– Хорошо-с, расскажите подробно о своей поездке, о всех, кто ехал с вами в вагоне, желательно с самого начала, с того момента как решились на поездку, и еще расскажите, почему, вы решили уехать из родного села. Говорите честно, и учтите, что сказанное вами могут проверить.

Речь Бабаханяна хоть и с сильным армянским акцентом оказалась правильной и выразительной. Несколько раз Его Превосходительство задавал уточняющие вопросы, выясняя незначительные мелочи о костюмах попутчиков, но Сисак ни разу не сбился, и припомнил все мельчайшие детали.

Убедившись, что юноша обладает хорошей зрительной памятью и наблюдательностью, Его Превосходительство спросил:

– От чего же умер ваш отец?

– Убил беглый политический каторжник.

– Убийцу схватили?

– Нет.

– Теперь, понятны мотивы толкнувшие вас на сотрудничество. Как и хотели, вы пойдете учиться. В случае недостаточной успеваемости, получите протекцию для поступления в Политехнический институт, где будете присматривать за неблагонадежными студентами. Постарайтесь завязать знакомства, войти в доверие. Фамилия и имя у вас не очень звучные, поэтому изменим.

На минутку задумавшись, Его Превосходительство взял перо и на листке бумаги размашисто начертал: «Оформить под именем Бабахан Сергей Яковлевич, служебный псевдоним товарищ Николай».

– А как быть с тем, кто дал прокламацию?

– Вам дадут несколько адресов, где может появиться ваш попутчик. Заглядывайте туда, лучше поселитесь в одном из указанных районов, если встретите, постарайтесь завести знакомство. А сейчас, отнесите мое распоряжение в канцелярию, пусть вам выправят паспорт, и всего хорошего. Как появятся новости, жду вас у себя.

Его Превосходительство, действительного статского советника, ведавшего политическим сыском Петербурга звали Владимир Григорьевич Орлов.

Под именем Сергея Яковлевича, на Выборгской стороне, неподалеку от ниточной мануфактуры Торшилова, Бабахан снял крохотную комнатку рассположенную на втором этаже большого бревенчатого дома. На первом находился трактир. По утрам, оглушительно ревел фабричный гудок, и море бредущих на смену рабочих заполняло улицу. Сисак завтракал и достав учебники принимался готовиться к экзаменам.

Вечером, по окончании смены, рабочие заходили в трактир на рюмку водки. В большом, сильно прокуренном, пропахшим водкой и кислыми щами помещении, в окружении лавок стояли грубо сколоченные дощатые столы. Половые с остриженными под «горшок» головами проворно разносили щи, каши, селедку и водку, убирали со столов, иногда выталкивали излишне перепивших посетителей на улицу.

Выпив водки, многие брели домой, в тесные бараки, некоторые сильно напивались. Блюда подаваемые в заведении были простые, сытные, и стоили сущие копейки, от этого Бабахан взял за привычку здесь ужинать. После нескольких посещений стал различать постоянных посетителей, узнавали и его.

В дальнем углу у окна, собирались рабочие, отличающиеся от остальных. Водки на их столе никогда не стояло, сдвинувшись головами они озираясь по сторонам о чем-то беседовали. Иногда им приносили листки, и распихав их по карманам они по одному расходились. Заметив странную компанию, Бабахан стал усаживаться ближе, стараясь услышать, о чем говорят.

В один из весенних дней, в трактир зашел рыжий пассажир, на этот раз одетый в серую промасленную спецовку. Замерев на пороге, осмотрелся, и не заметив ничего подозрительного, стал пробираться между столами. Бабахан, следивший за этим через зеркало, дождавшись, когда пассажир окажется за спиной, резко встал, и от столкновения опрокинул тарелку со щами.

– Куда прешь! – вскричал Бабахан.

Рыжий, всмотревшись узнал.

– Не шуми студент, сейчас исправлю.

Щелкнув пальцами подозвал полового и заказал щи.

– Как жизнь в столице? – спросил мужик, когда половой ушел.

– Нормально, – ответил Сергей.

– Учишься?

– Готовлюсь к поступлению.

– Прочитал, что я дал?

– Прочитал, очень интересно, и главное все правда, – заинтересованно кивнул Бабахан.

– Есть и другая литература, могу дать. Ты где остановился?

– Здесь, на втором этаже.

– Чудненько! – воскликнул рыжий, – А зовут как?

– Сергей.

– Я Федор. Ничего, если у тебя разгружусь?

– То есть?

– Я из типографии, много взял, часть оставлю у тебя.

– Хорошо.

Половой принес щи, и Федор вставая сказал:

– Кушай, потом к тебе поднимемся.

Узкая деревянная лестница на второй этаж слабо освещалась. В крохотной коморке стоял запах как в трактире, почти все место занимала узкая кровать, у маленького окошка столик, рядом единственный стул, на полке над столиком несколько учебников. Федор распахнул спецовку и извлек из-под поясного ремня толстую пачку прокламаций.

– Спрячь.

Бабахан вытащил из-под кровати почти пустой дорожный саквояж и сложил в него прокламации.

– Здорово, что встретились, – сказал Федор, – буду к тебе заходить. А что, с твоим именем – настоящее?

– Настоящее.

– Не годится. Если жандармы, или еще что, то лучше иметь другое. Вот я по паспорту совсем и не Федор, но все меня знают как Федора, и тебе надо другое придумать.

– Когда?

– Да, хоть сейчас: Василий, Петр, Семен – любое.

– Николай, – сказал Бабахан.

– Неплохо! – одобрил Федор, – Теперь ты, товарищ Николай, так и стану тебя называть.

