3.

Гарри резко обернулся на голос.

У основания лестницы стоял мужчина. Мари даже не заметила, когда и откуда он появился.

Ему было около восьмидесяти — возможно, больше. Высокий, сухой, жилистый. Седые волосы коротко подстрижены, узкое лицо гладко выбрито. Тёмные брюки, белая рубашка, застёгнутый шерстяной жилет. Никакого халата, домашнего пиджака или трости, которые Мари почему-то ожидала увидеть.

Старым его делало не тело, а кожа — тонкая, с мелкими морщинами и коричневыми пятнами на кистях. Двигался он легко и прямо. Экономно. Каждый жест был точным, без лишней мягкости и без показной силы.

Глаза — светлые, почти прозрачные.

Он посмотрел сначала на Гарри. Потом на Мари. Затем — на контейнер.

И только после этого улыбнулся.

— Мистер Библ? — спросил Гарри.

— Для вас — да.

— Гарри Роуз. Это моя коллега Мари Дюпон.

— Юрист и психолог. Я помню.

Он сказал это так, будто назвал не профессии, а диагнозы.

Гарри закрыл защёлку.

— Благодарю, что согласились нас принять.

— Я ещё не согласился. Я пока лишь открыл дверь. Не будем путать гостеприимство с согласием, господин Роуз. В вашей профессии весьма важно чётко различать понятия.

Мари увидела, как у Гарри напряглась челюсть. Совсем немного. Если не знать его шесть лет, можно было не заметить.

Библ тоже это заметил. Он снова посмотрел на контейнер.

— Пустой?

— В настоящий момент — да.

— Разумеется. Пол под вами даже не скрипнул.

Гарри опустил взгляд на доски. Потом на контейнер.

Библ уже отвернулся.

— Прошу за мной. Чай остывает.

Он повёл их не по лестнице, а в боковой коридор. Стены здесь были обшиты тёмным дубом. На одинаковом расстоянии друг от друга висели небольшие масляные лампы за матовым стеклом. Горели только три — ровно по пути их движения. Остальные были погашены.

Мари поискала взглядом хоть какое-нибудь приспособление, которое могло бы их зажечь, но ничего не увидела. Видимо, они зажигались вручную.

За одной из дверей глухо стукнул металл. Где-то выше этажом послышался звук быстрых шагов. Потом всё снова стихло.

— Вы живёте здесь один? — спросила Мари.

— Нет, — коротко ответил Библ, не обернувшись.

И больше ничего не добавил.

Коридор закончился дверью из светлого дерева. Библ открыл её и пропустил гостей вперёд.

Кабинет оказался меньше, чем ожидала Мари. И гораздо теплее.

В камине горел огонь. Два высоких окна выходили на море, но волны за чуть неровными и толстыми стёклами казались нарисованными серой акварелью. Посередине комнаты стоял большой круглый стол с чайником, тремя чашками и тарелкой тонко нарезанного лимона. Рядом — два кресла для гостей. Третье, с потёртыми кожаными подлокотниками, находилось ближе к огню. Хозяйское.

Книг в кабинете было вовсе не много.

Одну стену занимали несколько застеклённых шкафов, в которых можно было увидеть небольшие тома, рукописные тетради, свитки в узких футлярах. На отдельной полке стояла книга размером не больше спичечного коробка. Рядом — раскрытый потрёпанный сборник в выцветшем зелёном переплёте. На форзаце сборника была какая-то надпись, а чуть ниже — размашистая подпись.

Мари не могла разобрать подпись, но увидела, что Гарри узнал её.

Он нахмурился, несколько раз удивлённо моргнул и быстро отвернулся.

Другие книги стояли открыто, без стекла. Несколько десятков. Все — старые, читанные, местами подклеенные. Это были не те, которые показывают экспертам или страховым агентам, а те, которые просто держат рядом.

На столике у кресла лежал раскрытый том. Не лицом вниз — на деревянной подставке, поддерживающей переплёт. Между страницами виднелась узкая полоска плотной синей бумаги.

Библ указал на кресла.

— Контейнер можете поставить у двери.

