дверной проем скрывала голубая матовая пелена: она не излучала света, не показывала, что таится за ней, — лишь дрожала едва уловимо, будто тонкая мембрана между мирами.

Проходя через пелену, Корн закрыл глаза, а, врезавшись в кого-то из товарищей, испуганно открыл их.

— Ты чего, старина? — с легкой усмешкой спросил Рафаил, его глаза искрились от едва сдерживаемого смеха. — Тебе, видать, знатно голову пожгли при входе.

Они оказались в небольшом помещении, имеющим вид свалки. Но это была не груда забытых вещей индустриальной эпохи, а высокотехнологичный адекватно неструктурированный склад, а его содержимое, лишь образы нужных в работе с сетью алгоритмов и инструментов.

— Ты имеешь возможность обитать в бесконечном пространстве, но выбрал путь конуры, размеры которой уменьшаются пропорционально твоему уровню взаимодействия с сетью, — сказал Келлог, обратившись к вставшему с пола молодому мужчине в черном костюме, светящемся множеством голубых точек, словно звездное небо, сжатое в ткань.

— Для тебя слишком много умных слов в одном предложении. Тренировал? — с ироничной улыбкой ответил Мирор.

— Как догадался? — наигранно-удивленно спросил Келлог.

— Слишком громко думаешь, даже для криптоком канала комдиста. Надеюсь, вы отвлекли меня не для праздной беседы о судьбах Вселенной? А то баллы Корна стекают в унитаз далеко не тоненькой струйкой, — в голосе Мирора прозвучал неподдельный интерес.

— Мы тоже не знаем, — прямо ответил Рафаил, его взгляд скользил по хаотичному пространству, пытаясь ухватиться за хоть что‑то знакомое.

— Было бы куда присесть, и наш влиятельный друг с лихвой бы смог утолить нашу жажду запретного знания, — сказал Келлог.

Мирор резко присел, отодвинув некий белый предмет с серым выпуклым боком и множеством мелких отверстий на вытянутой стороне. Его движения были точными, почти механическими.

— Делай, как я, и тебе оно откроется, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка таинственности.

Они присели, каждый освободив себе квадратик пространства на полу, бесцеремонно отодвинув реликвии прошлого. Корн собрался с мыслями, будто выдерживая драматичную паузу перед решающим шагом. Затем, глядя прямо перед собой, произнес:

— Выйдя из ПП в системе Инитилс, я получил маску корабля от главы Конциуса, не активируя комдист ядро на передачу. Точнее. от его людей получил. Но… — он вновь сделал паузу, его голос стал тише, почти перейдя в шепот, — тип из Доминис, что и нанял меня на это задание, каким-то образом знал о том, где я выйду. Он натурально приказал следовать переданным им курсом. Я, естественно, активировал маскировку, а догнать мой корабль он бы никак не смог. Точнее… наверное — не смог бы.

На мгновение в помещении повисла тяжелая тишина. Каждый из присутствующих словно взвешивал в уме услышанное, пытаясь уловить невидимые нити, связывающие разрозненные факты.

Затем Мирор нарушил молчание:

— Вероятно, тебя было необходимо устранить вместе со сцентой после передачи ее содержимого на Таурис-5.

— Я тоже так считаю, — кивнул Корн, хотя эта мысль была посеяна в его сознании главой Конциусом.

— Но как? Как можно обойти запрет? — смутился Рафаил.

— Уничтожить и себя вместе с другим человеком. Трюк стар, как мир, — ответил Келлог. Его слова прозвучали холодно, без тени эмоций, но в них была железная логика.

Две головы молча кивнули, соглашаясь с ним. Рафаил же застыл в шоке, словно его разум отказывался принять услышанное.

— Даже интересно, что же содержит эта сцента, раз она стоит жизней четырех людей? — задумчиво произнес Мирор, беря в расчет остальной экипаж корабля представителя Доминис, ведь они выходят в космос минимум по трое.

— Они все, вместе с Мовер, — фанатики, — эмоционально начал Келлог, его голос звучал резче, будто наполненный гневом, — готовые на все ради знаний, которые к тому же расшифровывают по-разному. Я сколько живу, столько и удивляюсь этим броскам в неизвестность, на которых гибнет множество людей, а выхлоп мал, как атом.

— А НР? Если бы не оно, галактика так и не была бы связана. Да и с двигателями для ПП тоже все не так радужно. Ходит слух, подтверждающийся некоторыми источниками, достаточно серьезными, что и технология, на которой он базируется, взята из первой сценты, которая по чудесному стечению обстоятельств была найдена на Земле, — немного понизив голос, произнес Мирор. В его тоне сквозила настороженность, будто он боялся, что даже стены могут это услышать.

— Да-да, и это похоже на логическую цепь, выводящую к некоему плану, на который мы нарвались и теперь летим в предначертанную Дисцентами неизвестность, — сказал Келлог и резко махнул рукой. — Ф-А-Н-А-Т-И-К-И! Вот объяснение. Слепая вера во что-то в где-то.

— Не скажи! — вступился Рафаил, его глаза загорелись от возбуждения.

— Времени мало, говори быстро, — предупредил его Корн, зная любовь товарища к длинным объяснениям с детальными выкладками, начиная с индустриальной эпохи.

— В Сети уже пару лет ходит информация, что сцент осталось не так много. А значит, скоро их тайна будет раскрыта. Необходимость первыми завладеть оставшимися, и толкнула Доминис к тем действиям. Получив оставшиеся тайные знания, они выиграют в двухтысячелетней гонке Разделения! — сказал Рафаил. По его горящим глазам было видно, что эта тема волнует его чуть ли не больше всего на свете.

— Зачем все эти усложняющие конструкции? — спросил Келлог, нахмурившись.

— Сам посуди, — начал Корн под удивленный взгляд Келлога, — и лишь потом противоречь. Даже с твоих слов выходит, что они способны на все ради знаний. А сейчас приближается, скажем так, логическое окончание накопление этих тайных знаний. Их разум горит необходимостью быть первыми в их освоении, и они переходят границы мыслимого для человека разумного.

— Все равно — картина этих знаний у них не полная, — настаивал Келлог.

— Но у Перемт она полная, — уверенно произнес Корн.

— И что? — смутился Келлог.

— Я должен был умереть не для того, чтобы не передать каким-либо образом слепок Мовер, а чтобы его не получил глава Конциус. Подумай о том промежутке времени до передачи сценты, которое мы проводим на Инитилс-4. Как думаешь для чего он? — хитро спросил Корн.

Келлог будто бы начал понимать его ход мыслей и тихо ответил:

— Время необходимое для расшифровки и толкования…

— Именно! Глава Конциус и люди, что стоят за ним или с ним в одном ряду, берут паузу «на подумать», и в случае получения запретного знания могут его скрыть, — сказал Корн.

— Опять все усложняете, — сказал Келлог, но уже с куда меньшим пылом. Его сопротивление таяло под натиском логики.

— Конспирология когда-то становится историей, а иногда и серой, мрачной действительностью, — заключил Мирор. Его взгляд скользнул по мерцающим точкам на костюме, словно ища в них ответы, а не найдя, рассеял фокус на стене перед ним.