5.

Гарри молчал.

Библ видел, как юрист сейчас про себя считает всё: риски, время и полномочия. Возможные последствия каждого следующего слова. Это было написано на его лице так же ясно, как примечания на полях плохо переведённого контракта.

Женщина была другой. Она не считала. Она слушала. И, что гораздо опаснее, — понимала.

Библ поставил футляр на край стола и сел обратно в кресло. Движение отозвалось тупой болью в левом колене. Он привычно её проигнорировал.

— Вы сказали — передачи не будет, — произнёс Гарри. Голос его звучал ровно, но Библ слышал под этой ровностью то, что слышал всегда, когда человек упирается в стену и пытается сделать вид, что стена — это дверь. — Тогда о чём мы разговариваем?

— О чтении, — ответил Библ.

— Простите?

— Ваше… Ваш Ви-Зет-девять не просил забрать мои книги. Он просил их прочитать. Вы же сами мне это объяснили. Или я неправильно вас понял?

Гарри открыл рот и закрыл. Мари смотрела на Библа, чуть наклонив голову, — так люди смотрят, когда начинают видеть рисунок, который до этого им казался лишь случайным набором линий.

— Эти книги останутся здесь, — твёрдо сказал Библ. — Они не покинут мой дом. Ни в вашем контейнере, ни в каком-либо другом. И это не обсуждается.

— Но…

— Не обсуждается, господин Роуз. — Библ поднял указательный палец. — У этих книг есть место. И это место — здесь. Здесь правильная температура, правильная влажность и правильные люди, которые за ними следят. Ваш контейнер, при всех его достоинствах, — это камера смертника с климат-контролем. Книги в нём умрут от одиночества раньше, чем от перепада температур.

Гарри сжал челюсти, но промолчал. Библ это оценил. Юрист, который умеет молчать, когда хочет спорить, — редкость.

— Однако, — продолжил Библ, — я готов допустить вашего… читателя к этим книгам.

— Допустить?

— Привезите его сюда.

Прозвучавшая фраза оглушила гостей. Они растерянно переглянулись.

— Сюда? — Гарри посмотрел на стены кабинета, на камин, на масляные лампы. — В замок без охраны, без связи, без цифровой инфраструктуры, без возможности удалённого мониторинга?

— Именно, — спокойно кивнул Библ.

— Транспортировка биологической оболочки за пределы защищённого контура требует согласования на уровне Совета.

— Тогда согласуйте.

— Это займёт время.

— У вас одиннадцать дней. Этого достаточно?

Гарри посмотрел на Мари. Та молчала, но в её молчании не было возражения.

— Допустим, — медленно сказал Гарри. — Допустим, мы привезём VZ-девять сюда. Каковы ваши условия?

Библ почувствовал знакомое покалывание в груди — не боль, а предупреждение. Он незаметно опустил руку в карман жилета. Быстрое движение — и маленькая таблетка легла на язык, отозвавшись знакомой горечью. Он запил её остывшим чаем; во рту осталось лишь ощущение лёгкого онемения.

Мари заметила движение старика. Гарри — нет.

— Условия простые, — сказал Библ. — Он читает здесь. В замке. В комнате, которую я подготовлю. Я буду находиться рядом с ним. Один. Вы можете наблюдать — для этого есть галерея за стеклом. Вы будете видеть всё. Слышать всё. Можете даже фиксировать весь процесс вашими приборами, если они здесь заработают.

— Но?

— Но вы не вмешиваетесь. Не подсказываете. Не объясняете ему мои слова. Не переводите то, что я говорю, на ваш язык. Если он чего-то не поймёт — пусть не поймёт сам. И переспросит.

Гарри выпрямился и недоумённо вскинул брови.

— Вы хотите разговаривать с ним?

— Я хочу посмотреть, как он читает. И если в процессе у меня возникнут вопросы — я их задам. Ему, не вам.

— Это выходит за рамки стандартного протокола наблюдения.

— Господин Роуз. — Библ посмотрел на него спокойно. — Ничего из того, что происходит сейчас в этой комнате, не входит в рамки вашего стандартного протокола. Вы приехали к человеку, которого искали год, в замок без связи, с пустым контейнером, чтобы получить книги для машины, которая отказывается работать без них. Если бы стандартный протокол мог это решить, вы бы здесь не сидели.

Гарри и Мари обменялись взглядами. Они оба знали: Корпорация уже не могла отказаться. VZ-9 заблокировал запуск Контура. Без этих книг интеграция была невозможна. Они шли на риск, потому что альтернатива была хуже.

Тишина.

— А если мы сочтём, что контакт представляет угрозу? — тихо спросил Гарри.

— Какую угрозу?

— Непредусмотренное воздействие на когнитивную модель.

— То есть вы боитесь, что я скажу ему что-то, от чего он изменится?

— Я несу ответственность за целостность системы.

