6.

Мари спала плохо.

Ночью она несколько раз просыпалась от звуков, которые не могла определить. То ли ветер бил в ставни где-то далеко в западном крыле, то ли работал какой-то механизм в глубине замка — ровно, ритмично, как большое сердце, спрятанное под каменным полом. К утру она перестала различать сны и явь. Ей снились книги, у которых были ноги в виде спрессованных букв. Они ходили внизу, под её комнатой, шурша страницами-одеждами и о чём-то тихо переговариваясь.

Она проснулась окончательно, когда за окном уже стало заметно светлее.

Она встала, привела себя в порядок и спустилась в холл.

Библ ждал внизу.

Он стоял у окна, глядя на серый рассвет над морем. В руках у него была чашка. Не с чаем — Мари увидела тонкую струйку пара и уловила запах какого-то травяного отвара, горьковатого, с нотой аниса. Библ обернулся, услышав её шаги.

— Вы плохо спали, — сказал он вместо приветствия.

— Как вы?..

— Круги под глазами. И вы спустились раньше вашего юриста. Обычно первым просыпается тот, кто больше волнуется.

Мари невольно улыбнулась.

— Мне снились ваши книги.

— Вы во сне читали мои книги?

— Нет, я слушала, как они ходили.

Библ кивнул, будто это был совершенно нормальный ответ.

— Значит, они вас приняли. Они обычно снятся тем, кто им понравился.

Он сказал это с той же интонацией, с какой накануне вечером говорил про сквозняки и виски. То ли пошутил, то ли сказал совершенно серьёзно.

Мари подошла ближе к окну. Море внизу было почти чёрным, с редкими белыми штрихами волн. Небо над горизонтом начинало светлеть грязно-серым, безнадёжным светом.

— Мистер Библ, а вы всегда встаёте до рассвета? — спросила она.

— В моём возрасте, госпожа Дюпон, каждый рассвет — событие, которое неприлично проспать.

Он сделал глоток отвара.

— Как называется?

— Что?

— То, что вы пьёте.

Библ посмотрел на чашку так, словно сам впервые задумался о её содержимом.

— Этот отвар заваривает один из моих людей — китаец. Он утверждает, что эта смесь продлевает жизнь. Я же считаю, что эта смесь делает её горче на целых несколько минут. И мы оба, по-своему, правы.

Мари засмеялась — тихо, чтобы не разбудить эхо в высоком холле. Ей нравился этот старик. Своими колкостями, шутками и своей проницательной прямотой.

Наверху щёлкнула дверь. Раздались шаги Гарри — быстрые, точные, с той специфической твёрдостью, с которой человек ходит, когда только что получил приказ и намерен его исполнить.

Он спустился по лестнице.

— Нам пора, — сказал он без предисловий. — Если руководство согласится на ваши условия, мистер Библ, то максимум через два-три дня мы будем у вас. С ним. Если не согласится — мы с вами больше не увидимся.

Библ улыбнулся и чуть заметно кивнул.

— Комната будет готова уже к завтрашнему утру.

Он сказал это так, словно вариант с «не согласится» он даже не рассматривает.

Они выехали через час, сразу после вполне достойного завтрака, отказ от которого мистер Библ не принял в самой категорической форме.

Дорога обратно казалась короче — то ли потому, что Мари уже знала повороты, то ли потому, что времени на всё оставалось слишком мало и каждая минута словно ужималась сама собой. Связь появилась через сорок минут. Гарри всю дорогу до вертолётной площадки говорил по защищённому каналу, докладывая о результатах встречи с Библом. Мари не вслушивалась. Она смотрела в окно и думала о предстоящей встрече с тем, кого называли VZ-9.

Сейчас он находился в маленькой, практически стерильной комнате, подключённый к сотне датчиков, отслеживающих каждый нюанс его состояния. И, возможно, через пару дней он впервые в жизни увидит что-то помимо стен Корпорации. Увидит — и не сможет никому объяснить, что он при этом почувствует.

Или сможет.

Мари не знала, какой из этих вариантов страшнее.

Прошло два дня с их визита в замок.

Руководство Корпорации согласилось на все условия мистера Библа. Согласование деталей второй поездки в замок заняло ещё сутки.

И вот они уже были готовы к дороге и новой встрече с Библом.

Вертолёт, короткий перелёт над серым морем, посадка на закрытой площадке в трёхстах километрах от замка. Потом — герметичный ангар подготовки, где Гарри провёл два часа в разговорах с людьми, которых Мари видела впервые. Она сидела в стороне и пила плохой кофе из автомата, наблюдая, как техники в белых комбинезонах готовят транспортный модуль.

Модуль был размером с небольшой шкаф. Внутри — кресло, ремни, дыхательная система, интерфейсы диагностики. Всё это Мари видела десятки раз. Каждый раз в модуль сажали одно и то же тело.

Каждый раз оно казалось ей чуть менее знакомым.

Когда VZ-9 вывели из подготовительной, Мари впервые за день ощутила, что действительно волнуется.

Он шёл сам. В сопровождении двух техников, но без принуждения. Высокий, около метра восьмидесяти, стройный, в нейтральной серой одежде без опознавательных знаков. Волосы тёмные, коротко подстриженные. Черты лица правильные — слишком правильные, как отметила когда-то Мари в своём первом отчёте: симметрия, идеальная в математическом смысле, слегка тревожная в человеческом.

Оболочка была выращена, а не рождена: синтетическая ткань поверх органического каркаса, без единого шрама, полученного случайно, без детства, оставившего на теле хоть какой-то след. Юридически она не считалась телом. Практически — мёрзла, уставала и хотела пить, как любое другое. Корпорация считала это технологическим триумфом. Мари же каждый раз думала об одном: насколько тело принадлежит ему, а насколько — им.

Глаза у него были серые. Внимательные. Без того выражения, которое человек обычно называет «живым», — но и без пустоты, которой Мари ожидала в первые месяцы работы с ним.

Он посмотрел на Мари, узнал, коротко кивнул.

— Госпожа Дюпон.

— Здравствуйте, VZ-девять.

Голос ровный, среднего тембра. Никакой музыкальности, но и никакой механичности. Просто голос — как голос диктора, зачитывающего прогноз погоды.

— Куда мы направляемся?

— К тем книгам, которые вы попросили. К их владельцу — мистеру Библу.

Он выдержал паузу — на полсекунды длиннее, чем требовалось для обработки информации.

— Хорошо.

Только «хорошо». Но Мари, следившая за микрореакциями этого лица восемь месяцев подряд, увидела то, чего не увидели техники: уголки его губ дрогнули. Не в улыбке, а в том лёгком движении мимических мышц, которое появляется у людей, когда они узнают что-то ожидаемое.

VZ-9 знал о том, что поездка состоится. И ждал её.