— Я предпочёл бы держать его рядом.

— Конечно, если вам так дорога пустота внутри него.

Гарри проигнорировал колкость хозяина замка и поставил контейнер возле своей ноги.

Библ разлил гостям чай. Движения его были быстрыми и точными — так пользуются вещами, которые принадлежат тебе слишком давно, чтобы бояться их разбить.

— Сахар? — спросил он.

— Нет, благодарю, — ответил Гарри.

— Один кусок, — сказала Мари.

Библ положил в её чашку два.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Вы сказали «один» и чуть нахмурились, — объяснил он и сел в кресло у камина. — Люди обычно так делают, когда хотят два, но считают это излишеством.

— Вы всегда исправляете своих гостей?

— Только когда они начинают лгать себе раньше, чем мне.

Мари опустила взгляд в чашку, скрывая улыбку.

Гарри не слушал их разговор. Он открыл защёлку делового планшета, но экран не загорелся. Попробовал запустить его ещё раз — ничего не вышло.

— В этом доме не работает беспроводная электроника, — пояснил Библ.

— Вы блокируете сигнал?

— Нет. Особенности местного ландшафта. Собственно, именно потому я и люблю это место. Мой замок — практически единственный внецифровой островок в мировом океане беспроводных связей. К тому же — здесь нет ни одного принимающего устройства. Мне они не нужны. — Он помолчал. — Знаете, что забавно, госпожа Дюпон? Когда-то в мире были сотни тысяч библиотек. Теперь, насколько мне известно, осталась одна. И мир целый год уговаривает её владельца, вместо того чтобы спросить себя, как так вышло.

— Этот планшет должен работать автономно, — неуверенно пробормотал Гарри.

— Тогда, вероятно, одна из его защитных систем решила, что отсутствие в моём замке контроля со стороны Корпорации опаснее отсутствия функции.

Гарри помолчал, взвешивая слова Библа, кивнул и убрал планшет.

— Я помню условия и без него.

— Я и не сомневаюсь.

Библ сделал глоток чая, поставил чашку на стол и вопросительно посмотрел на гостей. Мари поняла: старик не собирался сам начинать разговор. Они приехали просить — им и говорить первыми.

Гарри тоже это понял.

— Мистер Библ, как вам известно, Корпорация заинтересована во временном доступе к нескольким экземплярам из вашей коллекции. Мы готовы обеспечить полную сохранность, транспортировку в контролируемой среде, страхование на любую названную вами сумму и возврат в согласованный…

— Эту часть договора я читал, — перебил его Библ.

Гарри замолчал.

— Семь раз, — добавил старик. — Суммы росли, а текст почти не менялся.

— Мы готовы пересмотреть условия.

— Вы снова предлагаете изменить сумму, не понимая, почему я отказывал.

— Поэтому мы здесь.

— Нет. Вы здесь, потому что я написал вам письмо.

Гарри глубоко вдохнул. Разговор получался вовсе не таким, как он себе представлял.

Мари взяла чашку. Чай пах горькими травами и дымом. Она сделала небольшой глоток.

Библ смотрел на Гарри, но Мари вдруг поняла, что на самом деле наблюдает он за ней. Вопросы адресовал одному, а ответы искал на лице другой.

Гарри сплёл пальцы рук перед собой.

— Хорошо. Почему вы отказывали?

— Потому что вы просили мои книги.

— А сейчас?

— Сейчас я хочу понять, кто попросил их у вас.

Гарри выдержал паузу.

— Запрос сформировал VZ-девять.

— Сам?

— В рамках поставленной задачи.

— Значит, с заданием, но не по прямому приказу.

— Если упрощать, то — да.

— Я не люблю упрощений. Они почти всегда скрывают того, кому выгодна простота.

Библ перевёл взгляд на Мари.

— Вы с ним разговаривали? С вашим… изделием?

Слово «изделие» было произнесено так, словно мистер Библ опасался произносить вслух словосочетание «искусственный интеллект». Хотя, может быть, так оно и было на самом деле.

— Да.