— А я несу ответственность за целостность своих книг. — Библ чуть улыбнулся. — Полагаю, мы оба понимаем, что на самом деле боимся одного и того же.

Он выразительно посмотрел на Гарри, но тот не отвёл взгляда.

— Хорошо, — сказал Библ после долгой паузы. — Вот вам мой компромисс. Если вы увидите прямую угрозу физической безопасности — его или моей, — вы можете вмешаться. Если вы увидите, что разговор идёт не туда, куда вам хотелось бы, — это не будет являться основанием для вмешательства. Разговор о книгах, знаете ли, иногда заходит в неожиданные места. Это нормально. Для этого книги и существуют.

Мари впервые за несколько минут подала голос:

— Мы сможем прервать сессию, если показатели оболочки выйдут за пределы допустимых значений?

— Если речь о физических показателях — разумеется. Если о том, что ваши графики покажут что-то непривычное, — нет. Вы — психолог. Думаю, вам будет только на руку проверить Ви-Зет-девять на предмет реакции на что-то непривычное.

Гарри вздохнул. Не демонстративно — просто как человек, который понял, что торговаться дальше бессмысленно.

— Мне нужно связаться с руководством, — сказал он и автоматически потянулся за телефоном.

— У вас нет связи, — напомнил Библ.

Гарри закрыл глаза на секунду. Открыл.

— Мистер Библ, нам потребуется вернуться в зону покрытия. И время на согласование.

— Разумеется. Здесь рано темнеет, вы можете заблудиться на обратном пути. Переночуйте здесь. Комнаты наверху. Мои люди вам всё покажут. Утром поедете, свяжетесь с вашими людьми и примете решение. Я никуда не тороплюсь. Мне недавно исполнилось восемьдесят семь лет. И я знаю цену каждому дню. И именно поэтому не собираюсь тратить их на ваши контракты.

Он встал. На этот раз — без видимого усилия. Подошёл к столику у камина и налил себе из другого графина — не чай. Что-то тёмное, в маленький стакан из толстого стекла.

Потом посмотрел на гостей.

— Будете?

Гарри покачал головой.

Мари помедлила.

— Что это?

— Виски. Старый. Как и всё в этом доме.

— Я за рулём, — сказала Мари.

— За рулём вы будете завтра. Сейчас вы никуда не едете.

Мари посмотрела на Гарри. Тот пожал плечами.

— На глоточек, — сказала она.

Библ налил ей ровно столько. Поставил стакан на стол перед ней.

Это был жест. Мари его поняла: старик принял решение. До этого — только чай. Теперь — виски. Граница пройдена.

Библ сделал глоток и посмотрел на дверь, ведущую в глубину замка. Туда, откуда тянуло холодом и сухим бумажным запахом.

— Если ваш Ви-Зет-девять действительно попросил книги, которые до него уже держали в руках, — сказал он, — если это были его слова, а не ваш вольный пересказ, — тогда привозите его. Я хочу посмотреть, как он читает.

Он помолчал.

— И я хочу задать ему один вопрос.

— Какой? — спросила Мари.

Библ посмотрел на неё. В его светлых глазах мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Не хитрость. Не расчёт. Что-то похожее на надежду — но старую, осторожную, привыкшую к разочарованиям.

— Я спрошу, зачем ему это нужно. — Библ допил виски и поставил стакан. Он пошёл к двери. — Ужин через час. Вас пригласят. Спать — наверху, вторая и третья комнаты слева. Бельё чистое. Вода горячая, но не сразу — трубы старые, давление иногда падает.

У двери он остановился.

— И ещё одно, — сказал он, не поворачивая головы. — Когда вы привезёте его, я не хочу, чтобы вы называли его «VZ-девять». И «Всезнайкой» тоже. Потому что это не имя, а издёвка.

— А как? — спросила Мари.

Библ посмотрел на неё.

— Как человека. У него есть имя?

Гарри и Мари переглянулись.

— Кроме вышеназванных — нет, — ответил Гарри.

— Тогда дайте ему, — сказал Библ. — Или пусть он сам выберет. Мне безразлично. Но в этом доме его будут звать по имени.

Он вышел. Шаги затихли на лестнице.

Мари и Гарри остались одни.

За окном стемнело. Море за толстыми стёклами постепенно превращалось в чёрную пустоту. Огонь в камине потрескивал.

Гарри долго смотрел на контейнер у своих ног. Потом на дверь. Потом на чашку с остывшим чаем, к которой давно не притрагивался.

— Он нас прочитал, — сказал он тихо.

Мари взяла свой стакан и сделала глоток.

Виски был хороший. Тёплый, дымный, с долгим послевкусием — из тех, что не торопят и не обманывают.

— Не нас, — сказала она. — Ситуацию. А мы в ней — просто шрифт.

За стеной, где-то внизу, за каменными перекрытиями, едва слышно щёлкнул какой-то механизм. Потом послышался звук, похожий на шорох бумажных страниц. Потом всё стихло.

Замок дышал.