Книга недоступна

Счастья и расплаты (сборник)

4,3
21 читатель оценил
152 печ. страниц
2012 год
Оцените книгу

Отзывы на книгу «Счастья и расплаты (сборник)»

  1. иван иванов
    Оценил книгу

    Конкретно этой книги я не читал. Моя рецензия скорее на творчество этого талантлтвого американского поэта.

    Над бабьим яром памятников нет
    Бывшие российская империя и ссср несмотря на все страрания их придурков правителей дали миру плеяду гениев которые внесли один из решающих вкладов в мировую поэзию и которых читали, читают и всегда будут читать по всему миру. Вот эти великие фамилии которые обессмертили русский язык независимо от того что случится с государством: Бродский, Aхматова, Цветаева, Мандельштам, Пастернак. Талант Евтушенко (а ведь он у него был в отличии от 99.9% так называемых "советских поэтов"!) несомненно гораздо ниже вышеперечисленных славных имен. Но все-же у Евтушенко есть билет в бессмертие и его (как-бы не относится к его политическим выкрутасам) тоже будут помнить благодаря бессмертной музыке великого Шостаковича и стихотворению которое я приведу в конце этой рецензии. Представьте ситуацию: 60-e годы только-что (по историческим меркам) сдох сралин (или как его там, коммунистической мрази к сожалению пока еще много всех не упомнишь) и над страной висит удушливая атмосфера страха (впрочем вполне оправданная!). И вот Евгений Алескандрович находит в себе смелость и силы довести до публикации стихи на которые великий Шостакович немедленно пишет музыку. Кгб-е пытается сорвать премьеру, но бывшему ссср срочно нужно делать человеческое лицо вместо мерзкой сралинской хари и с самого верха по-видимому поступает приказ "не сажать" Гб-ня неохотно смиряется.
    Всей коммунистической мрази и недобитым совкам этого ресурса - наслаждайтесь ! lol

    Бабий Яр
    Над Бабьим Яром памятников нет.
    Крутой обрыв, как грубое надгробье.
    Мне страшно.
    Мне сегодня столько лет,
    как самому еврейскому народу.

    Мне кажется сейчас —
    я иудей.
    Вот я бреду по древнему Египту.
    А вот я, на кресте распятый, гибну,
    и до сих пор на мне — следы гвоздей.
    Мне кажется, что Дрейфус —
    это я.
    Мещанство —
    мой доносчик и судья.
    Я за решеткой.
    Я попал в кольцо.
    Затравленный,
    оплеванный,
    оболганный.
    И дамочки с брюссельскими оборками,
    визжа, зонтами тычут мне в лицо.
    Мне кажется —
    я мальчик в Белостоке.
    Кровь льется, растекаясь по полам.
    Бесчинствуют вожди трактирной стойки
    и пахнут водкой с луком пополам.
    Я, сапогом отброшенный, бессилен.
    Напрасно я погромщиков молю.
    Под гогот:
    «Бей жидов, спасай Россию!» —
    насилует лабазник мать мою.
    О, русский мой народ! —
    Я знаю —
    ты
    По сущности интернационален.
    Но часто те, чьи руки нечисты,
    твоим чистейшим именем бряцали.
    Я знаю доброту твоей земли.
    Как подло,
    что, и жилочкой не дрогнув,
    антисемиты пышно нарекли
    себя "Союзом русского народа"!
    Мне кажется —
    я — это Анна Франк,
    прозрачная,
    как веточка в апреле.
    И я люблю.
    И мне не надо фраз.
    Мне надо,
    чтоб друг в друга мы смотрели.
    Как мало можно видеть,
    обонять!
    Нельзя нам листьев
    и нельзя нам неба.
    Но можно очень много —
    это нежно
    друг друга в темной комнате обнять.
    Сюда идут?
    Не бойся — это гулы
    самой весны —
    она сюда идет.
    Иди ко мне.
    Дай мне скорее губы.
    Ломают дверь?
    Нет — это ледоход...
    Над Бабьим Яром шелест диких трав.
    Деревья смотрят грозно,
    по-судейски.
    Все молча здесь кричит,
    и, шапку сняв,
    я чувствую,
    как медленно седею.
    И сам я,
    как сплошной беззвучный крик,
    над тысячами тысяч погребенных.
    Я —
    каждый здесь расстрелянный старик.
    Я —
    каждый здесь расстрелянный ребенок.
    Ничто во мне
    про это не забудет!
    «Интернационал»
    пусть прогремит,
    когда навеки похоронен будет
    последний на земле антисемит.
    Еврейской крови нет в крови моей.
    Но ненавистен злобой заскорузлой
    я всем антисемитам,
    как еврей,
    и потому —
    я настоящий русский!
    1961

    Все таки светлая память талантливому поэту. Рекомендую любителям поэзии.

  1. Озлобленность   Нам в кровь озлобленность вошла и неужели стала генами? Она мелка, она пошла — от злобы не родятся гении.     И даже справедливый гнев, круша живых людей и статуи, в озлобленности освинев, перерождается в растаптывание.     Мы не родились в палачах, но приучились получать постыдный кайф от сплетен гаденьких о знаменитеньких, богатеньких.     Живет в нас древняя озлобленность, как из родных осин оглобленность — зачем нам ближним помогать — оглоблей легче помахать.     Во всех искусствах и науке мы с болью видим, как на грех, умельцев связанные руки озлобленностью неумех.   Февраль 2012
    29 сентября 2014
  2. Любка-красногубка   Вся в сосульках ржавых юбка. Не в себе. Пьяным-пьяна. «Эй ты, Любка-красногубка! Что срамишься, сатана!» — поносила ее бабка, потрясая кулаком, та, что прячет ключ от бака с привокзальным кипятком.     Раньше было тут бесплатно, а теперь для недотеп продает она приватно кипяток за двадцать коп.     Ну а Любка-красногубка ей в ответ не сгоряча —
    13 июня 2017
  3. Я не одна», – потупилась беда…
    9 апреля 2017

Автор

Другие книги автора