— Это не невероятно. Это профессионально! — Лев распахнул один из шкафов с одеждой. — Теперь костюм. Серая рабочая куртка — стандарт коммунальных служб. Свою куртку оставьте здесь, ничего с ней не случится! Широкие брюки — можете надеть их прямо поверх своих. Ботинки на толстой подошве — техники всегда долго ходят и берегут ноги. Хотя ваши тоже подойдут. И вот это.

Он протянул Данте старый, потёртый браслет.

— Реквизитный. Сигнала не даёт, но выглядит как настоящий. Мы используем такие для сценических экспертиз, когда нужно имитировать ношение биосенсора без активной связи. Если кто-то посмотрит мельком — не отличит.

Данте переоделся за ширмой. Когда он вышел, Казимира присвистнула.

— Ничего себе! Я бы тебя ни за что не узнала.

— Я бы сам себя не узнал, — пробормотал Данте, оглядываясь в зеркале.

Виктор молча смотрел на друга. Несколько секунд. Потом сказал:

— Странное ощущение.

— Какое?

— Как будто ты уже ушёл. А я разговариваю с кем-то другим.

Лев довольно захихикал.

Данте снял с запястья свой настоящий браслет, выключил его длинным нажатием и протянул Виктору.

— Положи в стол. Запри. Если кто-то проверит мою геолокацию — я в твоём кабинете.

Виктор взял браслет. Он был ещё тёплым.

— Спасибо, Кази, — тихо сказал Виктор.

— Не за что, Кафка. Ты должен мне один очень хороший разговор. Не за чашкой кофе. За бутылкой вина. И с подробностями. Когда всё это закончится.

— Договорились.

Лев Мейер пожал Данте руку.

— Помните, мастер: теперь вы — техник. Техники не смотрят на небо. Они смотрят под ноги. Ну, или иногда — на женщин.

— Запомню.

Они вышли из гримёрной в разные стороны.

Виктор — направо, к лестнице, ведущей на третий этаж. К своему кабинету. К открытому запросу ФАКТУРЕ. К роли приманки.

Данте — налево, к хозяйственному выходу «левой кулисы». К тяжёлой металлической двери, за которой ждал переулок, мусорные баки, запах мокрого кирпича — и город, в котором его никто не должен был узнать.

Виктор поднялся на третий этаж, чувствуя странную лёгкость в запястье — браслет Данте, который он только что положил в верхний ящик стола, словно оттянул его руку незримой тяжестью ответственности. Теперь судьба друга зависела от того, насколько правдоподобно следователь Кафка сыграет свою роль.

Он сел за стол, расправил китель и активировал служебный терминал. Голос ИИ-помощника прозвучал бесстрастно:

— Доброе утро, следователь Кафка. Чем могу помочь?

— Запрос в ФАКТУРУ. Открытый канал. Оперативный поиск.

Терминал мигнул.

— Готов.

— Сформировать сводку по зонам максимального социального напряжения в столичном округе за последние сорок восемь... Нет! За последние семьдесят два часа. Параметры: резкое падение локального Эхо-индекса свыше десяти пунктов, массовые случаи отказа в востребованных социальных услугах, незарегистрированные траурные мероприятия. Приоритет — кварталы, прилегающие к Зоне Гармонии №7, секторам Е-9 и Ж-12.

— Принято. Запрос обрабатывается.

Виктор откинулся на спинку кресла. Он знал, что этот запрос наверняка вспыхнет красной лампочкой на чьём-то далёком мониторе уже через секунды. Мониторящие его действия серые плащи получат сигнал: следователь вышел на охоту по официальному протоколу. И это выглядело вполне правдиво. Потому что было логично, предсказуемо и скучно.

Именно скукой Виктор и собирался кормить Службу сопровождения Жюри ближайшие несколько часов.

— Запрос обработан. Жду уточнений.