— Позвольте уточнить. — Библ чуть наклонился в её сторону. — Вы не вводили корректирующие команды, не пользовались программным диалоговым окном, а — разговаривали? Общались с ним вербально?

— Да. Именно так. Как сейчас с вами.

Библ задумчиво откинулся на спинку кресла.

— И как он попросил мои книги? — спросил он после недолгой паузы.

Гарри едва заметно повернул к ней голову. Не запрещая отвечать, а лишь напоминая, что она должна помнить пределы дозволенного.

— Он не употреблял слово «попросить», — сказала Мари. — VZ-девять сообщил, что цифрового массива недостаточно для завершения модели.

— И что ему потребовалось?

— Физические экземпляры.

— Книги?

— Да. Настоящие книги.

В глазах Библа что-то изменилось. Внимание его стало острее.

— Какие?

— С историей чтения.

— Так прямо и сказал?

— Он сказал: с историей использования.

— «Использование» — слово инженера. Что именно он хотел получить?

— Экземпляры книг с маргиналиями, — вмешался Гарри, — вклейками, владельческими записями, следами ремонта, изменениями экземпляра, не отражёнными при оцифровке. С любыми дополнительными сведениями, способными уточнить контекст.

— Тогда почему его не заинтересовали прежде всего авторские рукописи? — удивился Библ.

Гарри ответил, но не сразу.

— Они были включены в общий массив.

— Но приоритет он отдал книгам, уже бывшим в руках читателей?

— Это расширяет выборку.

— Вы говорите его словами или своими?

— Я объясняю техническую сторону.

— Вы объясняете ту сторону, которую умеете защищать.

Гарри выпрямил спину.

— А какую сторону видите вы?

Библ не ответил. Взял с края стола небольшой том в коричневом переплёте и положил между ними.

Книга была ничем не примечательна. Потёртая кожа, сбитые углы, тёмный след на корешке. На обложке почти стёрлось золотое тиснение.

— Что вы видите? — спросил Библ.

Гарри посмотрел на книгу.

— Старое издание в неудовлетворительном состоянии.

— В удовлетворительном, — поправил Библ. — Оно всё ещё выполняет свою функцию.

Гарри пожал плечами. Он явно не понимал вопроса. Тогда Библ повернулся к Мари.

— А вы?

Она не спешила отвечать.

На одном углу остался светлый след, будто книгу много раз брали именно там. Корешок был подклеен тонкой полосой ткани. Между страницами лежал билет — старый, выцветший, с пробитой датой. Несколько листов ближе к середине выступали сильнее остальных.

— Её часто читали, — сказала Мари.

— Вероятно.

— Не всю одинаково. К середине возвращались чаще.

— Возможно.

— Билет использовали как закладку.

— Несомненно.

Гарри посмотрел сначала на книгу, затем на неё.

— И какую информацию это добавляет к тексту? — раздражённо спросил он.

— Никакую, — ответила Мари. — К тексту — никакую.

Библ слегка улыбнулся, и Гарри это заметил.

— Но?

Мари коснулась чашки, хотя не собиралась пить.

— Это добавляет читателя.

В комнате стало тихо. Огонь в камине просел, одно полено раскололось с сухим щелчком.

Библ медленно вернул книгу на место.

— Вот теперь мы разговариваем об одном и том же, — удовлетворённо проговорил он.

Гарри нахмурился.

— Электронные издания тоже сохраняют пометки, историю открытия, время чтения, возвраты к отдельным фрагментам.

— Если система решила это записать, — заметил Библ. — И если владелец системы решил это сохранить. И если следующий владелец не решил исправить. Очень много «если».

— Бумажные пометки тоже можно подделать.

— Разумеется. — Библ улыбнулся. — Люди лгут при любой технологии.

— Тогда в чём преимущество?

— Цифра хранит то, что система признала следом. Бумага сохраняет даже то, что никто не собирался сообщать. Читатель не оставлял этот билет для вас. Не подклеивал корешок ради будущего анализа. Не истирал угол, чтобы доказать своё внимание. Большая часть признаков жизни вообще сохраняется случайно.

Гарри бросил взгляд на книгу.

— Случайные следы нельзя считать достоверной моделью поведения.