Так, комнатка Бабахана превратилась в перевалочную базу прокламаций, а вскоре, Бабахан узнал где находится типография. Настало время зайти к Его Превосходительству.

Его превосходительство не забыл о деревенском пареньке из Эривани, но все равно удивился, когда дежурный офицер доложил:

– Ваше Превосходительство, вас спрашивает товарищ Николай, настаивает на срочной аудиенции.

– Зовите.

За прошедшее время, Бабахан оброс бородой и стал смахивать на семинариста. Под темным сюртуком виднелась в тонкую синюю полоску распахнутая на вороте рубаха, в руках потертый коричневый портфель. Кивнув молодому человеку на стул, Его Превосходительство предложил:

– Присаживайтесь, товарищ Николай, рассказывайте.

Выслушав, и узнав про типографию похвалил:

– Ценно! Оформите донесение в письменном виде. Что с учебой?

– Поступил.

– Какой вы успешный! Готовьте отход.

– То есть? – спросил Бабахан.

– Не будем тянуть с типографией – закроем, а вы найдите себе другую комнату и сообщите Федору, а на самом деле Роману Малиновскому, что переезжаете. Он должен за вас ухватиться, и это будет связь для вашей дальнейшей работы.

На следующий день, Малиновский застал Бабахана собирающим саквояж.

– Куда собрался?

– В институт далеко добираться, да и шумно здесь – не высыпаюсь, объяснил Бабахан, – За комнату оплачено до конца недели, вот, возьми ключ и пользуйся.

– Жаль, хорошее место. Как тебя найти?

– На Маховой, в новом коммерческом доме спросишь студента из Эривани Сергея Бабахана, или в Технологическом институте.

– Договорились.

Вышли на улицу, и Бабахан поймав извозчика уехал.

Через неделю, типографию и несколько нелегальных квартир накрыла полиция. Малиновскому при этом дали улизнуть.

Взяв из тайника запасной паспорт и деньги, сняв дешевую квартирку, Малиновский перекрасив рыжие волосы в черные превратился в брюнета. Не ограничившись этим, купил очки, черный котелок, трость, и изобразив полноту набил под темный сюртук тряпок.

Добравшись на извозчике до Технологического института, Малиновский прикрыв лицо газетой, уселся на скамеечке перед главным входом. Ждать пришлось долго. Наконец, в окружении студентов появился Бабахан. До Малиновского, долетали обрывки фраз; угнетение, капиталисты, империалисты. "Работает студент, молодец" – подумал Малиновский. Закончив разговор студенты разошлись, поднялся и Малиновский. Кряхтя и опираясь на трость заковылял за Бабаханом.

Заметив, тучного господина, Бабахан, пару раз повернул, проверяя, действительно ли за ним следят, а потом выбрав людное место развернувшись пошел навстречу. Они поравнялись, и Малиновский сказал:

– Привет Николай.

Бабахан остановился и всмотревшись узнал преследователя.

– Иди за мной, неподалеку чайная, там поговорим, – сказал Малиновский.

В светлой, благоухающей булочными ароматами чайной несколько гимназисток обсуждали предстоящий бал, других посетителей не было. Заняв столик у окна, заказали чай и баранки, подождав, когда половой отойдет Малиновский заговорил.

– Провал! Многие явки и типографию накрыли.. Чудом избежал ареста, просто чудом! Подхожу к типографии, смотрю, а жандармы выносят оборудование и выводят арестованных. Ну, тогда в тайник, за запасным паспортом и деньгами, в центр сообщил, перекрасился и к тебе.

– За мной придут? – озабоченно спросил Бабахан, – Наверное, надо уехать?

– Тебе не о чем беспокоиться, кроме меня тебя никто не знает, а меня им не взять. Кто- то предал. Наверное, из типографских, – там много новичков. Что делать, без специалистов нам не обойтись.

– И куда, теперь?

– В Варшаву, в распоряжение товарища Яцека (Яцек одна из подпольных кличек Ф.Э. Дзержинского ).

– Яцек? – переспросил Бабахан, – Это кто?

– Видная фигура, я вас познакомлю.

– Когда уезжаешь?

– Вечерним Варшавским поездом. Буду изображать поляка. С тобой свяжутся. Оставайся в чайной, за мной неходи, – сказал Малиновский вставая.

Дождавшись, когда Малиновский уйдет, Бабахан поспешил в Третье управление.

– Отлично! – воскликнул Владимир Григорьевич, – Теперь выходим на Яцека. Моя воля, давно бы его прихлопнул, а тут возись …

Малиновский напрасно прихрамывал и закрывался газетой. Слежки за ним в Петербурге организовано не было.

Его превосходительство телеграфировал о прибытии Малиновского под именем Романа Зелецкого в Варшаву.

Прибывший в Варшаву Малиновский, нанял на вокзальной площади извозчика, являвшегося агентом охранки и назвал адрес конспиративной квартиры, где скрывался Дзержинский. После недолгого наблюдения, Феликса Дзержинского и всех остальных обитателей квартиры задержали.

В период с 1906 по 1917 год, Ф. Дзержинский арестовывался Третьим жандармским управлением одиннадцать раз!

Роман Малиновский, замешанный в нескольких кражах, склоненный к сотрудничеству с жандармерией – использован мною как прообраз товарища Федора. Вот как его описывают соратники: «Он был блестящим оратором, высоким, рыжеволосым, желтоглазым и рябым, «крепким, румяным, энергичным, возбудимым, любителем выпить, талантливым лидером». В 19019 году разоблачен как провокатор и после короткого суда расстрелян.