ФАКТУРА вывела на экран карту города, на которой мерцали семь точек. Виктор довольно улыбнулся. Идеально. Точки разбросаны по всему городу, от центральных кварталов до отдалённых секторов. Объезд займёт часов пять-шесть, не меньше. А значит — у Данте будет это время!

Он встал, накинул поверх кителя форменный плащ, проверил жетон и спустился к служебной парковке. Он нечасто пользовался служебным транспортом. Эту привычку в нём убил Данте, который любил ходить пешком или передвигаться на общественном транспорте. «Ты следователь. Ты должен видеть лица людей, а не мелькающие за окном силуэты».

Двери электрокара мягко приняли его, биосенсор подтвердил личность.

— Маршрут: Сектор Г-4. Бывший центр поддержки пожилых, — произнёс Виктор.

Машина бесшумно тронулась.

И в тот же момент Виктор увидел в боковом зеркале, как от обочины напротив главного входа Антиплагиата плавно отъехало тёмно-серое авто без опознавательных знаков. Стёкла тонированы. Номер — стандартный городской, ни о чём не говорящий.

Виктор едва заметно улыбнулся уголком губ. «Ну, здравствуйте, мальчики. Поехали гулять».

Первая точка — закрытый неделю назад в связи с реновацией района Центр поддержки одиноких пожилых людей в секторе Г-4.

Виктор припарковался демонстративно близко к входу. Вышел, не спеша, не оглядываясь. Постояльцев центра отсюда уже перевезли, остались только несколько кроватей и прикроватных тумбочек вдоль одной из стен — приготовленных, видимо, для вывоза на утиль-площадку. Небольшой сквер напротив входа был щедро осыпан листвой. На одной из лавочек Виктор заметил оставленную кем-то шахматную доску.

Кафка постоял минуту возле опечатанной двери, на которой всё ещё висело объявление о закрытии. Сухой бюрократический текст в несколько строчек, а ниже приписка от руки красной пастой: «Ищешь покоя? Ждём тебя в приюте «У Розы» в секторе Г-11».

Из подъезда соседнего дома вышла пожилая женщина.

— Вы кого-то ищете? — Женщина заметила форму и жетон Кафки, но её это явно не смущало.

— Следователь Антиплагиата Кафка, — вежливо представился Виктор. — Скажите, пожалуйста, а вы кого-нибудь знали из постояльцев Центра?

— Как не знать? Знала, конечно! Я же в нём и работала, сиделкой. Теперь, правда, неудобно мне будет. Меня переселяют в сектор Е-2, а до нового здания центра мне добираться далековато...

— Переселяют?

— Этот квартал будут полностью перестраивать. Центр закрыли неделю назад, всех перевезли в санаторий. Наш дом тоже расселяют... Нас здесь всего трое осталось. Завтра уже в новый дом поедем... А я здесь всю свою жизнь прожила...

Женщина вздохнула и принялась рассказывать о своём жилом районе.

Кафка не стал её прерывать. И через десять минут женщина, излив следователю все свои переживания о предстоящем переезде, перешла и к рассказу о постояльцах центра и редких для здешних мест посетителях.

— Ходила здесь одна странная девушка. Как раз перед закрытием, дня за три. Читала старикам что-то такое, от чего даже вредная бабка Анфиса плакала и потом полночи перебирала фотографии покойного мужа, которого до этого только проклинала. Странная девушка, да...

Описание незнакомки совпадало с тем, что Кафке уже было известно: тёмные волосы, серый рюкзак, тихий голос, отсутствие браслета. Особых примет — нет. «Странная...»

Виктор сделал заметки в планшете. Громко поблагодарил. Демонстративно сфотографировал входную дверь центра.

Серый седан всё это время стоял в полуквартале, припаркованный таким образом, чтобы из него просматривалась вся улица.

Вторая точка — больничный двор. Сектор Ж-12.