— Одну книгу — нельзя. Миллионы — можно. Разве не так работает ваше изделие?

Ответить Гарри не успел.

— Он просил идеальные экземпляры? — спросил Библ у Мари.

— Нет.

— Первые издания?

— Если только иных не осталось.

— Книги в заводском состоянии?

— Наоборот.

Старик откинулся в кресле и понимающе кивнул.

— Значит, он ищет не содержание.

— Содержание у него уже есть, — сказала Мари.

— И не авторов.

— О них он знает всё.

— Он ищет тех, кто был между автором и им.

Мари не ответила. Это было сформулировано проще и точнее, чем во всех отчётах, которые она прочитала и написала сама за последние месяцы.

— Это — одна из рабочих гипотез, — спокойно сказал Гарри.

— Нет, господин Роуз. Это — причина, по которой вы сейчас сидите в моём доме с пустым контейнером.

Гарри автоматически положил руку на крышку контейнера.

— Причина — в том, что у вас могут находиться экземпляры из списка «семь-дробь-три».

— Могут.

— Ваши посредники подтвердили их существование.

— Мои посредники лишь подтвердили, что я знаю, о каких книгах идёт речь.

— Вы сознательно дали нам основание считать…

— Я дал вам основание приехать. Вы приехали.

Библ снова разлил чай. Его чашка оставалась почти полной. Он наливал не потому, что хотел пить. Ему нужно было короткое движение, во время которого собеседники сами заполнят тишину.

Мари видела этот приём. Гарри тоже.

Библ поставил чайник.

— Итак, почему вы привезли психолога?

— Госпожа Дюпон — ведущий эксперт программы поведенческой калибровки.

— Это не ответ.

— Это достаточный ответ.

— Для договора — возможно. Не для разговора, итог которого вам так важен.

Библ перевёл взгляд на Мари.

— Почему вы здесь?

Мари могла повторить официальную формулировку. Она знала её наизусть: оценка когнитивной устойчивости при взаимодействии с нестандартным контрагентом. Формулировка была составлена так, чтобы невозможно было понять, чью устойчивость ей поручено оценивать.

— Потому что VZ-девять меняется, — сказала она.

Гарри медленно выдохнул через нос. Ему явно не понравился ответ Мари, но прерывать её он не стал.

Библ не пошевелился.

— И как он меняется?

— Он замедляется.

— Это неисправность? Ошибка в коде? Сбой?

— Пока нет.

— Что значит «пока»?

— Это значит, что мы не знаем, чем это… станет.

— А чем оно… уже стало?

Мари вспомнила графики. Паузы перед ответами. Необязательные возвраты к уже прочитанным страницам. Просьбу оставить одну книгу в комнате на ночь, хотя содержание уже было полностью сохранено в памяти.

— Интересом, — сказала она.

— Это лишь её собственная интерпретация, — буркнул Гарри.

— Я знаю, — ответил Библ. — Поэтому она и интереснее вашей. — Он повернулся к Мари. — Вы сказали: интересом. Интересом к чему?

— К тому, чего нет в тексте.

— К читателю?

— Возможно.

— К человеку?

Она помолчала.

— Возможно.

Библ впервые перестал улыбаться.

Он отвернулся от гостей и посмотрел на огонь в камине. На его лице мелькнуло что-то очень старое — не возраст, а усталость, которую он до этого держал в стороне от разговора и вдруг ненадолго отпустил.

Потом это выражение исчезло.

— Как он читает? — спросил Библ, продолжая смотреть на огонь и о чём-то размышлять.

— Последовательно, — ответил Гарри. — Через оптическую и сенсорную системы биологической оболочки. Без прямого цифрового импорта во время сессии.

— Медленно?

— В пределах человеческой скорости.

— И почему именно так? — Библ недоумённо вскинул брови. — Он ведь может прочитать книгу за несколько секунд.

— Таковы условия калибровки.

— А кто поставил эти условия?

Гарри не ответил. Лицо его побелело. Разговор уже давно вышел за рамки протокола. Вместо него ответила Мари:

— Он сам. Условия поставил сам VZ-девять.