Здесь Виктор задержался дольше. Поговорил с медсестрой из отделения паллиативной помощи. Та вспомнила: женщина с серым рюкзаком приходила в день, когда умерла та девочка с лейкемией. Сидела с матерью на скамейке. Ничего не говорила. Просто сидела. А потом прочитала стихи. Медсестра не помнила слов, но помнила, что после этого мать впервые за три дня смогла заплакать.

— До этого она была как камень, — тихо добавила медсестра. — А после — снова ожила. Словно чувства в ней проснулись.

Виктор аккуратно записал показания. Он чувствовал, как внутри что-то медленно тяжелеет. Да, он играл свою роль. Но он также собирал настоящие свидетельства. И каждое из них подтверждало: незнакомка не была мошенницей. Она была… кем-то ещё. Кем-то, чьё определение пока не существовало.

Выйдя из больницы, он специально замедлил шаг, развернулся и посмотрел прямо в направлении серого седана. Постоял несколько секунд, делая вид, что задумался. Седан не шелохнулся. Стёкла отражали серое осеннее небо.

«Видите, мальчики? Я работаю. По-настоящему. Профессионально. Без сюрпризов».

Третья точка — социальный центр в окраинном секторе. Здесь Виктор задержался почти на два часа. Опросил трёх социальных работников. Получил ещё два свидетельства о появлении женщины с рюкзаком. Затем сделал ход, который должен был окончательно убедить своих наблюдателей в его искренности: запросил по защищённому каналу ордер на установку мобильных биосенсорных меток в трёх ближайших точках, где незнакомка могла появиться в ближайшие сутки.

Запрос ушёл в ФАКТУРУ. Через четыре минуты пришёл ответ: ордер согласован. Виктор активировал метки.

Теперь это выглядело как настоящая засада профессионального следователя. Серые плащи, кто бы они ни были, должны были увидеть: Кафка готовит перехват по психотипу, как и обещал.

К обеду Виктор сделал нехитрый манёвр: заехал в небольшое кафе у четвёртой точки, заказал кофе, сел у окна. Серый седан остановился через дорогу. Из машины никто не вышел.

Виктор медленно пил кофе и думал: «Данте, друг мой, главное — не теряй времени. Я могу водить их за нос ещё часа четыре. Может быть, пять. Дальше они обеспокоятся твоим отсутствием и начнут что-то подозревать».

Он достал планшет и сделал вид, что изучает карты. На самом деле он просто ждал. Ждал хоть какого-то знака от Данте.

Данте шёл по городу. Несмотря на фальшивый браслет на запястье, поэт ощущал странную пустоту. Он впервые за двадцать с лишним лет шёл по улице без идентификации. Город вокруг него сразу стал другим — чужим, отстранённым. Как будто Данте смотрел на него через стекло.

Он шёл, опустив голову, чуть сгорбившись, держа в руках потрёпанный чемоданчик с инструментами, который эксперт-режиссёр выдал ему «для убедительности». Прохожие не обращали на него никакого внимания. Серая куртка, серая кепка, серое лицо в утренней дымке — он растворялся в утренней массе людей, спешащих по своим делам.

На транспортной развязке Данте сел в бесплатный общественный автобус, идущий в сторону Зоны Гармонии.

В Зоне было тихо. Несколько людей сидели у фонтана. Кто-то читал. Кто-то просто смотрел на воду. Дети играли в углу площади.

Данте направился прямо к лавке Иосифа. Старик стоял за прилавком, перекладывая хлеб. Увидев Данте — точнее, незнакомого ему техника, — он привычно кивнул.

— Здравствуйте. Что желаете?

Данте подошёл ближе. Огляделся. Покупателей рядом не было.

— Вчерашний хлеб, пожалуйста, — сказал он, чуть изменив голос. — И передайте девушке с серым рюкзаком: мы знаем то, что она хотела, чтобы мы узнали. Но за нами следят. Нужна встреча в безопасном месте.